В приглашениях, которые направлялись за рубеж по линии ВЦСПС, не фигурировали конкретные фамилии, даже известных деятелей. Проверка их на лояльность была попросту невозможна, сам факт готовности поехать в СССР считался ее лучшим доказательством. Советская сторона настаивала, чтобы делегации были массовые, строгих требований к профессиональному или партийному составу не предъявлялось. До прибытия той или иной делегации в Ленинград или Москву принимающая сторона знала только приблизительное число входивших в нее рабочих; случалось, что некоторые из них не имели даже въездных виз206. Было решено, что примерно половина иностранцев, приехавших по линии ВЦСПС (200 человек), отправится на октябрьские торжества в Ленинград и Харьков.
Местные комитеты советских профсоюзов наперебой приглашали иностранцев к себе в гости, причем делалось это в достаточно стандартной форме, выдававшей реакцию на импульс, шедший сверху: «Рабочие и служащие Чувашской республики весьма рады будут видеть своих иностранных товарищей, поделиться своими достижениями за десять лет»207. Аналогичные запросы поступали из самых далеких уголков Советской России – Архангельска и Ашхабада, Бурятии и Республики немцев Поволжья, причем особо подчеркивалось, что местные рабочие будут рады видеть «гостей из колониальных стран».
В переписке с иностранными организациями самым объемным оказался блок документов, касавшихся приглашения рабочих делегаций из США. В отличие от европейских стран, где можно было опереться на соответствующие компартии или профсоюзную оппозицию, находившуюся под контролем коммунистов, крупнейшие профсоюзы США занимали резко антисоветскую позицию, и контакты с ними не поддерживались. В поисках обходных путей КВС ВЦСПС обращалась к различным благотворительным и просветительским обществам, работавшим преимущественно среди рабочих-иммигрантов.
В отличие от социально гомогенных рабочих делегаций, в которые попадали представители одной страны (а в случае больших делегаций разбивались на несколько групп, программы которых различались), иностранцы, приглашенные тем или иным советским ведомством, формировали отдельную группу, несмотря на наличие в ней представителей разных стран. Такой принцип, удобный и оправданный с бюрократической точки зрения, порождал серьезные проблемы на практике, и речь шла прежде всего о языковом барьере. При посещении тех или иных мероприятий группу должны были сопровождать от трех до пяти переводчиков, что увеличивало и без того запредельную нагрузку на них в дни октябрьских торжеств. Вопреки идеологически комфортному интернационализму «отраслевой» подход в работе с делегациями порождал огромное число организационных неурядиц и даже провоцировал конфликты, которые подавались как «проявления национальной ревности».
Итоги отбора внушали уважение к организационным усилиям советских и коминтерновских ведомств. Всего на Конгресс прибыли 947 иностранцев, более половины из них были членами рабочих делегаций, четвертую часть в них составляли члены партий, входивших во Второй интернационал, а потому считавшихся злейшими врагами коммунистов. В. Б. Ваксов, руководивший англо-ирландской делегацией, в пропагандистской брошюре по итогам Конгресса задавал читателям риторический вопрос: «Но может быть это серая масса, несознательные рабочие, соблазнившиеся возможностью прокатиться и отдохнуть от тяжелых трудов?»208 Правильный ответ на него не вызывал у автора никаких сомнений.
Он с удивлением констатировал, что в числе делегатов из Великобритании оказался неназванный председатель профсоюза строителей, секретарем которого состоял Джордж Хикс, участвовавший в роспуске Англо-русского комитета осенью 1927 года и ставший одиозной фигурой в советской пропаганде. Но это не было промахом в отборе друзей СССР. «Определенная группа деятелей английского профдвижения всячески старалась выяснить, как можно восстановить связь и хорошие отношения между британским и советским профдвижением»209. Это находит свое отражение в письмах, которые отраслевые тред-юнионы отправляли в СССР в ответ на приглашения принять участие в Конгрессе друзей. Даже в случае отказа от участия они говорили о трагическом разрыве и необходимости как можно скорее восстановить разрушенные профсоюзные связи.
Напротив, присутствие на нем нескольких пацифистов являлось вынужденной уступкой господствовавшим в послевоенной Европе настроениям. «Разные люди были на конгрессе. Там были и пацифисты, которым нечего было сказать, ибо нет пацифизма в природе капитализма, не может быть его и у пролетариата. Ни к чему было говорить о нем на конгрессе»210
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
