Лейф стал здороваться с отцом, а к графине подошла невысокая рыжеволосая девушка, одной рукой придерживая свой округлившийся живот. Уже заметный, такой не скроешь.

— Маэра, — Альфидия осторожно обняла невестку, — как дорога, утомилась?

— Нет, всё хорошо, матушка, — Маэра обнимала её в ответ, — в этот раз не укачивало.

С женой сына у них не вышло тёплых чувств, поначалу самой Альфидии было много в их отношениях, пока она сама мягко не отстранила сына от себя и не стала направлять его к молодой жене. Но Альфидия хотела, чтобы у Лейфа были такие же отношения, как у неё с Калистеном, а там не было другой женщины, которая была в курсе их дел и чьё мнение было важнее. Это тогда так обидело Лейфа, но со временем он принял и понял её позицию. К счастью, тот напряжённый момент не испортил их отношений. А сейчас они казались крепкой семьёй, где было доверие и поддержка.

Альфидии было достаточно и дружелюбных отношений с невесткой, Маэра не обязана делиться с ней своими переживаниями или искать её мнения, у девушки есть её мать, которая делает всё это. Поэтому они вполне дружны и в хороших отношениях и это устраивает всех.

Следом по старшинству к графине подошли её внуки.

— Бабушка, — пятилетний курчавый рыжеволосый Этей поцеловал её в щёку и приобнял за шею, как только графиня к нему наклонилась.

— Здравствуй, моя мальчик, — Альфидия погладила внука по волосам.

Последней с ней поздоровалась трёхлетняя Делия, что была на руках у няни.

— Здравствуй, моя хорошая, — Альфидия пожала крошечную ручку.

— Ба! — радостно воскликнула сероглазая шатенка с прямыми волосами.

Альфидия повернулась к мужу, встретившись с ним взглядом, он уже держал внука на руках и слушал его доклад о поездки.

Во взгляде Калистена было тепло и понимание. Да, он помнил рождение Этейя, когда Альфидия в первый раз взяла на руки своего внука, с любовью и трепетом, а потом ещё неделю плакала от боли и разочарования, что так и не смогла родить своего ребёнка. Эта была остаточная боль, которую она выплакала по нерождёным детям, по тем детям, что у них никогда не будет с Калистеном. Потому что, когда родилась Делия, графиня не почувствовала ничего подобного, только радость от рождения малышки.

И сейчас Маэра была беременна третьим ребёнком, Альфидия точно уловила беспокойство мужа, но нет, ему не стоило переживать. Там больше не больно. И ни обидно, ни горько, ни грустно. Потому что у неё есть замечательные внуки, которые наполняют её сердце любовью.

Они прошли в поместье, Альфидия тут же озаботилась, чтобы всех разместить. Дети устали с дороги, да и Маэрте требовался отдых, но зато Лейф нашёл графиню в её кабинете.

— Мам, — широко улыбнулся Лейф, с явным удовольствием сев в кресло и вытянув ноги, как делал это в подростковом возрасте, — как ты тут?

Она помнила его мальчишкой, подростком, юнцом, мужчиной. Он всегда был у неё на глазах, рос так стремительно и сильно менялся. Того робкого запуганного ребёнка больше не существовало — теперь это уверенный и сильный мужчина, спокойный и терпеливый, со своим мнением и взглядом, порою в чём-то не согласный с ней, но смотрящий на неё всё с той же любовью. Это её сын.

— Замечательно, как ещё может быть у меня с твоим отцом? — усмехнулась она, садясь напротив и с любовью рассматривая будущего графа Эрдман. — Соскучилась по вам, это правда.

— Дети тоже по тебе скучали, — довольно говорит Лейф. — Я так рад, что ты дома.

Почему-то эти слова пронзают на сквозь. И вспоминается другой Лейф. Тот Лейф, чьего лица она так и не смогла рассмотреть, который достал её на свет, который обещал увезти домой и позаботиться о ней.

— Мам? — обеспокоился Эрдман, напряжённо наклонившись вперёд, — почему ты плачешь?

Графиня удивлённо провела рукой по щеке чувствуя влагу. Действительно плачет.

— Я дома, — сказала она с улыбкой, посмотрев на сына, — благодаря тебе, Лейф.

Он лишь напряжённо замер, между бровей залегла глубокая складка.

— Когда-то, в прошлой жизни… — она запнулась и отвела взгляд в сторону, — одна графиня желала быть счастливой. И ради счастья пошла на ужасные вещи — убила мужа, отправила пасынка умирать туда, откуда не возвращаются живыми, погубила невинные жизни, а потом оказалась в тюрьме на целых двадцать лет. Потому что счастье оказалось ложным, рассыпалось как пепел, оставив просе себя горечь и сожаления. И тогда графиню спас её мальчик, достал из холодных стен темницы, вытащил на белый свет, хотел забрать домой и… простил её

— А потом она вернулась в прошлое и сделала всё по другому? — его голос странно надломился.

Альфидия посмотрела на сына и печально улыбнулась.

— Она воспользовалась вторым шансом, что подарил ей её мальчик и стала по настоящему счастливой.

Между ними воцарилась недолгая тишина.

— Как ты убила отца? — этот вопрос был неожиданным.

Она никогда не говорила с ним об этом, но сейчас подумала — время пришло. Она имеет такую замечательную жизнь только благодаря ему — он должен это знать.

— Отравила, — Альфидия смотрела ему прямо в глаза.

— Поэтому он тебя и проклял. Я читал о проклятье Эрдманов, отец в детстве рассказал, — лицо Лейфа не выражало никаких эмоций. — И снять его может только носитель крови Эрдманов. Я, не зная того, тебя освободил.

— Да.

— Ты сожалела? — он запнулся и отвёл взгляд в сторону. — Ты жалела о своей участи или содеянном?

— Обо всём, — честно сказала Альфидия. — Первые годы в тюрьме я жалела себя, что оказалась преданной подлыми людьми, что оказалась в таком положении. А потом стала жалеть о содеянном. Мне часто приходил в видениях Калис. Я много раз переживала его смерть, будто по кругу. Но больше всего ко мне приходил ты. Девятилетний Лейф Эрдман, сидел в углу и смотрел на меня молча, без обвинения. Я вспоминала о тебе больше всех.

Она не всхлипнула, не заплакала. Эта боль и это сожаление остались в прошлом. Даже если он не простит её второй раз, она молча примет это.

— Ты тогда так резко поменялась… мне казалось это сном, нереальным. Отец говорил, что ты всегда будешь меня любить, умрёшь за меня…

— Да, это так Лейф. Сперва я искала в тебе спасение, а потом полюбила. Ты мой сын. И это ты подарил мне эту счастливую жизнь. Не я тебе.

Он моргнул. Моргнул ещё раз. И спешно вновь. Лейф стал так делать тогда, когда не позволял себе слёз. Всегда хотел выглядеть взрослым надёжным мужчиной в её глазах. Но она помнила его слёзы и знала им цену.

— Я люблю тебя, мам, — он с теплом посмотрел на неё. — Отец правильно когда-то сказал… если я, тот я, который явно прожил ужасную жизнь, смог простить тебе твои грехи. То сегодняшний я простил бы тебе куда больше.

— Мой мальчик, — улыбнулась Альфидия, не способная словами передать то, что она чувствует внутри.

Они помолчали и Лейф со смешком сказал:

— Удивительно, что отец не притаился где-то поблизости и не влез в наш разговор.

Альфидия тихо рассмеялась. Да, Калистен это любил.

— Пойдём мам, скоро обед, — Лейф поднялся и подойдя, протянул ей руку.

Альфидия приняла её и пошла вместе с сыном в столовую.

Там уже были все. Маэра расправляла салфетку, возле Этера и Делии были няни, детям на стулья подложили подушки, чтобы они были повыше, хотя они не часто еле за общим столом со взрослыми.

И Калистен во главе стола. Он ждал её и его взгляд был прикован только к ней Полный любви и трепета.

Бывали ночи, когда она просыпалась в поту, с громко колотящимся сердцем и боялась, что очнётся в тюрьме, что эта счастливая жизнь — всего лишь мираж.

Но прошли годы и Альфидия чувствовала это настоящее.

Она здесь.

Она любима.

Она счастлива.