— Я бы дала вам возможность переодеться наедине, но я уже заходила раньше и набрала вам тёплую ванну, чтобы вы могли освежиться. И ещё принесла мази для ваших ожогов.

Я смотрю в сторону ванной комнаты, примыкающей к спальне, и действительно вижу терракотовую ванну, над которой поднимается пар. Затем снова перевожу взгляд на девушку, крепче сжимая ткань у груди.

— Кто вы? Где я?

На её лице вспыхивает понимание.

— Простите меня! У вас, должно быть, столько вопросов.

Она ставит поднос и направляется ко мне, а её оливковая накидка развевается за спиной. Когда я отступаю на шаг, она останавливается. В её взгляде мелькает грусть, но тут же её сменяет тёплая приветливость.

— Я Хани Назир. Вы в Вашбехтэйне.

— Назир? — выдыхаю я. — Ты знаешь генерала Назира?

— Я его младшая дочь, — она с любопытством склоняет голову набок.

— Значит, он пережил Великую войну, — меня захлёстывают изумление и облегчение.

— Похоже, вы многое знаете о моём отце, — осторожно говорит она. — Мои брат и сестра сказали, что вы назвались Аурелией Базилиус-Сол. Это ваше настоящее имя?

— Брат и сестра?

— Хэйгар и Хелиос. Это они вас нашли, — доброжелательно объясняет Хани.

Я киваю, смутно вспоминая повелителей песка в пустыне. Хотя не смогла бы сказать, как именно они выглядели.

— Да, меня зовут Аурелия Базилиус-Сол. Я дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус.

Она кивает.

— Это твоя⁵ кровь открыла портал, да?

— Не по своей воле, — опускаю голову, скользя взглядом по деревянному полу.

— Я и не говорила, что по своей, — отвечает она с ноткой защиты в голосе, хотя и без грубости. — Судя по всему, вы с другом добрались до нас в самый последний момент. Вам, должно быть, пришлось очень многое пережить.

— Никс? С ним всё в порядке? — резко поднимаю голову и смотрю на неё.

Она улыбается.

— Да, твоему другу уже гораздо лучше. С каждым часом он крепчает. Похоже, у него есть какая-то исцеляющая сила, которая помогает ему восстановиться, — её лицо мрачнеет. — Хотя шрамы от пыток, которые он перенёс, у него останутся.

— Это всё из-за меня, — бормочу себе под нос. — Его бы никогда не ранили, если бы не я.

— Не надо так с собой, — Хани сокращает расстояние между нами и мягко убирает с моего лица пряди растрёпанных белых волос. — Пойдём. Мы тебя вымоем и нанесём…

— Я хочу его увидеть, — выпаливаю я. — Где он?

— Спит. Отведу тебя к нему, как только мы о тебе позаботимся.

— Но…

— Пожалуйста, — настаивает она. — Если у нас есть хоть какой-то шанс не дать этим ожогам превратиться в шрамы, нужно заняться твоей кожей.

Она протягивает мне руку, но я не двигаюсь.

— Это ты меня переодела? — спрашиваю я. Мне нужно знать.

Хани кивает.

— Да, мы с Хэйгар. Мы сделали всё, что могли, чтобы убрать песок с твоих ожогов, прежде чем уложить в постель отдыхать, — её глаза опускаются в пол. — Надеюсь, ты не считаешь это вторжением в твоё личное пространство. Уверена, тебе неприятны прикосновения незнакомцев. Обещаю, мы делали всё максимально бережно и с уважением.

Она слишком старается это подчеркнуть. Если она помогала меня переодевать, значит, видела каждый ожог на моём теле. Некоторые — в форме огромных отпечатков ладоней. Не нужно быть особо умной, чтобы сложить картину того, что со мной произошло. И хотя сама мысль о новых прикосновениях вызывает тошноту, я понимаю: они с сестрой сделали то, что было нужно, чтобы помочь мне.

Я улыбаюсь ей, хотя улыбка выходит слабой.

— Спасибо. Я ценю ваше гостеприимство и доброту.

— Это меньшее, что мы можем сделать.

Она снова протягивает мне руку.

— Я помогу тебе вымыть волосы.

После короткого колебания я принимаю её руку, позволяя отвести меня в ванную. В Мидори мне уже помогали купаться служанки, так что сам по себе этот опыт не нов, но после всего, через что я только что прошла, мне потребуется время, чтобы снова это принять.

— Хочешь, я отвернусь, чтобы ты могла зайти? — спрашивает Хани, закручивая свои длинные каштановые волосы в пучок на макушке.

Я опускаю подбородок, и она тут же поворачивается ко мне спиной. Я благодарна за её такт и сочувствие. Роняю накидку на коврик у ванны и опускаю ногу в восхитительно тёплую воду. Меня пронзают воспоминания о том, как я отмокала в ванне после долгого дня тренировок. Перед глазами всплывает лицо Атласа, и вдруг я замираю. Что, если он увидит меня и почувствует отвращение? Что, если разозлится, что ко мне прикасался другой?

— Всё в порядке? — голос Хани удерживает мои растрёпанные нервы от окончательного срыва.

— Нет, — всхлипываю я, нижняя губа дрожит.

— Хочешь, помогу тебе? — мягко спрашивает она, хотя всё это время так и стоит ко мне спиной.

— Я сама, — заставляю себя опустить в ванну вторую ногу и медленно погружаюсь в воду. Она доходит мне до шеи, давая то укрытие, на которое я надеялась. — Я залезла. Теперь можешь повернуться.

Хани послушно поворачивается, пододвигает маленький табурет к краю ванны у моего изголовья и перекидывает мои волосы через бортик.

— Вода не слишком горячая?

— Идеальная, спасибо.

Она наливает немного масла себе на ладонь. Пахнет миррой. Растирая его между руками, она начинает мягко проводить пальцами по моим волосам и коже головы.

— Мы верим, что мирра обладает исцеляющей и защитной силой, — объясняет Хани, беря второй стеклянный флакон и выливая другое масло себе на ладонь. — Ладан — для покоя, — в её ладонь добавляется третье масло, и она втирает его мне в кожу головы. — А можжевельник — за его приятный аромат. Это мой любимый. Надеюсь, тебе понравится.

— Пахнет чудесно, — улыбаюсь я, хотя она не видит моего лица.

— Ты не обязана рассказывать мне, что с тобой случилось в Подземном мире, — слова Хани застают меня врасплох. — Но, если тебе станет хоть немного легче, ты выжила, и этим нужно гордиться. Чудовище, которое пыталось тебя убить, потерпело неудачу.

У меня в животе всё скручивается в тугой узел. Хочу я того или нет, слёзы текут по щекам и капают в воду. Её руки замирают.

— Прости, если то, что я сказала…

— Нет, — качаю головой и тяжело сглатываю. — Ты очень внимательная. Я благодарна тебе, Хани, — моя рука вылетает из воды и накрывает одну из её ладоней. Я сжимаю её, и она отвечает тем же. Безмолвная поддержка. Она рядом со мной. Она меня видит.

— Я помолвлена, — говорю я. — Что, если он увидит меня и…

Когда мой голос сходит на нет, Хани высвобождает руку. Её табурет скребёт по плитке, и она обходит ванну, чтобы опуститься на колени напротив меня лицом к лицу. Она мягко проводит ладонью по моей щеке, стирая слёзы.

— Этот мужчина. Он тебя любит?

Любовь Атласа ко мне никогда не вызывала сомнений. Киваю, нижняя губа у меня дрожит.

— Шрамы не изменят того, как он тебя видит. Для него будет важно только то, что ты снова в его объятиях, — её лицо становится серьёзным. — Если мужчина оставляет свою женщину из-за боевых шрамов, в нём нет чести. Мы не плачем по недостойным мужчинам.

У меня нет ни малейшего сомнения, что Атлас будет просто счастлив снова меня увидеть. Хани права. Я выжила. Я исцеляюсь. И однажды я отомщу.

После того как осторожно отмываю своё тело, Хани помогает мне вытереться, а затем наносит мазь на кожу. Это успокаивает зуд заживающих ожогов, и я благодарна ей за её заботу. У неё для меня приготовлен свежий комплект одежды, похожий на её собственный. Видимо, в тайном пустынном королевстве носят лёгкие, струящиеся вещи светлых оттенков. Этот многослойный наряд похож на предыдущий, только теперь он цвета закатного апельсина. Хани укладывает мне волосы, вплетая несколько косичек среди распущенных струящихся прядей.

— Красавица, — она кладёт свои руки в кольцах мне на плечи, пока мы смотрим на моё отражение в зеркале.

Впервые со свадьбы Ронана я снова чувствую себя собой.

— А теперь пойдём к твоему другу.