Экипаж везёт нас не в Старнборо. Мы проезжаем мимо замка и в итоге оказываемся у церкви на краю утёса, целиком построенной из дерева и стекла. Внутри она ничуть не менее впечатляющая, чем снаружи. Деревянные балки тянутся вверх, изгибаясь над нами, как в домике на дереве. Стеклянные панели обрамляют всё святилище, и за ними простирается море. А позади нас — город и леса Старого Королевства, верхушки деревьев припорошены снегом.

Ронан не шутил, когда сказал, что эта свадьба запомнится. Вдоль прохода расставлены цветы, а простые деревянные скамьи дают гостям достаточно места, чтобы наблюдать, как Ронан и Виэлла обмениваются клятвами.

Распорядители проводят нас вперёд, где уже сидят король Сорен, его жена и другие дети, а также Сорайя и Рэйф Харланд.

Сорайя и Рэйф встречают нас всех объятиями и поцелуями, а потом Атлас тянет мою руку вверх, чтобы показать им помолвочное кольцо. Не знаю, почему у меня вдруг проваливается сердце, будто они сейчас разочаруются, что их сын женится на мне, но мои страхи оказываются напрасными. Улыбка Сорайи тёплая и добрая, её восторг куда сдержаннее, чем у мужа. Рэйф даже немного прослезился и притянул Атласа к себе в по-отцовски крепкое объятие.

— Я так счастлива за вас обоих, — Сорайя целует меня в обе щёки. — Ты ему на пользу.

— Спасибо, — сжимаю её руку. — Обещаю любить его всем сердцем.

— Я знаю, — говорит она как раз в тот момент, когда моя мать поднимается по проходу. За ней следуют Трэйн и Камари в своих лучших нарядах цветов Базилиусов — тёмно-синем и серебряном. — Должно быть, это твоя мать. Финн рассказал нам всё о том, что случилось в Эловине.

Я киваю и жестом приглашаю маму подойти к нам.

— Мам, это Сорайя Делейни Харланд. Сорайя, это моя мать, Сильвейн Базилиус-Сол.

Титаны стоят лицом к лицу. Эти две женщины — одни из самых грозных воинов в нашем мире, и вот они здесь, нарядные, знакомятся на свадьбе. Я скорее ожидала бы увидеть их на поле боя. Если у нас с Атласом когда-нибудь будут дети, я нутром чую: эти две женщины будут баловать их до невозможности и одновременно готовить ко всем бедам, которые могут встретиться им на пути.

— Наконец-то приятно с вами познакомиться, Сорайя. Я о вас слышала, — моя мать протягивает руку.

Сорайя пожимает её, на губах играет насмешливая полуулыбка.

— Полагаю, ничего хорошего.

Сильвейн широко улыбается.

— Пугающее, — кивает она. — Мне нравится пугающее.

— Мне тоже, — заговорщицки шепчет Сорайя. — Судя по тому, что я слышала о вас во времена Великой войны, думаю, можно смело предположить, что мы быстро подружимся.

И вот они уже сидят рядом и болтают обо всём на свете — от магии и войны до обмена любимыми рецептами.

— Тебе идёт парадный вид, — замечаю я, когда Трэйн садится прямо позади нас.

— Я всегда безупречен и почти никогда не мил, — тянет он. — Твой комплимент лишён смысла.

Атлас наклоняется ко мне и шепчет:

— Кто-то сегодня утром в дурном настроении.

— Я всегда в дурном настроении.

Трэйн указывает на свои заострённые уши, когда мы удивлённо оглядываемся на него через плечо.

— У меня безупречный слух.

— Но хоть немного ты же должен быть доволен, — говорю я, загибая пальцы. — Твой план собрать здесь всех правителей сработал. Тролли и гномы присоединились к нам, и не тебе сегодня идти к алтарю. В общем и целом, я бы сказала, ты вышел победителем.

Лёгкий изгиб губ — всё, чего мне удаётся от него добиться.

— Ну, если так на это посмотреть.

— Вот видишь, — радостно машу я рукой. — Сегодня счастливый день.

— Для некоторых, — просто говорит он. — Гидры не согласились присоединиться к войне…

— А ты ждал, что они согласятся? — вопрос Атласа звучит резко.

— Ждал ли я, что Астрея согласится? Нет, — глаза Трэйна сужаются в злые щёлочки.

— Тогда чего ты ожидал? — спрашиваю, пытаясь разрядить напряжение.

— Я не ожидал, что она вообще явится.

Он что-то обдумывает, что-то, чем не делится.

— Что такое, Трэйн? — настаиваю я. — О чём ты нам не говоришь?

— Хотел бы я понять, что именно меня тревожит, Аурелия, но пока не могу, — отвечает он. — Астрея Талей не покидала Гидру десятилетиями. Она не появлялась на большинстве мероприятий в нашем мире, куда её приглашали. Лишь считаные разы она вообще присылала делегацию или одну из своих дочерей вместо себя.

Мысли у него несутся с бешеной скоростью, я вижу это по его лицу.

— Так зачем принимать это приглашение? Зачем приезжать на свадьбу в такой короткий срок? В этом нет смысла. Это на неё не похоже.

— Может, она пытается стать более открытой? Лучше ладить с другими? — пожимаю я плечами.

Даже Атлас хмурится из-за этого жалкого оправдания.

— Моя дорогая Аурелия, ты всё пытаешься видеть в людях хорошее, — вздыхает Трэйн. — Хорошо, что рядом с тобой есть те, кто мыслит скептически, иначе тобой бы очень быстро воспользовались.

Я резко поворачиваюсь вперёд, отказываясь слушать ещё хоть одно неприятное слово.

— Постарайся не испортить свадьбу, Трэйн, — огрызаюсь в ответ.

Проходит ещё несколько секунд, прежде чем Атлас тоже отворачивается к алтарю, слегка касаясь меня плечом.

— Шэй…

— Не хочу говорить об этом здесь, — перебиваю я.

Я разглаживаю хмурое выражение лица, вспоминая, где мы и зачем сюда пришли. Я не стану той, кто испортит день свадьбы Ронана.

Атлас опускает руку мне на бедро. Его успокаивающее прикосновение смягчает моё раздражение.

И всё же, хотя мне хочется влепить кузену за его грубость, я вынуждена признать: Трэйн заставил меня насторожиться. Всем известно, что Астрея Талей не покидает своё королевство. То, что она приедет сюда, в Троновию, и без того казалось маловероятным. Но она сразу приняла приглашение и привезла с собой не только себя, но и мужа с наследницей.

Я украдкой перевожу взгляд вправо. Бавийцы и гидры занимают скамьи сразу за королём Сореном и его семьёй. Тролли одеты ярко и оживлённы — будто уже знают, что именно они станут душой праздника после церемонии. В вот гидры сидят с каменными лицами. Судя только по выражениям лиц королевской семьи, можно было бы подумать, что они на похоронах, а не на свадебном торжестве.

Джокаста, старшая дочь Астреи, выглядит больной. Наследница ёрзает на своём месте, будто ей неудобно, несмотря на свободное платье цвета морской волны. Король-консорт тоже не находит себе места, его руки бесконечно крутятся на коленях.

Мой взгляд соскальзывает к Астрее. Лицо у неё закаменевшее, губы сжаты в тонкую нейтральную улыбку. Единственное, что выдаёт её нервозность, — слишком частое дыхание. Что-то не так.

Демон. Похоже, Трэйн и правда что-то уловил. Я стискиваю зубы. Терпеть не могу, когда он оказывается прав.

Поворачиваюсь обратно к Трэйну, но, прежде чем успеваю обратить его внимание на странное поведение гидр, трубы возвещают о появлении Ронана. Принц идёт по проходу в костюме лесного зелёного цвета, в чёрных туфлях и с золотыми аксессуарами, и занимает место у алтаря. Я не привыкла видеть его таким собранным. Он не просто выглядит великолепно — он сияет. Гордость, любовь и волнение исходят от него волнами. У меня на глаза наворачиваются слёзы при виде того, как он смотрит вверх по проходу, ожидая свою невесту, свою пару, свою вторую половину.

Виолончели и скрипки начинают играть, давая понять, что невеста сейчас пойдёт по проходу. Мы все поднимаемся и смотрим, как дверной проём заполняется белым тюлем. Виэлла просто ослепительна: волосы убраны наверх, открывая плечи, великолепное шёлковое бальное платье с корсетным лифом, подчёркивающим талию, и кружевным шлейфом, эффектным в самом лучшем смысле этого слова. Она крепко сжимает белый букет — единственный признак её волнения. Её взгляд прикован к Ронану, словно он её якорь, маяк в бурю. Она не отводит от него глаз, и с каждым шагом её улыбка становится всё шире.

Когда она наконец подходит к алтарю, Ронан берёт её руки в свои и выдыхает, словно боялся, что она передумает.