УДК 327.323(091)(470+571)«1927»

ББК 63.3(2)613-613

В21

Редакционная коллегия серии HISTORIA ROSSICA С. Абашин, Е. Анисимов, О. Будницкий, А. Зорин, А. Каменский, Б. Колоницкий, А. Миллер, Е. Правилова, Ю. Слёзкин, Р. Уортман Редактор серии И. Мартынюк

Александр Ватлин

Организованный восторг. Всемирный конгресс друзей СССР 1927 года / Александр Ватлин. – М.: Новое литературное обозрение, 2026. – (Серия Historia Rossica).

На десятилетний юбилей большевистской революции в Москву прибыло около тысячи иностранных гостей, которые неожиданно для себя стали делегатами Конгресса друзей СССР. Это событие стало уникальным в межвоенной истории Советской России: международное мероприятие такого масштаба не проводилось в стране вплоть до хрущевской оттепели. А. Ватлин исследует историю рождения идеи Конгресса, этапы его подготовки и проведения, а также последствия и рецепции, связанные с очевидным крахом курса на мировую революцию. Автор подробно анализирует механизмы отбора, настроения и поведение делегатов Конгресса, организационные коллизии между ключевыми советскими ведомствами в процессе подготовки мероприятия, уделяя особое внимание представителям «буржуазной интеллигенции», симпатизировавшим социалистическому эксперименту. Трансформация их априорного образа новой России была впоследствии отражена в травелогах – они стали важным дополнением источниковой базы исследования, основанного на впервые вводимых в научный оборот архивных материалах. Александр Ватлин – доктор исторических наук, профессор кафедры новой и новейшей истории МГУ им. М. В. Ломоносова.

В оформлении обложки использован фрагмент работы «Майский день» Д. Риверы, 1928. © 2026 Banco de México Diego Rivera Frida Kahlo Museums Trust, Mexico, D. F. / Artists Rights Society (ARS), New York

ISBN 978-5-4448-2955-4

© А. Ватлин, 2026

© Д. Черногаев, дизайн обложки, 2026

© ООО «Новое литературное обозрение», 2026

Агитпроп – отдел пропаганды и агитации ИККИ

ВОКС – Всесоюзное общество культурной связи с зарубежными странами

ВХУТЕМАС – Высшие художественно-технические мастерские

ГА РФ – Государственный архив Российской Федерации

ИККИ – Исполнительный комитет Коммунистического интернационала

КВС ВЦСПС – Комиссия внешних сношений Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов

КИМ – Коммунистический интернационал молодежи

Крестинтерн – Крестьянский интернационал

КСИ, Спортинтерн – Красный спортивный интернационал

КУТВ – Коммунистический университет трудящихся Востока

Межрабпом – Международная рабочая помощь

МОПР – Международная организация помощи революционерам

Профинтерн – Красный интернационал профсоюзов

ПСС – Полное собрание сочинений

РГАСПИ – Российский государственный архив социально-политической истории

РСИ – Рабочий социалистический интернационал

Центросоюз – Всероссийский центральный союз потребительских обществ

Название этой книги подсказал Карл Радек. 27 июля 1920 года в Москве на Красной площади состоялись военный парад и грандиозная демонстрация, продолжавшиеся весь день. Москвичи таким образом приветствовали делегатов Второго конгресса Коминтерна, которые олицетворяли собой все прогрессивное человечество. В статье, посвященной этому событию, Радек сделал акцент на уникальной политической воле большевиков, которые за пару лет превратили сонную и хаотичную Россию прошлого в «организованную массу, спаянную железной дисциплиной»1.

Прошло еще семь лет, и восторг, с которым трудящиеся столичных предприятий приветствовали почетных гостей на трибунах у Кремлевской стены, потерял блеск и новизну, превратился в стойкий ритуал, уже не вызывавший особого эмоционального подъема. Новая Россия, так и не ставшая светочем всемирной революции пролетариата, искала новые пути возвращения в международную повестку дня. Десятилетний юбилей прихода к власти дал большевикам новый шанс «поговорить о главном», соединив организованный восторг внутри страны и мобилизацию своих сторонников за ее пределами. Если описывать события языком тех лет, то сразу же после торжественных мероприятий, посвященных Великому Октябрю, в Москве состоялся Всемирный конгресс друзей СССР, на который собралось около тысячи делегатов из более чем сорока стран мира. Новым был не столько формат (одних конгрессов Коминтерна прошло уже пять, и некоторые из них продолжались около месяца), сколько масштаб этого события.

К вечеру 10 ноября 1927 года Колонный зал Дома союзов заполнили иностранцы, для подавляющего большинства которых путешествие в новую Россию было «ездой в незнаемое». В отличие от конгрессов Коминтерна, в которых участвовали только правоверные ученики и последователи Российской революции, спектр гостей был гораздо более широким. Сам процесс отбора «друзей» доставил немало головной боли организаторам Конгресса (будем писать его с большой буквы). Наряду с традиционными рабочими делегациями, которые составили примерно половину участников, приглашены были все, кто так или иначе выражал симпатии или просто сотрудничал с Советами: безбожники, эсперантисты, спортсмены, кооператоры и даже кукольники. Почетное место и на трибунах торжественных мероприятий, и в репортажах советской прессы занимали писатели и деятели искусства – интеллектуальные попутчики Советской России, прибывшие в качестве «индивидуалов», как они именовались в деловой переписке организаторов Конгресса.

Гостям обещали показать не только пролетарскую Мекку, но и всю страну строящегося социализма. Естественно, организаторы торжеств брали на себя все расходы и не без основания рассчитывали на то, что тщательно отобранные гости оправдают их ожидания. В последующие три десятилетия столь широкого международного мероприятия в СССР больше не было. Со второй половины 1950‑х годов Москва постепенно оттаивала, возвращая себе славу радушной столицы. Всемирный фестиваль молодежи и студентов, Олимпиада 1980 года и многие другие «форумы мировой общественности», как называла их советская пресса, использовали все те же «технологии гостеприимства»2, имевшие несомненные параллели с предметом настоящего исследования. Тем более удивительно то, что Конгресс друзей СССР достаточно быстро и незаметно ушел из официальной исторической памяти. Он не попал в школьные учебники, о нем изредка вспоминали лишь к юбилеям Октября. Сухие и краткие заметки, авторы которых довольствовались пересказом официальных отчетов, вряд ли привлекали внимание читателя3.

Авторская гипотеза, пытающаяся объяснить данный парадокс, заключается в следующем: Конгресс состоялся на переломе эпох, его участники увидели и гримасы нэпманской культуры («День твой последний приходит, буржуй»), и демонстрацию сторонников Троцкого, пытавшихся прорваться на Красную площадь, и реальную открытость будущего революционной диктатуры. Важную роль сыграло то, что его подготовка и проведение были отданы на откуп лидерам будущего «правого уклона» – на его заседаниях в качестве посланцев партии и государства выступили А. И. Рыков, Н. И. Бухарин и М. П. Томский. Пройдет всего несколько недель, и в Политбюро начнутся их первые стычки с фракцией большинства по вопросу высылки Троцкого, хода хлебозаготовок и перспектив Китайской революции.

Главный оппонент «правых» И. В. Сталин проигнорировал и сам Конгресс, и его международное эхо, лишь однажды помянув его в своей речи на Пятнадцатом съезде ВКП(б) среди событий, «которые с несомненностью говорят о том, что Европа вступает в новую полосу революционного подъема»4. А ведь еще два года назад все было совершенно иначе – «тяга» мирового пролетариата к СССР выступала у него важным противовесом обвинениям зиновьевской оппозиции, будто идея «построения социализма в одной стране» перечеркивает принципы марксизма-ленинизма. Подобный поворот имел как внешние, так и внутренние причины.