В жизни юного наследника происходили пугающие перемены, которые он не знал как принимать. Его родители или сошли с ума, или сам Лейф давно не в порядке.

Может быть, для того, чтобы на него обращали внимания и замечали, ему нужно болеть? Тогда они будут рядом с ним?

— Выздоравливай, а то твоя мачеха с ума сойдёт от беспокойства, — хмыкнул Калистен и поднялся.

Хоть граф и не обсуждал с Альфидией письмо, но он принял решения и теперь собирался написать ответ королю.

В жизни Эрдманов грядут большие перемены.

Альфидия сидела в кресле, одетая в тёмно-бордовое закрытое платье, волосы были безупречно убраны и ни один лишний локон не выбивался из причёски. Эрдман была готова к предстоящему ужину, организацией которого она занималась в кротчайшие сроки. К счастью всё это время, с момента высокой температуры Лейфа и до дня приёма, она так и не пересеклась с мужем.

Графиня не могла отрицать, что испытывает облегчение от того, что они больше не видятся, что не нужно поднимать неприятные темы, хотя сама намерено не избегала его.

Хоть температура спала, Лейф шёл на поправку и уже совершал робкие прогулки в саду, пока ещё в одиночестве, делая это в тот момент, когда мачеха была занята делами поместья и подготовкой к мероприятию. Альфидии было обидно, что Лейф делает это тайно, будто прячась от неё. И тогда она усомнилась в себе. Может ли быть так, что она стала душить его своими вниманием?

Графиня всё ещё приходила спать к нему в комнату, хотя умом начинала понимать, что это нужно прекращать, что пасынок идёт на поправку, что это может быть чересчур. Понимала, но не могла прекратить. Она один раз прилегла спать на свою кровать и проснулась в полном ужасе на полу, жадно хватая ртом воздух, будто во сне её душили. Альфидия была готова на коленях ползти в комнату Лейфа, потому что тело не слушалось. Она тогда долго сидела в своей комнате на полу, привалившись спиной к кровати и плакала, пока не успокоилась, пока не пришло осознание, что она здесь, в поместье, что всё в порядке, никто не умер, она не совершила страшных дел. И всё же ушла спать под бок к пасынку.

И сейчас Эрдман готова была оставить Лейфа вечером одного, хотя мальчик всё прекрасно понимал и смотрел доверительным взглядом, не просил остаться, не настаивал ни на чём.

В руках у Альфидии была зелёная толстая книга, которую она читала монотонно, ни одной интонации не выделила, скучно, как профессорский текст в университете. Но Лейф почему-то весело смеялся на некоторых моментах. Там, где стоило интонацией выделить какое-нибудь интересное событие в романе.

В дверь стукнули два раза и Альфидия вздрогнула, обернувшись на вошедшего. Она встретилась взглядом с мужем и опустила глаза, закрывая книгу. Графиня не ожидала, что граф зайдёт за ней сам, а не пошлёт слуг.

Относительно слуг Калистен слово сдержал, наказал всех, кто хоть как-то халатно отнёсся к своим обязанностям в отношении наследника, голова лекаря осталась цела. И графине было очень приятно, что слова мужа не оказались пустым звуком.

— Скоро прибудут гости, — сухо сказал Калистен и посмотрел на Лейфа. — Ложись сегодня пораньше, завтра лекарь осмотрит тебя с утра.

Мальчик тут же закивал, взволнованно натягивая одеяло до подбородка.

Альфидия встала, отложив книгу, подошла к пасынку, потрогала его лоб рукой. Тёплый.

— Спокойный ночи, Лейф, — тихо шепнула она.

— Спокойной ночи, госпожа, — так же тихо ответил он, смотря ей прямо в глаза.

Слабая улыбка коснулась губ Альфидии и она, не сдержав странного, несвойственного ей порыва, наклонилась и мягко коснулась губами его лба, заставляя мальчика смущённо засопеть и спрятаться под одеялом.

Графиня тут же направилась к мужу, избегая его взгляда, но чувствуя, что он смотрит на неё. Мужчина молча подал ей руку и Альфидия приняла её.

Они в тягучей тишине направились по коридору, Калистен подстраивался под её небольшие шаги, замедлился на лестнице, когда графиня слегка запуталась в юбке.

— Ты бледная, — сказал он ей на ухо, когда они встали, чтобы встречать первых гостей.

Эрдман смутилась, бросила на мужа взволнованный взгляд и тут же уставилась на картину, пытаясь совладать с чувствами. Странное волнение от его слов было непонятно женщине.

— Всё в порядке, — шёпотом ответила графиня, не понимая, почему они шепчутся в собственном доме, как шпионы, но сама не рискнула заговорить в полный голос.

— Я доволен тем, что ты вернулась к делам, — между прочим сказал Калистен и с нажимом добавил: — Завтра лекарь осмотрит и тебя.

Альфидия дрогнула, подняв глаза на мужа и в недоумении уставилась на него.

— Но я чувствуя себя…

И не успела она договорить, потому что прибыла первая супружеская пожилая пара, которую они встретили. Дальше гости потянулись почти без заминки, будто бы ехали вереницей друг за другом. Всех их Альфидия плохо помнила, но всё же узнавала лица.

Когда перед ней возник высокий златокудрый блондин, всё внутри сжалось от испуга, словно все вокруг всё знают, её кошмарное прошлое дышало в затылок. Альфидия почти незаметно шагнула назад, но рука Калистена неожиданно оказалась на её талии и приобнимая, и удерживая.

— Рады вашему визиту, маркиз Эрманд, — холодно сказал Калистен.

Альфидия поняла, что секундной заминкой не должна была выдать себя, ведь мысленно готовилась к этой встрече, но то, что Дедал так нагло рассматривал её, почти наплевав на приличия, нисколько не понравилось графине.

— Добро пожаловать, — сказала она ровно той же интонацией, которой бы велела накормить на улице голодного пса. И то к псу у неё было бы больше чувств, чем к Дедалу Эрманду.

— Граф, — блондин бросил на Калистена быстрый колючий взгляд и осторожно взял протянутую ладонь графини, чтобы запечатлеть приветственный поцелуй.

У Альфидии было ощущение, что она сунула руку в пасть голодному крокодилу. Но она не могла не подать руки, это бы точно привлекло внимание и вызвало бы вопросы. К счастью на сегодняшний вечер она надела перчатки, как чувствовала, что это может произойти, что Дедал не будет делать вид, что целует её руку, как положено, а действительно коснётся губами, что дозволялось между людьми в близкой связи: родственниками, супругами, любовниками.

И то, что Дедал поцеловал её руку, чтобы она почувствовала это прикосновение — это не верх неприличия, это откровенный наглый намёк и оскорбление чести. Но Альфидия не могла пожаловаться мужу, она не хотела скандала. Да и не знала, как к этому отнесётся граф. А вдруг обвинит её в тайной связи с маркизом? Или вызовет Дедала на поединок? Мысль о том, что Калистен может быть ранен или что ещё хуже — убит, вызывало острую тревогу.

— Такая честь познакомиться с графиней Эрдман, — Дедал обаятельно улыбнулся. — Никто не рассказывал, что вы настолько восхитительно прекрасны! Кто бы мог представить, что старшая дочь борона Келте настолько хорошенькая и способна затмить остальных сестёр?

Радовало одно — не знакомы. Или Дедал говорит это намеренно перед графом, а они уже пересеклись на каком-то светском рауте?

Рука Калистена сжала её талию чуть сильнее, но ни один мускул не дрогнул на лице графа. И это прикосновение мужа вернуло её в реальность, дало ей возможность совладать со своими мыслями и чувствами. Она графиня и она хозяйка этого поместья.

— Благодарю, — сухо сказала Альфидия. — Проходите к столу.

И Дедалу пришлось пройти, потому что за ним был подполковник Брентано и вдова Шаудер.

Как только последний гость выразил приветствие и направился в столовую, Альфидия позволила себе тихо выдохнуть. Самое тяжело предстояло впереди. Она чувствовала, что этот ужин ей легко не дастся. Женщина так отвыкла от общения с людьми, как держать себя в обществе и отвечать на завуалированные оскорбления, держать на лице безупречную маску. Справится ли графиня в этот раз? Но она должна.

— Альфидия, — Калистен повернул её лицом к себе, внимательно осматривая. — Ты бледная. Ты хорошо себя чувствуешь?