— Не говори так, — граф резко сжал жену в объятиях, перекатившись на спину и продолжая крепко сжимать её, сердце его заполонено билось в груди. — Я не милостыню делаю, я хочу этого ребёнка, Альфи, хочу, чтобы ты его родила мне. Будет здорово, если девочка, но я не знаю, как вести себя с маленькими девочками, ты же видела, что я с Лейфом нормально поговорить ни о чём не могу.

Графиня всхлипнула на его груди и затихла, прислушиваясь.

— И ты… ты мне нравишься, Альфи. Ты замечательная жена, а я очень боялся начать испытывать к тебе хоть что-то. Но у меня появились чувства, Альфи. Возможно, всё слишком неожиданно и тебе нужно больше времени, чтобы их принять. Но ты очень красивая женщина и мне невероятно повезло, что ты моя жена.

Графиня тихо всхлипнула, попыталась выбраться из его объятий, но Калистен не пустил.

— А твои девочки… тебе нужно их оплакать, потому что если ты не прожила боль, она ведь осталась внутри, — Калистен спешно поцеловал её в макушку, позволил перекатиться жене под бок и вновь притянул к себе, в этот раз прижимая её спину к своей груди, прижав руку к её животу.

— Мне нужно исполнить супружеский долг? — потухшим голосом спросила Альфидия.

— Не сегодня, — Калистен снял с неё халат и отбросил в сторону, накрыл их одеялом и притянул вновь жену к себе, поглаживая то плечо, то живот, то бёдра. — Но теперь всё меняется, Альфи. Как моя жена ты будешь каждую ночь спать в моей кровати. Я твой муж. Мы всё поменяем, наши отношения станут другими. Тебе нужно время для осознания и принятия. Я вызову лекаря, чтобы он проверил тебя. Я хочу нашего ребёнка, Альфи, хочу от тебя.

Калистен поцеловал в плечо жену и зарылся лицом в её волосы, дыша ей.

Альфидия тихо плакала, но не вырывалась, забывшись быстрым сном.

Альфидия нервно облизывает губы. Чужое дыхание ощущается в районе левого плеча. А рука мужа уже привычно обнимает её живот. Третье совместное утро даётся ей легче. Графиня пытается не обращать внимание на то тепло, что возникает в груди. Она не даёт себе ложных надежд, не позволяет себе верить во что-то большее.

Эрдман не понимает, что происходит с её мужем. Он стал внимательным, они всё чаще пересекаются в течение дня, даже совместные завтраки уже не вызывали тот первый дискомфорт, но всё ещё вызывали неудобства.

Конечно, Калистен использовал её оплошности для поцелуев и от них у неё начинала кружиться голова. Поэтому Альфидия почти выучилась называть мужа по имени, чтобы не допустить неловкой ситуации. Вдруг кто увидит их целующимися? Да ещё Лейф так странно посматривает и почему-то краснеет, завидев взрослых вместе. Может, ему непривычно, что они стали близко общаться? Как с пасынком о таком поговорить? Альфидия всё её чувствовала стену между ними, хотя они начали свободно говорить про погоду, Лейф даже подробно рассказывал о своих занятиях, всё время поглядывая на мачеху — нравится ли ей слушать или нет.

— Проснулась? — вырвал её из размышлений голос мужа и он прижался губами к её шее, ласково погладив бедро.

Да, его прикосновений стало больше. И если поначалу Альфидия каменела от них, иногда к горлу накатывало чувство страха, дурные воспоминания пробивались в голову, но кроме прикосновений граф не позволял себе ничего большего. Поэтому Альфидия начала расслабляться, чувствуя в этом облегчение, расслабление и безопасность.

Калистен больше не намекал на супружеский долг, но графиня волновалась, зная, что рано или поздно ей нужно будет исполнить свои прямые обязанности жены. И побаивалась того момента. Потому что муж теперь другой, как раньше точно не будет, а как по новому — она не знала.

— Надо готовиться, скоро встанет Лейф и…

Альфидия замерла, когда муж повернул её голову и коротко поцеловал в уголок губ.

— Опять в твоей голове только Лейф? — с усмешкой спросил Калистен.

— Надо вставать, сегодня много дел, — отвела взгляд Альфидия.

— Я ненавижу утро, — Калистен придвинул её ближе к себе и оставил два чувственных поцелуя на шее, обжигая своим дыханием, вызывая приятную дрожь во всём теле, — это значит, что ты вновь убежишь от меня и моих объятий.

Альфидия прикусила губу, почувствовав вновь этот трепет в груди. Нет, у неё и вправду много чего запланировано на день, она ведь решила ремонтировать библиотеку и в конюшне срочно требовался ремонт крыши.

Но в глубине души, возможно, хотела бы полежать пару лишних минут в объятиях мужа.

— У вас, гр.., Калис…

Графиня не договорила, потому что муж вовлёк её в поцелуй, Альфидия не сопротивлялась, эти поцелуи успели ей понравиться, поэтому она ответила на утреннюю ласку.

Их отношения всё ещё находились в подвешенном состоянии, но она не чувствовала прежней стены и это её немного пугало. Привычный уклад был понятен, новые же перемены могли принести всё что угодно.

— Дела, Калистен, — она вывернулась из объятий и встала, надев халат.

Всё это время графиня чувствовала на себе пристальный взгляд мужа, но в его сторону даже не повернулась.

— Впервые начинаю сожалеть, что моя прекрасная жена любит так много работать, — сказал Эрдман и последовал примеру жены.

Альфидия вспыхнула, смущённо отвернувшись. Она не знала, как реагировать на комплименты, они вызывали двоякое чувство. С одной стороны ей было очень приятно, но с другой она чувствовала внутреннее сопротивление, ища в этом ложь и подвох.

Альфидия направилась к выходу, но вновь была перехвачена мужем в тёплые объятия.

— Встретимся за завтраком, — усмехнулся Калистен и поцеловал жену в макушку.

Но граф отпустил её довольно быстро и Альфидия отправилась в свои покои, что находились далеко от покоев мужа и это было неудобно, но графиня не собиралась жаловаться.

Надев удобное серое платье из тёплой плотной ткани, Альфидия посмотрела в окно. За ночь выпал снег. Чистый, ровный и почему-то в этот раз зима её радовала, словно обещая приятные перемены. Всё будет иначе.

Альфидия пришла на завтрак последней, муж и пасынок уже сидели за столом в ожидании графини.

Почему-то этот вид приятно тронул её сердце, что они проводят время вместе, что ждут её, как важную часть семьи.

— Доброе утро, — робкая улыбка тронула губы Альфидии и она села на своё место.

— Доброе утро, госпожа, — улыбнулся Лейф и тут же уставился в свою тарелку, будто чему-то смутившись.

— Доброго, — кивнул ей Калистен, хоть он и выглядел серьёзным, глаза его будто бы смеялись.

Они молча принялись за еду и сейчас тишина между ними была обычной, приятной. Да, это утро явно было хорошим и оно нравилось графине.

— Ты сегодня занимаешься ремонтом? — Калистен посмотрел на жену. Она ещё перед сном рассказала ему распорядок на сегодня, ведь мужу, почему-то было нужно знать о всех её делах и работе, что она планирует изменить. Пару раз он спрашивал у неё, чего она хочет, но Альфидия ничего для себя не хотела и просила для Лейфа, наблюдая за тем, как муж лишь поджимает губы.

— Да, первым делом нужно разобраться с конюшней, — согласилась Альфидия.

— Какие у тебя сегодня занятия? — Калистен посмотрел на сына.

Лейф робко перечислил всё, бросая взгляда от одного взрослого к другому. Он уже более охотно вовлекался в разговор, хотя предпочитал больше смотреть и слушать.

— Что ж, у меня сегодня тоже есть важные дела, — он улыбнулся краешком губ, — я распечатаю супружеские покои и сам займусь их ремонтом.

Альфидия перестала есть, уставившись на мужа. Ей показалось, что она ослышалась.

— Общие покои? — в полном неверии переспросила она.

— Да, — кивнул Калистен, бросив на неё быстрый взгляд. — Если у тебя есть какие-то предпочтения, сообщи мне заранее.

Альфидия нервно сглотнула и посмотрела на Лейфа. Мальчик сидел уставившись в тарелку, на лице его был лёгкий румянец. Он бросил на мачеху быстрый взгляд, но Альфидия не поняла, что он значит.

Она много чего хотела спросить у мужа, но не решилась задать ни один вопрос при Лейфе, чувствуя неловкость. Знает ли пасынок, что она уже несколько ночей спит в комнате его отца? Как к этому относится?