Я, конечно, могла двинуть ему в глаз ещё в самом начале этого спектакля, но очень уж хотелось понять причины, и посмотреть на Соньку. Так, чисто женское любопытство. Поэтому сначала молча позволила парню тащить меня в комнату, а сейчас молча слушала его жалобный вой.
— Так, — я с силой отцепила мужские руки от своих коленей. — А теперь чётко, внятно и по существу.
Леонид вздохнул, опасливо покосился на мои руки, выдав:
— Точно драться не будешь?
Ну, дитё дитём!
— Нужен ты мне, — фыркнула и прошла к дивану. — Садись рядом и рассказывай, — я приземлилась на мягкую обивку, и похлопала ладошкой по свободному месту, приглашая его присоединиться.
— Я лучше тут, на стулочке, — слабо вякнул он, придвинул мягкий стул, уселся, словно провинившийся школьник и даже ручки сложил на коленках. Умора! Давно я так не развлекалась!
— Да особо нечего рассказывать, — последовал грустный вздох. — Просто наши родители дружат, в одном бизнесе вращаются. Конечно, им всем выгодно, чтобы на Соньке кто-нибудь из нас женился.
— И почему не хотите? Что, она такая некрасивая?
— Да нет, красивая, — на стуле опять вздохнули. — Только знаешь, хоть я и баламут, но жену хочу нормальную иметь. Ну, чтобы там, дети, дом и всё такое. А с неё какая жена? В глазах бабки, в голове шмотки и салоны красоты, ну, ещё там периодически проскальзывают дорогие отели для отдыха. Вот и ищет себе мужа или хотя бы семью обеспеченную. Сестрица её удачно замуж выскочила. Муж — мажорчик, зато семья богатая, так что ей пока хватает. Три года замужем, а детей всё никак нет. Говорит — успеем, надо для себя пожить. Когда «успеем»? Самой уже за тридцать перевалило.
— Но сейчас женщины и позже детьми обзаводятся, — возразила я. Мне-то тоже уже тридцатник скоро светит, а семьи нет.
— Ой, — парень махнул рукой. — Такая звезда только на суррогатное материнство согласится. Как же, беременность фигуру портит! — явно повторил он за кем-то. — А я не хочу! — глаза парня зло сверкнули. — Я не хочу всех этих пробирок и так далее! Я нормальный! Я сам могу заделать детей!
Так, кажется, несмотря на любвеобильность и ветреность, у парня мозги куда надо направлены. Поднявшись, я потрепала его по плечу.
— Ну, знаешь, не всем так везёт. Не всем дано выбирать момент для амурных дел и создания потомства.
Лёнька помрачнел, словно я задела что-то в его душе, и это причиняло боль. Взгляд парня устремился в окно. По стеклу тихо барабанили редкие капли дождя. В воздухе повисла тишина, такая густая, что её можно было потрогать. Я уже пожалела, что затеяла этот разговор. Зачем мне его откровения? Хватило бы просто уговоров изобразить его невесту на вечер.
— Ты знаешь, — вдруг тихо проронил Лёнька, — я ведь не всегда был таким Казановой, как ты меня представляешь. У меня была девушка. Светленькая, чистая душа. Я её так любил… До безумия… А она… — он запнулся, словно натолкнулся на невидимую стену воспоминаний, сглотнул комок в горле, и замолчал.
На кухне стали слышны голоса. О, эта «страшная» Сонька уже топчет нашу территорию?
Голоса услышал и Леонид. Хлопнув себя по коленям, он соскочил и дурашливо поклонился:
— Синьорина, нижайше прошу меня взять во временные женихи! Кольцо прилагается! Обязуюсь быть верным, честным, любящим и всё такое! Бартер? Что хочешь взамен? Деньги, драгоценности, остров в Тихом океане?
Фыркнула, сдерживая смех. Тоже мне, джинн нашёлся. Зачем мне деньги? Мне бы работу другую. Ближе к профессии. Озвучила и едва не потонула в неуёмном энтузиазме этого балагура.
— А ты у нас кто?
— Повар-кондитер.
— Серьёзно? — его глаза распахнулись, увеличившись в размерах как минимум в два раза. Казалось, ещё немного и оттуда выпорхнут бабочки под их цвет.
Я нахмурилась, не ожидая ничего хорошего. Но парень быстро взял себя в руки, приобрёл независимый вид и важно сообщил:
— Перед тобой будущий владелец ресторанного бизнеса! Так что местом ты обеспечена будешь, не волнуйся. По рукам?
Ну, если так… И потом — любопытство моё никуда не делось. Оно просто ушло в отпуск. Только теперь к нему прибавилось: что же случилось с той светлой девушкой, которую так любил Леонид?
Согласно кивнув, приготовилась «выйти из комнатной тени» на кухонный свет.
— Подожди! — засуетился парень. Он принялся судорожно рыться в одной из сумок, что кучкой лежали в углу. — Где-то тут, должно же быть, — бормотал он себе под нос до тех пор пока не нашёл, что искал. Тогда завопил шёпотом: — О! Есть! — на моём пальце тут же оказалось тоненькое колечко. — Как хорошо, что у тебя пальчики пухленькие! — умилялся этот пройдоха. — Себе делал, а тебе как раз будет, — пояснил он. — Я мечтаю стать ювелиром, только вот родители ни в какую. Говорят — не наша ниша. Ну да ладно. Пошли быстрее!
И меня поволокли из комнаты на выручку брату, я так понимаю.
Кольцо на пальце ощущалось странно — как чужое. Лёгкий холодок металла, непривычная теснота. Я же в кафе с продуктами всегда возилась, там кольца запрещены. Вообще не ожидала от себя такого… сумасбродства. Обычно я в такие авантюры не ввязываюсь. А тут, как чёрт попутал. До того интересно стало — что ж такое у них творится?
Тем временем, этот электровеник, Леонид который, тащил меня, словно торпеду, по коридору, попутно давая вводные ценные указания.
— Говорить буду я, ты только поддакивай. И это… я ж тебя и поцеловать могу и всё такое…
— А в глаз? — привычно прошипела я.
— Всё в пределах нравственности! — протараторил этот балабол.
— Но у тебя же кто-то был сейчас! — услышали мы капризно-возмущённый голосок.
И тут настала минута славы. Мы триумфально вышли из коридора (читай, — меня выволокли!), и Лёнька с гордостью торжественно возвестил:
— Не «кто-то», а я и моя невеста!
Вид при этом он имел весьма придурковатый, как в том трактате царя Петра. Волновался сильно, наверное. Ладонь, что крепко держала мою руку, слегка вздрагивала. Я еле сдержала смех: это ж надо так бояться какой-то девицы! Хотя, я не права. Он не девицы боится, а ЗАГСа.
Наше триумфальное появление ознаменовалось грохотом падающих челюстей. Не наших, конечно. На кухне обнаружилась, помимо хозяина и кошки, красивая стройная блондинка. Вот её челюсть грохотала громче всего.
Первой опомнилась Бусинка. Она мягко спрыгнула со своего законного стула, лениво изогнулась в грациозной дуге и, приблизившись ко мне, запросилась на ручки. Я на автомате подняла её и прижала к себе одной рукой. Вторая так и продолжала оставаться в плену у «жениха».
— Как «невеста»? — отмерла блондинка, которая, по видимому, и являлась той самой Сонькой.
— Обыкновенно, — Лёнька довольно фыркнул. — Когда люди женятся, девушка — невеста, а мужчина — жених!
Он по-хозяйски огладил мой бок, с видимым удовольствием покосился на верхние достопримечательности моего тела, а затем галантно препроводил к столу.
— Присаживайся, дорогая, — оскалился он в улыбке и тут же воскликнул: — А давайте чай пить! Полиночка, познакомься, это наша подруга детства, Соня. Она нам как сестра! — вдохновлённо вещал этот балагур, шустро расставляя чашки и клацая электрический чайник.
Вечер, точнее, ночь, становилась всё интереснее и интереснее.
— А как же, — промямлила блондинка, — Моя подруга… Её парень… А я…
— Ничего страшного, Соня, — Макс, похоже, тоже пришёл в себя. — Я сейчас вызову тебе такси.
Надо сказать, девица и впрямь соответствовала характеристике, данной моим «суженым». Она быстро взяла себя в руки и, очаровательно захлопав ресничками (и ведь натуральные!), трогательно промурлыкала:
— Макс, а может, ты сам отвезёшь? Эти таксисты… Мало ли что у них на уме? Ночь же!
Я даже замерла в предвкушении: интересно, как работодатель отвертится от совместной поездки? Ситуация весьма щекотливая. По словам Леонида, с Соней опасно оставаться наедине. Чревато непредсказуемыми последствиями.
— Видишь ли, Соня, — пробасил Макс, — мы тут немного отметили помолвку Леонида и Полины, так что за руль мне никак нельзя, — он очень «расстроено» развёл руками с видом глубочайшего сожаления. И пока блондинка не сообразила ещё чего-нибудь, молниеносно схватил телефон, набрал номер такси, продиктовал адрес и только тогда облегчённо выдохнул. — Что? — невинно отреагировал на разочарованный взгляд ночной гостьи. — Я просто переживаю, чтобы тебя доставили в целости и сохранности.
