Как он и велит, мы занимаем высокие деревянные кресла и ждём. Атлас кладёт руку мне на бедро и сжимает.
Сорен переплетает пальцы и кладёт руки на стол.
— Ронан уже рассказал мне о том, что произошло в Эловине. Бастиан оказался именно тем, кем мы опасались его видеть. А это значит, что война уже на горизонте, — он переводит взгляд дальше по столу на меня. — И ты в смертельной опасности.
— Мы позаботимся о том, чтобы Аурелия была в безопасности, — вставляет Трэйн, совсем не разделяя тревоги короля. — Что нам действительно нужно решить, так это как убедить королей и королев Бавы, Дурна и Гидры прибыть сюда на военный совет.
— А почему просто не сказать им прямо, что вы хотите обсудить надвигающуюся войну? — скрещивает руки на груди Никс. Он спрашивает так, будто это самая простая вещь на свете, но даже я понимаю: политика и дипломатия никогда не бывают простыми. Особенно когда речь идёт о войне.
Трэйн расправляет плечи и ещё глубже откидывается в кресле.
— Короли и королевы не любят, когда их вызывают. Если бы я получил послание с требованием приехать, чтобы побеседовать о состоянии мира, я бы либо проигнорировал его, либо счёл ловушкой.
— Ну, это потому, что ты — это ты, — говорит Никс.
— Благодарю, — уголок рта Трэйна едва заметно поднимается. — Но я далеко не единственный упрямый правитель. Астрея из Гидры уж точно не покинет свой остров ради чего-то столь незначительного, а Торбен, король Дурна, не покидал свой замок уже десятилетия.
Никс закатывает глаза и фыркает.
— Вы все просто до невозможности несговорчивые.
Трэйн пожимает плечами, совершенно этим не задетый.
— Именно поэтому мы отправляем вместо себя делегации. Но делегаты не могут принимать подобные решения без согласования со своими королями и королевами.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает король Сорен.
— Пригласить их на праздник, — Трэйн потирает подбородок. — Такой, от которого они не смогут отказаться, не показавшись невежливыми. А когда все окажутся здесь, тогда уже можно будет созвать собрание.
— То есть, — Никс упирается локтями в стол, и я прямо вижу, как в его голове закручиваются шестерёнки, — мы устроим им сюрприз в виде военного совета? — он проводит рукой по челюсти и заговорщически усмехается. — Мне нравится.
Я прочищаю горло, привлекая к себе внимание всех за столом.
— Разве это не разозлит их ещё сильнее? Пригласить их сюда под ложным предлогом?
— Возможно, — кивает Трэйн, но по его невозмутимому виду ясно: его просто не волнует, что остальные правители могут разозлиться. — Альтернатива — надеяться, что они явятся на встречу просто по доброте душевной, а мы все прекрасно знаем, что этого не случится.
— Ты хочешь, чтобы мы устроили фестиваль или бал? — подключается Атлас рядом со мной. Его левая рука так и не покидает моего бедра с тех пор, как мы сели. — Помимо Зимнего Солнцестояния…
— Боюсь, это должно быть куда более грандиозное событие, чем это, — перебивает Трэйн, в его серых глазах пляшет озорство, будто он хранит восхитительную тайну и ещё не решил, поделится ли ею с нами. — И куда более значимое.
В дальнем конце стола смеётся Ронан. Он закидывает в рот маленький кубик сыра и качает головой.
— Что-то кажется тебе забавным, Ронан? — взгляд Трэйна скользит к нему.
Ронан даже не утруждает себя тем, чтобы поднять глаза от своей закуски.
— Это никогда не сработает, — когда по комнате прокатывается несколько недовольных звуков, Ронан поднимает руку в жесте капитуляции. — Послушай, я полностью с тобой согласен, Трэйн. Это должно быть событие достаточно важное, чтобы выманить их всех. Демон, мой отец уже много лет не покидает эти берега ради приглашений. Вместо него всегда отправляют меня. Так что, кроме королевской свадьбы или смерти другого правителя, сомневаюсь, что кто-то из них явится.
Лицо Трэйна озаряется. Он обменивается странным взглядом с Сореном, и тут до меня доходит. Трэйн был на два шага впереди всех. Он знал, что кто-нибудь обязательно с ним поспорит и упомянет две причины, по которым все остальные правители собрались бы в одном месте. Он вёл разговор так, чтобы кто-то другой озвучил идею, которую он сможет тут же поддержать, не выглядя при этом кукловодом.
В комнате воцаряется полная тишина, и только Ронан переводит взгляд с одного из нас на другого.
Он хмурится.
— Почему вы все так на меня смотрите? — когда его взгляд встречается с моим, я не могу скрыть гримасы. Понимание поражает его, как молния, и глаза его расширяются от ужаса. — Нет, — он качает головой. — Постойте-ка…
— Сын, — перебивает его Сорен таким твёрдым голосом, что меня пробирает холодом. — Сейчас ничуть не менее подходящее время, чтобы взять себе жену.
И словно весь воздух высасывает из комнаты, а на его место, как сухой пустынный ветер, вползает напряжение.
— Ты дал мне год! Один год! — Ронан с грохотом опускает ладонь на стол, так что звенит посуда. — Это была не наша договорённость.
— Никакой договорённости не было, Ронан. Это твой долг…
Ронан поворачивается к Трэйну, и от него буквально исходит ярость.
— А почему бы тебе самому не жениться? Ты одинокий, недавно коронованный король.
В своей обычной манере Трэйн остаётся совершенно невозмутим под направленными на него страхом и гневом. Он складывает руки на коленях и вздыхает.
— Никто не поверит, что я решил взять себе жену. И было бы ещё более странно взять жену и устроить свадьбу в Троновии. Боюсь, ты — куда более правдоподобный вариант.
Как загнанный зверь, Ронан качает головой, и в его налитых кровью глазах собираются слёзы.
— Я этого не сделаю, — рычит он.
— Как наследник трона, ты обязан взять себе жену и произвести наследников, — жёстко настаивает Сорен. — Мы оба знаем, что к этому времени в следующем году ты будешь заниматься тем же, чем и сейчас. Веселиться «У Пру» и избегать взрослых обязанностей.
— Рад, что твоё мнение обо мне так ярко расписано, — Ронан сжимается в кресле, и на его лице явственно проступает поражение.
Сорен кладёт руку ему на плечо и сжимает.
— Я знаю, что в последнее время ты много путешествовал вместо меня, и ценю это. Но сейчас пришло время взять себе жену и собрать всех остальных правителей вместе.
Ронан стряхивает с себя руку отца.
— То есть вместо того, чтобы честно рассказать им о том, что грядёт, ты собираешься принести меня в жертву?
— А обязательно, чтобы свадьба была настоящей? — мой вопрос избавляет Ронана от неотступных взглядов. — Может, мы пригласим их на свадьбу, а потом всё очень кстати развалится? — звучит нелепо в ту же секунду, как слова слетают с моих губ, но ради Ронана я всё равно готова помочь чем смогу. Хотя и понимаю, что, скорее всего, проигрываю заранее. Сорен уже давно жаждет женить Ронана, и лучшего случая, чем этот, ему не представится.
— Её идея, — Ронан указывает на меня для убедительности, хватаясь за мои слова, как за спасательный круг. — Давайте сделаем так, как она предложила.
Каменное выражение лица Сорена на миг смягчается, будто он всерьёз обдумывает отчаянную мольбу сына о пощаде. Но в его глазах проступает решимость, и он выпрямляется. Он уже всё решил, и для Ронана это не сулит ничего хорошего.
— Судьба высказалась. Это знак. Время пришло, Ронан.
В последнем приступе отчаяния Ронан указывает на меня и Атласа.
— Пусть поженятся Атлас и Шэй. Она принцесса, он королевской крови. Они уже помолвлены….
— Ронан.
Одного только произнесённого имени хватает, чтобы комната застыла. Я ещё никогда не слышала у Сорена такого властного тона. Он явно настроен серьёзно и намерен использовать этот шанс, чтобы продвинуть брачный статус Ронана.
Сорен поднимается со своего места. Остальные тут же вскакивают вслед за ним, как того требует обычай. Это собрание окончено, решение принято, план составлен. Король переводит взгляд через стол и встречается с ожидающим взглядом Трэйна.
