Четыре яйца — нам, восемь штук — на другую сковородку. Первым делом отделила белки от желтков, в желтки добавила немного соли, разболтала вилкой. Белки взбила миксером до белых пиков. Ничего, что миксер шумел, пусть домочадцы просыпаются. Этот омлет быстро жарится. Сковородку смазала сливочным маслом, вылила желток, распределила по всей сковородке, наверх сразу же белковую массу, разровняла и закрыла крышкой. Через три минуты будет готово.

Мужчинам нужно посытнее. Колбаску настрогала тонкими брусочками, слегка обжарила, залила желтковой массой, посыпала тёртым сыром, а сверху выложила взбитые белки. Так-то лучше будет. Закрыла плотной крышкой и пусть жарится до готовности. Тоже где-то 3–5 минут.

Тут решила напомнить о себе Бусинка. Жалобно мяукнув, она хотела, уже было, изобразить голодный обморок а-ля «я умираю от истощения!», но я была начеку!

— Вот тебе, красавица, — в кошачью миску щедро посыпалась колбасная стружка. — Кушай, специально для тебя порезала, — польстила я меховой попрошайке.

А тут и народ, разбуженный миксером, подтянулся на манящий запах.

Гейзерная кофеварка у Максима рассчитана как раз на четыре порции. Пока мужчины умывались, — Ольга успела первой, — я заправила кофеварку, разрезала каждый омлет на два полукруга и сложила их белковыми сторонами друг к другу. Жаль сыр не успел расплавиться до идеального состояния, чтобы тянулся за вилкой тонкими ниточками, но и так будет вкусно. Колбаска аппетитно проглядывала в желтковой части омлета поджаристой корочкой, выгодно оттеняя пышную белковую прослойку. Красота!

— Это что за торт? Когда успела? — Леонид с энтузиазмом плюхнулся за стол и сразу подтянул к себе тарелку.

— Колбасный, — улыбнулась я, а сама краем глаза наблюдала за Максимом. Оценит?

Наш, — женский вариант, — омлет уже остыл до тёплого состояния, а вот колбасный ещё был горячий. Ветров-младший, недолго думая, сунул в рот большой кусок, моментально обжёг язык и теперь сидел с выпученными глазами, открытым ртом и шумно дышал.

— Лёнька, — Максим покачал головой, — ну куда спешишь? Никто в шею не гонит.

— Вкушно же! — отмахнулся тот, продышавшись. Но на следующий кусок уже предусмотрительно дул, остужая.

— Необычно, и в самом деле очень вкусно, — сдержанно сказал Максим.

И всё? Больше никаких комплиментов? Скупердяй! Ледяной айсберг!

Кофе допивали в молчании, только Буся что-то увлечённо выковыривала из-под холодильника.

— Какие планы? — соизволил вопросить хозяин квартиры.

— Я с утра — к строителям, потом мы с Полиной будем заниматься документацией. Нужно сотню инстанций обежать, — отрапортовал Леонид, поднимаясь из-за стола. — Спасибо, хозяюшка, накормила. Никогда не думал, что омлет можно приготовить вот так!

— Я на работу. Если возникнут вопросы по сайту — звоните, — бросила Оля, собираясь.

Она сидела напротив Леонида и я несколько раз ловила её на том, как она бросала заинтересованные взгляды на Ветрова-младшего. Эх, Олька, не светит тебе ничего с этим ветреным красавчиком! И не надейся! Очередной козёл в твоём жизненном огороде!

— У меня с утра одно дело есть, — внесла и я свою лепту в общий план. — Пока Леонид решает вопросы со строителями, я как раз успею его сделать. А потом уже буду с ним с бумажками заниматься.

— Девочки, вас подвезти? — буднично спросил Максим.

— Нас всех подвезти! — тут же подскочил Леонид, на ходу жуя кусочек сыра.

Дружной компанией, под грустный укоризненный взгляд нашей кошки-императрицы, мы покинули квартиру, которая, чую, в ближайшее время будет нашим штабом.

— Я таки понимаю, шо стыд и совесть у вас открепились из организма, — с этими словами нас с Ольгой встретила Роза Марковна.

Она величаво выплыла в прихожую в неизменно шикарном атласном халате, с сигаретой в зубах и котом на руках. Мы с Ольгой переглянулись и устыдились. Права наша домоправительница, могли бы и позвонить. Но сказать в оправдание нечего, все оправдания застряли в горле по пути на выход. Поэтому — стоим и молчим, только переминаемся с ноги на ногу на придверном коврике.

— А шо такое? Нет, я таки понимаю, вы решили, шо я достаточно молода, шобы с инфарктом наперегонки по квартире скакать. Тока, рибы мои, молода-то я душой, остальные места для побегать уже готовятся к круизу в лучшие миры, — продолжала отчитывать нас возмущённая дама.

Тут Ольга не выдержала:

— Роза Марковна! Вы ж стареть собирались после зимы! Сейчас — не сезон!

— Таки да, — квартирная хозяйка качнула слегка помятой причёской. — Но сезон, падлюка, подкрался как раз сегодня ночью! И скажите спасибо тёте Симе, шо ей вздумалось погрустить в два часа ночи и притащиться в обнимку с коньяком!

— Так сезон ошибся квартирой? — робко спросила я.

— Шови такое говорите! — Роза Марковна тряхнула локонами с проседью. — Сезон ничем не ошибается. Мы таки его просто слегка отправили на другой адрес.

— Ах, ну тогда всё нормально! — Ольга, воспользовавшись небольшой заминкой, вихрем подскочила к нашей квартирной даме, сердечно обняла её и чмокнула в щёку. — А у нас такие новости! Просто бомба!

— Шо опять новый претендент на брачные оковы появился? Олэчка, золотце, не смотри в его женатые глаза, лучше сразу беги за валерьянкой. И две бутылки Джемесона по дороге прикупи. Будем торжественно отмечать окончание брачного сезона у представителей окольцованных видов.

— Почему «две»? — удивилась Ольга.

— Да-да, ты права, — согласилась Роза Марковна. Её глаза при этом подёрнулись мечтательной дымкой. — Бери три. Двух будет маловато для такого праздника.

— Ой, вас, — отмахнулась неунывающая блондинка. — Лучше послушайте наши новости!

Я оставила Ольгу на попечении квартирной хозяйки, а сама — шкатулку в зубы и побежала к Фёдору Ивановичу. С Леонидом договорились созвониться.

Уверена, что Ольга будет щебетать целый час, пока не расскажет о всех открывающихся перед нами перспективах благодаря проекту «Кафе — столовая». Потом ускачет на свою работу, но Роза Марковна уже оттает душой. Поэтому со спокойной совестью поехала к Фёдору Ивановичу.

Дедок встретил меня с искренней радостью и очень огорчился, когда услышал, что я уволилась из фирмы «Жена на час».

— Как же так? — сокрушался он. — Я так привык к тебе, Полиночка, как к дочке родной. Такими обедами меня только Наденька кормила, как же я теперь без тебя?

Когда-то голубые глаза старика, сейчас ставшие мутными от пелены времени, наполнились совсем не скупыми слезами. Меня саму пробрало. Хороший дядька, не вредный, добрый и одинокий. Дети разлетелись по стране, хоть и в последнее время настойчиво звали к себе, но Фёдор Иванович категорически отказывался.

— Лучше своя крыша над головой, — говорил он. — И как я Наденьку брошу? Кто за могилкой будет ухаживать? Да я и место рядом уже купил для себя. Всю жизнь вместе прожили, а на старости лет разъезжаться? Не-е-ет, я уж тут, около Наденьки, чтобы и после смерти быть вместе, душа в душу.

Ну, старики — они такие. Врастают своими корнями в обжитое место, любые перемены для них сродни катастрофе. И вот что МНЕ теперь с ним делать? Жалко ведь деда, хороший он…

— Фёдор Иванович, а давайте я буду приходить к вам просто так? У меня в Москве кроме Розы Марковны и Ольги никого нет. Буду вам готовить, прибирать, а? Типа, как волонтёр?

— Да что ты, Полечка! — старик замахал руками. А мои глаза выхватили длинные музыкальные пальцы, обезображенные узловатыми от артрита суставами. Наверное, в непогоду ноют. — У тебя своя жизнь, зачем тебе старый чужой человек?

— Бросьте, — теперь я махнула ладонью. — Какой вы мне чужой? Да если бы не вы и ваш гарнитур… Ой! — тут я вспомнила, зачем, собственно, пришла, вытащила из сумочки шкатулку-коробочку и протянула хозяину. — Вот! Совсем забыла! Спасибо большое! Он так меня выручил! Я самой настоящей королевой была в нём!

— Ну, ежели он так тебе по нраву, то и забирай насовсем, — дедок решительно сверкнул мутными глазами.