Салон автобуса радовал свободными местами и редкими оставшимися пассажирами.

На улице дождь усилился. Теперь сверху капала не нудная мелкая морось, а самый настоящий дождь. А я без зонтика.

Подожду на остановке. Не до самого же вечера он будет ляпотеть. А пока можно и позавтракать более существенно, чем пирожное.

Усевшись на скамейку, я достала свёрток фольги, развернула и с наслаждением откусила кусок от лепёшки. Хорошо, что додумалась заморозить! Лепёшка, конечно, потеряла во вкусе, но я сейчас такая голодная!

К обеду распогодилось немного. Дождь опять перешёл в мелкую морось, и я решила дойти до агентства. Там же и общежитие рядом. Думаю, если поднажать, то не промокну наухнарь. Так, слегка намочусь. Подумано — сделано. Подхватила выживший и сохранивший свои размеры чемодан и понеслась по тротуару.

Блин! Совсем из головы вылетело, что это Москва, а не наш маленький городок. Автобусная остановка была на улице Весёлая, и до улицы Пафнутьева надо было квартал бежать и там ещё до номера 13 топать. А кварталы в столице нашей родины отличаются размахом. Вот, и пока я добежала до адреса, вымокла как цуцик. Только что это? Я растерянно хлопала ресницами, во все глаза пялясь на жёлтое двухэтажное здание с облупившейся местами штукатуркой. Не похоже, что здесь агентство модельное располагается. Да и остальные дома какие-то… зачуханные. Я вытащила бумажку с адресом, что дал Николай, ещё раз прочитала: улица Пафнутьева, дом 13. Сверилась с металлической табличкой на углу жёлтого двухэтажного дома — там тоже было написано «улица Пафнутьева, 13». Странно. О! Надо вход найти. Над входом всегда вывески есть, а там указано, что в здании работает. Я поспешила дальше. Не очень приятно мокрой на улице шлёндрать. Хотелось поскорее внутрь, в тепло и сухость. И чаю горячего. Лепёшка всухомятку не задержалась. Проскользнула транзитом.

Где-то примерно в середине здания вход обнаружился. И что я вижу? Да, вывеска-табличка имелась. Но на ней мрачно было выбито «Городской кожно-венерологический диспансер». И змея, чахнущая над рюмкой. Да, ну нафиг! Это шутка такая, что ли? Не может быть! Да, точно. Наверное, есть ещё одна улица Пафнутьева, только в другом районе. Это ж Москва! Воодушевлённая открытием, и немного огорчённая отодвигающейся возможностью обсохнуть и поесть, я бросилась к первому попавшемуся прохожему с криком: «Здрасьте!»

Не повезло. Прохожий оказался шустрее, чем я думала. Отскочив от меня стрипиздиком (это так бабуля кузнечиков называла, прикольно!), этот молодой недокузнечик поскакал вперёд, аж пятки засверкали. Недоброжелательный он какой-то. Ладно. Попробую вон у той бабульки с котом на поводке.

— Бабушка! — бросилась ей наперерез. Уж точно эта не отскочит! И не давая благообразной старушке опомниться, спросила: — А где здесь ещё есть улица Пафнутьева?

Кот, с перепугу, зашипел, вскарабкался по хозяйской юбке и повис на поясе, вертя хвостом для устойчивости. Бабка же ловко подхватила его под объёмистый живот, — небось с утра набил вкусняшками! — посмотрела на меня, как на умалишённую и проскрипела:

— Ну и молодёжь пошла. Читать, что ль не умеешь? — она ткнула клюкой, на которую только что опиралась, в табличку. — Вишь, что написано?

— Вижу, — я не растерялась и продолжила: — Поэтому и спрашиваю, есть ли в Москве ещё улица Пафнутьева.

— А тебе зачем?

Бабке, наверное, скучно одной, с котом-то особо не поговоришь, вот она и зацепилась со мной языком.

— Мне нужно на улицу Пафнутьева, дом тринадцать, — скороговоркой выдала я и поёжилась. Ветерок, хоть и небольшой, но холодил мокрую одежду и волосы. — Меня туда вызвали.

Посмотрев на мой чемодан, бабка сложила что-то в уме и опасливо принялась от меня отодвигаться.

— Больная, что ль?

— Да нет же! — Я уже начала нервничать. Хорошо ей лясы точить, сама в дождевике, кот в каком-то лапсердаке, а я в мокром платье! — Там модельное агентство, я на конкурс приехала!

— Ещё одна? — ядовито спросила другая бабка, правда без кота. Она просто с авоськой была, мимо шла и остановилась погреть уши. Бабки — они везде бабки. — Вчерась тут дамочка такой же упитанности истерила на всю окрестность.

— Да? — первая бабка шустро обернулась. — А я пропустила! — вселенски огорчилась она и бросила кота на тротуар. Животина глянула на меня, как на врага народа, села и демонстративно отвернула морду. — А чего она хотела?

— А шут её знает, — вторая бабка пожала плечами. — Тоже вопила про подставу, потом схватила свои манатки и убежала. И ты тоже, — обратила она ко мне своё внимание, — иди отсель. Нет тут никакого агентства модельного.

— А общежитие? — икнула я.

— Ну-у-у, — протянула вторая бабка. Говорливая попалась. — Можно сказать, общежитие, оно есть, ага. — Я уже было обрадовалась: наверное, Николай дал адрес общежития, а агентство совсем в другом месте! Но радость моя закончилась сразу после слов бабки: — Тут ваши модельки после своей «работы» лечатся. Перерабатывают болезные, у них тут что-то навроде санатория с постоянными койкоместами, — она ядовито хихикнула, затем окинула подслеповатым взором меня с чемоданом и прищурилась: — А ты, стал быть, дюже переработалась, что с чумаданом прикатила? Надолго тут собираесси вылечиваться?

Всё. Я еле сдержалась, чтоб не зареветь в голос. Ну, гадские бабки! Будто сами молодыми не были ни разу! То ли дело моя бабулечка, — ласковая, доброжелательная. Эх, как мне её не хватает!

— Здоровая я, — процедила сквозь зубы.

— А ежели здоровая, то иди отседова, пока здоровье не кончилось, — рыкнула говорливая.

А котовладелица поддакнула:

— Иди-иди, нечего тут отираться.

В чём-то эти «доброжелательные» москвички правы: от таких заведений нужно держаться подальше. Я и пошла обратно на остановку, волоча за собой чемодан. Хоть под крышей посижу.

На остановке никого не было. Я уселась на скамейку и принялась думать думу под голодное завывание желудка. Вот проглот! И как я раньше этого не замечала? Хотя, трудно заметить такое, находясь на кухне. То там чего попробую, то того щипну кусочек, вот между основными обедами-ужинами и перекус был. Иногда даже не перекус, а перекусище. Это, когда выпекались булочки с пирожками, и наша Семёновна отсортировывала — что в зал пойдёт на продажу, а что нам по себестоимости перепадёт. Перепадала «некалиброванная» выпечка, как она называла кособоких уродцев, что иногда, бывало, получались. Кособокие-то они и впрямь были, но вкусные, как и «калиброванные». Эх, что там сегодня в кафе по плану готовят? Вернуться, что ли?

И сразу отмела такую мысль. Во-первых, с работы я уволилась. Наверное, меня бы приняли обратно, но жилья-то у меня теперь нет. Продала я бабушкин домик. Да и денег в обрез. Стала мысленно перебирать ближайших родственников, к кому можно было бы напроситься на временный постой. Оказалось — все родственники жили ещё дальше от Москвы. И вещи мои зимние должны прийти почтовой посылкой на главпочтамп в Москву… Куда ни глянь — везде туман.

Надежда на существование второй улицы Пафнутьева теплилась почти до вечера. Я спрашивала у всех, кто приходил на остановку. Но… Некоторые не знали даже о существовании просто улицы Пафнутьева, хотя она начиналась через квартал, а уж о второй, да ещё в другом районе… Это было просто заоблачное мечтание. Хорошо, что в середине мая вечера уже достаточно длинные. Я успела немного обсохнуть, два раза проголодаться, причём ни один раз не поесть, так как все лепёшки уже схомячила до обеда. Уже решила вернуться на вокзал, хоть переночевать в зале ожидания. А там глядишь — утро вечера мудренее, что-нибудь на свежую голову и придумала бы. А тут на остановку подошла девушка, у неё зазвонил телефон.

— Алло! — выслушав фразу того, кто был на том конце провода, девушка обрадовалась: — Ой, Ольга, привет! Сто лет тебя не слышала!

Меня словно молнией шибануло: Ольга! Моя соседка по купе! Она ж тоже приезжая, работает где-то. Может, к ней на ночёвку напроситься?