— Я бы использовал слово «агрессивный».

— Просто прекрасно, — между мной и ледяным эльфом проскальзывает сарказм, но Трэйна это совершенно не задевает.

— Да, — соглашается ледяной эльф. — Агрессивность — именно то, что нужно в бою. Не то что у бавийских Пикси-драконов или у гномьих Пещерных драконов.

— Зелёные и бурые Пещерные драконы, как считается, так же свирепы, как и их всадники-гномы, — поправляю я, опираясь на свои изыскания.

— Свирепы в смысле ворчливы. Не агрессивны. Гномы выходят из себя из-за малейших неудобств, как и их драконы, — Трэйн вскидывает руку: вопросы больше не принимаются. — Суть в том, что с Чёрными драконами шутки плохи. Тебе придётся очень постараться, чтобы заслужить его доверие и привязанность. Сейчас его тянет к твоей магии. Но если вы двое действительно хотите установить связь и стать силой, с которой придётся считаться, тебе нужно доказать, что ты этого достоин.

— И как мне это сделать?

— Подойди к нему, — отвечает Трэйн так, будто я и сам должен был это понять.

Подойти к нему. Достаточно просто. Я не спорю с ледяным эльфом, потому что в этом буквально нет никакого смысла. Он только фыркнет и начнёт мне угрожать, если я не послушаюсь, а у меня нет ни малейшего желания добавлять лишние этапы ради того же результата. Я видел, как он тренировал Шэй, так что знаю, каким Трэйн бывает.

Я направляюсь к Видарру, который следит за мной с живым интересом. Он не делает шага навстречу, но и ничем не показывает, что моё приближение ему не по душе.

— Стой там, — велит Трэйн, и я подчиняюсь. — Теперь подними руку, ладонью вперёд, и жди, пока он сам к тебе подойдёт. Если Видарр и правда избрал тебя своим всадником, это и будет нашим знаком.

Я бросаю через плечо на Трэйна прищуренный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что он меня ещё не признал? — шиплю я. — На совете ты сказал…

— Драконы — это не открытая книга, Атлас, — Трэйн закатывает глаза, перебивая меня. — Успокойся и держи ладонь открытой.

— А если он меня не признает?

— Тогда мне придётся многое объяснять, когда Аурелия будет оплакивать твою потерю, — Трэйн указывает на Видарра. — Ладонь вперёд, — когда я медлю, Трэйн стонет. — Клянусь, ты ничем не лучше Аурелии, когда дело касается выполнения указаний.

— Я тебя слышу, Трэйн, — доносится с трибун голос Шэй, и от этого у меня на губах появляется улыбка.

— Вот и отлично, — рявкает он в ответ. — А теперь тихо. Ладонь вперёд, Атлас. Почему ты медлишь?

— Простите великодушно, но мне не хочется, чтобы меня сожрали, — огрызаюсь я, вновь переводя взгляд на дракона. — Я вообще-то хотел бы к концу вечера вернуться к Шэй.

— Видарр обратит тебя в соляной столб раньше, чем сожрёт, — если Трэйн хотел этим меня утешить, то вышло у него из рук вон плохо. — А теперь ладонь вперёд, или я ухожу, и тогда уже ты будешь объяснять тем двум напыщенным идиотам из совета твоего дяди, почему потерпел неудачу.

Ненавижу это признавать, но Трэйн прав. Я не могу торчать здесь весь день, вылупившись на зверя. И если потерплю неудачу, то не потому, что Трэйн плохо мне объяснил. Всё сведётся к тому, что я оказался трусом, а неудачу я не приму. Но какая-то часть меня боится, что, если я снова коснусь Видарра, он покажет мне ещё одно видение. От прошлого у меня до сих пор мешки под глазами.

Демон. Я не могу стоять здесь весь день. Я не могу бояться вечно. Как говорит мой отец:

— Тебе может быть страшно, но всё равно делай.

Пора быть храбрым.

Я резко втягиваю воздух, вытягиваю руку и жду. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Видарр подаёт хоть какой-то знак движения. Но как раз в тот момент, когда я уже готов окончательно оставить надежду, что он пойдёт мне навстречу, Видарр делает шаг. Потом ещё один. И ещё. Хотя с каждым его шагом земля подо мной дрожит, я не теряю равновесия. Стою на месте, не отступая, пока он не оказывается прямо передо мной. Я едва шею себе не сворачиваю, глядя на него снизу вверх. Он громадный.

Моя ладонь всё ещё вытянута. Наконец дракон прижимается мордой к моей руке, и меня накрывает волной эмоций. Я снова провожу подушечками пальцев по его чешуе, вновь потрясённый масштабом этого мгновения. Когда он прилетел сюда вчера и подошёл ко мне, мне показалось, будто вернули какую-то частицу меня, о пропаже которой я даже не догадывался. А теперь я чувствую, будто между нами натянулась тугая нить. Связь. Та, которую мы можем вырастить вместе.

Видарр толкает меня, и я едва не теряю равновесие. Он снова пихает меня, и я отскакиваю назад. В третий раз его морда утыкается мне в грудь.

— Почему он так делает? — кричу я Трэйну, и уголки его губ дёргаются вверх.

— Он хочет поиграть.

— Поиграть? — я расширяю глаза. — И как вообще играют с драконом?

— Попробуй побегать, — лениво пожимает плечом Трэйн.

И тут я вспоминаю, как Сильвейн сравнивала драконов с огромными собаками. Я думал, это относится только к Ледяным драконам, но, возможно, Видарр в чём-то похож. Чёрные драконы происходят из самых северных земель, куда смертные даже не ступали из-за их убийственно холодного климата. Так что, возможно, он больше похож на Сераксэс и Артакса, чем я поначалу думал.

Я переступаю с ноги на ногу, с изумлением наблюдая, как он подпрыгивает из стороны в сторону вслед за мной. А потом срываюсь в бег через арену, и Видарр устремляется за мной. Я петляю, обходя препятствия, и изо всех сил стараюсь не подвести ни одного из Ледяных драконов прямо ему под путь.

Не знаю, что именно меня на это толкает, но я резко разворачиваюсь к Видарру лицом и несусь прямо на него. Я бесчисленное количество раз видел, как Шэй и Никс взбираются на своих драконов. Что ж, посмотрим, позволит ли Видарр мне сделать то же самое.

Когда я подбегаю ближе, Видарр опускает голову к земле, и я взбегаю по его морде, через голову, а затем разворачиваюсь и усаживаюсь ему на спину.

С моих губ срывается смех, и я улыбаюсь Шэй на трибунах. Она сияет. У меня в груди всё распирает. Но тут сердце внезапно ухает вниз.

Видарр всё ещё бежит, но его громадные крылья взмахивают — и без всякого предупреждения, без надлежащего снаряжения, мы взмываем в небо.

Святые небеса. Я лечу на драконе. Я лечу!

Ветер хлещет меня по волосам, и я крепче вцепляюсь в его чешую. Не ожидал, что сегодня вообще окажусь в воздухе. Но я уже начинаю понимать, что у Видарра собственный разум и он будет делать то, что ему вздумается. Возможно, это не самое безопасное начало наших отношений, но со временем мы сможем поработать над…

Он резко уходит вправо, и, несмотря на все мои усилия, я не удерживаюсь и соскальзываю с его бока.

Я падаю. Быстро. Открываю глаза, решаясь посмотреть вниз, надеясь и молясь, что увижу море, а не городские улицы. К своему ужасу, я лечу прямиком к площади, полной сотен троновианцев, снующих между рыночными лавками. В отличие от ледяных эльфов, которые поднимаются в небо с напарником именно на случай подобных происшествий, я один. Добром это не кончится.

Пронзительный крик сверху заставляет меня вскинуть взгляд. Белые крылья взмахивают, и всё, что я вижу, — это искажённое ужасом лицо Шэй, прежде чем всё словно замедляется. Она что-то кричит, но я не могу разобрать слов, а Сераксэс уходит в крутое пике. Они пытаются меня спасти, но я не дурак. Понимаю, что она слишком далеко, чтобы успеть, как бы они ни старались. Я шарю взглядом по небу, но Видарра не вижу.

Лицо Найи вспыхивает у меня в сознании. У меня даже не было шанса повторить историю.

Гортанный рёв справа заставляет меня повернуть голову. С неестественной скоростью Видарр прижимает крылья к телу и пулей несётся прямо ко мне. Я понимаю, что подлетаю всё ближе к земле, когда до ушей доносятся крики снизу. Кричат ли они из-за моей неминуемой жуткой гибели или из-за драконов, несущихся прямо на них, — этого я уже никогда не узнаю. Я закрываю глаза и делаю глубокий, успокаивающий вдох. Если мне суждено погибнуть, я хочу, чтобы Шэй стала последним, что я увижу. Но когда открываю глаза, выискивая её, страха, который я ожидал увидеть, там уже нет — его сменило изумление.