Я узнала в «просителе» бывшего одноклассника — Мишку Зорина, школьного мачо и сердцееда. В своё время тоже попала под влияние его сногсшибательной внешности и весёлого лёгкого характера. В старших классах мы встречались, даже целовались несколько раз. Он легко заводил романчики и так же легко расставался с девчонками. Вот уж, действительно, земля круглая.

— И тебе доброе утро, — с тяжёлым вздохом поздоровалась я.

— А чё так смурно? — подмигнул мне Мишка и вдруг спросил, добавив сексуальной бархатистости в голос: — Слушай, а что ты делаешь сегодня вечером? Только не подумай ничего такого! — он выставил вперёд ладони. Красивые у него руки, пальцы длинные и сильные, и кожа нежная, словно у девушки. Наверное, природа хотела сваять девочку, а потом передумала в самом конце, вот Мишка и получился красавчик, каких поискать ещё. Одним словом — сухота девичья. — А если подумала, как тебе идейка? — продолжил, обольстительно улыбаясь.

Хотела ласково огрызнуться, как в былые времена, но тут из кабинета выпорхнула Оля и зашипела:

— Где ты ходишь? Шеф сейчас сам вместо кофеварки закипит!

Пользуясь случаем откосить от неудобного разговора, я юркнула за массивную дверь, и сразу же наткнулась на ядовитый рык:

— Вы в Индию летали кофе делать?

Сердце упало куда-то в коленки. Пока я его старательно выковыривала, успела дойти до стола и поставить перед взбешённым мужчиной чашку из тонкого фарфора, более подходящую для чая, а не для кофе, и ляпнула:

— Посуда для кофе у вас неважная. Нужна с толстыми стенками.

Сказала и язык прикусила. Вот кто меня спрашивал? Моё дело — из того, что есть удобоваримое смастрячить и красиво преподнести, то бишь не украсить пол кофейными разводами.

— Да что вы говорите? — Тон шефа был уже потише, даже послышалась лёгкая издёвка. — Вот и займитесь после обеда «важной» подходящей посудой.

Я стояла, вытянувшись в струнку, словно нашкодившая первоклассница перед директором.

— Идите, работайте, не мельтешите, — почти спокойным голосом разрешило начальство, а по-простому — дала мысленного пинка под зад, чтобы выметалась из кабинета.

Да пожалуйста! Развернулась было, но язык сам брякнул:

— Там Михаил Зорин к вам просится. Пустить?

— А Ольга где? Работа с посетителями — это её обязанность.

Блин, ты ж сам её только выпроводил в приёмную! Ответила с достоинством скандинавской королевы:

— Он зашёл в приёмную, когда Ваша помощница была у Вас.

Босс, нахмурившись, сделал небольшой глоток.

— М-м-м, довольно неплохо! — закатил глаза, спохватился и проворчал: — Хоть в этом от вас толк есть!

Это мне за комплимент считать или как? Я осталась стоять и вопросительно буравить взглядом начальство, а оно смаковало кофе. По мере опустошения чашки складки на лбу и в уголках рта, свидетельствовавшие о плохом настроении, становились меньше, а к концу — совсем исчезли. Босс откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и с минуту возлежал молча. Потом очнулся, привычно рыкнул, махнув кистью руки:

— Идите! И давайте сюда вашего Зорина.

Царь. Просто царь.

До обеда время пролетело незаметно. Босс ещё раз двадцать гонял меня за кофе, я даже с последней чашкой принесла ему стакан с водой. Начальство отреагировало ожидаем хмуро:

— Это что?

— Это чтобы бодрящий эффект дольше длился, — тихонько подвинула чашку. — Водичка после кофе.

Меня одарили заинтересованным взглядом и отпустили.

Потом я несколько раз бегала по этажам — относила какие-то документы по кабинетам. Везде встречали с интересом — новое лицо! — а провожали сочувствующими вздохами: жалели. Кто искренне, кто ядовито, кто с сарказмом. Но я не обращала на это внимания. Юлия Петровна ещё вчера об этом предупреждала. К часу дня я тихо радовалась, что обула туфли на невысоком каблуке, иначе можно было совсем без ног остаться.

— Ты приноси сменную обувь, — посоветовала Оля. — Прям под стол. Как только сядешь, так и переобувайся.

И продемонстрировала свою ногу в пушистом тапочке. Я хихикнула. А что? Очень удобно. Так и сделаю.

Ровно в час дня босс стремительно выскочил из кабинета и промчался мимо, на ходу бросив Ольге:

— Завтра летим в Турин. Буду часа в три.

И вылетел. Как корова языком слизала. Со стороны Ольгиного стола раздался глухой стук, сопровождаемый тихими проклятиями. Это она так уронила голову на стол, дажелбом треснулась.

— Ты чего? — забеспокоилась я и подскочила. — Плохо тебе?

— Ещё как! — недовольно фыркнула та. — Терпеть не могу летать — это раз! Два — муж мне опять истерику закатит, а затащить хорошего мужика в ЗАГС — это тебе не по горящим избам шляться, я его полгода окучивала, и три — с билетами не проблема, но как я на завтра забронирую номер в его любимом отеле ЛЕТОМ? Там и зимой-то не всегда есть то, что нужно. Блин, накрылся обед.

— Оль, так до трёх часов ещё далеко, давай я помогу: ты с отелем разбирайся, а я билеты закажу.

На том и порешили. Ольга скинула мне всю информацию — всё же, какая она умничка: всё по папочкам, по файликам разложено, вот, что значит школа деспота-начальника! — оставалосьпрошерстить сайты. То ли дата вылета была неудачная, то ли сам рейс не пользовался успехом, но удалось найти самый быстрый только с ночным вылетом и одной пересадкой в Стамбуле. Всё бы ничего, но там требовалась повторная регистрация. Я приуныла и озвучила всё Ольге.

— Бронируй! — махнула она рукой. — Ночью даже лучше!

Она уже закончила искать отель, оплатила номера — почему-то требовалась оплата вперёд, — и мы, счастливые и голодные, побежали на обед. Спустились на второй этаж в довольно уютную кафешку, больше похожую на маленький ресторанчик, только и отличие — за едой самим надо ходить. Я была такая голодная, что готова была накладывать на поднос ещё и ещё, но судьба не позволила лишним калориям прицепиться на мои бока — с радостным возгласом «А вот и я!» в очередь прямо за нами пристроился Зорин. Как чёрт из табакерки! Оля лишь закатила глаза.

— Девчонки, я с вами! — сообщило нам это любвеобильное чудо.

— Ты на Мишку не очень-то смотри, — просвещала Ольга по ходу к столику, пока тот расплачивался на кассе. — Этот гадёныш у нас тот ещё герой-любовник, чтоб у него всё в рабочем состоянии всегда было! — Почему-то показалось, что последние слова прозвучали, как пожелание с чёрным подтекстом. — Он по всем, кому до сорока, уже прошёлся. А те дамы, которые постарше да поумнее, ему от ворот поворот дали. Зубки, местный Казанова, обломал, теперь на соседей переключился. А тут ты! Новое свежее тело!

Видать, Оля на своём теле всё уже испытала, поэтому и предостерегала.

— Да знаю я его, как облупленного, — ответила я, устраивая поднос с обедом на стол. — Одноклассник мой, — пояснила оторопевшей, надеюсь, уже подруге. — Знаю я про его подвиги.

И тело моё совсем не свежее в каком-то смысле. Хоть тогда у нас с Мишкой до секса и не дошло, но пощупал он меня везде.

— Ну и хорошо, — кивнула девушка. — А то твои предшественницы с первого взгляда поплыли. А потом рыдали мне в жилетку, — она горестно вздохнула. — И как специалист ведь золотой! Шеф давно хочет его продвинуть. Но с дисциплиной беда.

О как. Мишка на два фронта успевает: и головой поработать, и… ну, тоже головой, только нижней, что в штанах произрастает.

— Девчонки! — радостно оскалился Казанова, плюхнувшись рядом на свободное место. — Какие планы на вечер?

— Зорин, ты издеваешься? — хмыкнула Оля. — Какие планы могут быть у замужней женщины?

— А я тебя и не имел в виду, — отмахнулся он, с аппетитом зачерпнув гороховый суп с копчёными рёбрышками. — Машунь, предлагаю вечером отметить нашу встречу! Я тут знаю одно местечко…

— Не надо, Миша, — я с облегчением и лёгкой душой его перебила: у меня ж дома Санька! — Не смогу.

— А завтра? — не сдавался Мишка.

— И завтра, и послезавтра, — опережая его дальнейшие попытки, отрезала я. Во-первых, у меня дома чужой брошенный ребёнок. Во-вторых, знаю я такихотмечальщиков: лишь бы поразвлекаться. А мне не нужно, чтобы за спиной шептались. Мне работа нужна — ипотека наше всё! Поэтому: — У меня есть мужчина. И он не обрадуется, если я приду домой поздно.