«Зачаровывать письмо я не стал, так что можешь не волноваться. А вот у меня, признаться, есть все основания для беспокойства. Зная твою отзывчивость и желание помочь, я смею предположить, что ты уже предложила миссис Купер свою помощь в том, чтобы довязать её шарф. (Она обмолвилась, что подарок для миссис Бланшар всё ещё дожидается своей участи в гостиной).
Однако не думаю, что ты мастерица в этом деле, и скорее лишишь кого-нибудь глаза одной из спиц, чем закончишь эту работу в срок. Так что, умоляю, воздержись от рукоделия до моего приезда.
Не скучай. Я уже скоро вернусь, как только закончу все дела в столице.
Элиас.
P.S. Амулет цел и находится при мне».
Вопреки воле Джулиана рассмеялась, прижимая письмо к груди. Она была так счастлива — хотя сама не могла понять, отчего именно, — что даже не стала сердиться на его слова о том, что она никудышная рукодельница.
— Ты в порядке, Джулс? — настороженно спросила Люси.
— Всё прекрасно, — отмахнулась та, а затем обратилась к миссис Купер: — Простите, я испортила вам шарф...
— Пустяки, — вмешалась миссис Петцольд. — Я всё приведу в порядок, не беспокойтесь. Ступайте, а я займусь этим делом.
⁎⁎⁎
Наступил Рождественский сочельник. Сноусмид окутала сладкая и густая атмосфера, будто всё вокруг превратилось в один большой имбирный леденец. Воздух, пропахший хвоей, корицей и жареными каштанами, звенел от предпраздничной суеты. Но, как ни странно, настроение Джулианы было омрачено отсутствием Элиаса. Вот ведь парадокс: она, так отчаянно не желавшая его приезда, теперь... скучала.
Да, она именно что скучала. И сколько ни отмахивалась от этой мысли, игнорировать её больше не получалось. Она затёрла его письмо до дыр, пока не выучила слова из него наизусть.
Джулиана всё чаще ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, к скрипу входной двери, к любому шороху, который мог бы возвестить о возвращении Элиаса. Заходя на кухню, она невольно ожидала увидеть его там — за разговором с Никки или же углубившимся в чтение свежего номера «Снежных вестей».
Но Элиас всё не возвращался, хоть и обещал. На исходе пятого дня, она поняла, что он не успеет к Рождественскому балу. Предстоящий праздник больше не казался ей ни волнующим, ни манящим, и впервые за долгие годы она подумала о том, чтобы просто не пойти.
Её размышления прервал мягкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла Вероника, в руках которой, переливаясь изумрудными бликами, струилось пышное платье. Оно было сшито из тяжелого атласа цвета зимнего леса, с пышной, словно облако, фатиновой юбкой и корсажем, расшитым мелким стеклярусом, что ловил огонь камина и рассыпал по стенам радужные блики.
— Что это? — нахмурилась Джулиана, с прищуром разглядывая платье. — Ты решила превратить мою комнату в свой личный гардероб?
Вероника лишь рассмеялась.
— Это не для меня. Это для тебя. Я заглянула в «Муаровый лоскуток», увидела эту прелесть и сразу подумала о тебе. В этом году именно ты будешь сиять на балу ярче всех.
Она подошла к Джулиане, повесила платье на дверцу шкафа и, взяв в руки щётку с редкими зубьями, принялась без лишних церемоний распутывать беспорядочные локоны сестры.
— Знаешь, я пожалуй... никуда не пойду сегодня, — произнесла Джулиана.
Тёплые, уверенные движения сестры успокаивали.
— Не будь ребенком, Джулс, — мягко возразила Вероника, не прекращая колдовать над её причёской. — Отсутствие Элиаса ещё не повод не ходить.
— Причём здесь дознаватель? — вспыхнула Джулиана, наблюдая в зеркале, как ловкие пальцы Вероники укрощают её непослушные локоны. — У меня просто нет настроения. Похититель всё ещё на свободе. Если честно, я вообще думала, что отец отменит бал...
— Ты почти угадала. После случившегося с миссис Купер он действительно хотел это сделать. Но потом решил, что не стоит сеять панику. Городу как никогда нужны хоть капля нормальности и праздника.
— Нормальности? — фыркнула Джулиана. — Пока какой-то негодяй крадёт у людей самое ценное?
— Именно поэтому, — мягко, но настойчиво возразила Вероника, искусно вплетая в причёску ещё одну прядь, — отец не хочет, чтобы этот воришка чувствовал, что ему удалось запугать весь Сноусмид.
Джулиана же крепко задумалась. Тот кулон, что они видели с Элиасом на похитителе... Она, как и велел Элиас, умолчала о нём. Но что, если по какой-то совершенно невероятной случайности это и в самом деле отец? Что ей делать в таком случае? Как быть? Элиас ведь однажды докопается до истины, и тогда... Лучше не думать об этом.
Отгоняя позорные мысли, она резко тряхнула головой, чем вызвала недовольное оханье Вероники, и с вызовом в голосе поинтересовалась:
— А почему ты, собственно, не оставила это платье себе? Оно великолепно. Ты ведь любишь наряжаться, в отличие от меня. Вон, когда приехал Элиас, как старательно прихорашивалась. Явно ведь не без умысла...
Пальцы Вероники на мгновение замерли в её волосах, наталкивая Джулиану на мысль, что она не так далека от истины.
Однако вскоре Вероника продолжила свою работу, а её голос, когда она заговорила, прозвучал с непривычной для неё грустью:
— Да, возможно, в самом начале в моей голове и впрямь теплилась мысль о том, что у нас с Элиасом может что-то получиться. Я ведь тебе уже говорила, что он... нравится мне. Но совсем скоро я поняла, что мне с Элиасом не по пути, сестрёнка. Мы можем быть хорошими друзьями, и только.
Джулиана обернулась, её лицо выражало полное недоумение.
— Но вы ведь всегда так мило общались, и вообще...
Вероника весело рассмеялась.
— И что? Я и с мистером Бланшаром, и с мясником Пирсом прекрасно общаюсь, но это совершенно ничего не значит! А Элиас всего лишь вежлив со мной, так же как и со всеми прочими в Сноусмиде.
Тут Джулиана не могла согласиться с сестрой. Порой Элиас вёл себя с ней просто невыносимо, словно задался целью извести её. Настоящая головная боль, ей-богу!
— Тогда о чём же вы с ним договаривались в тот день на кухне? — наконец вырвался у Джулианы вопрос, до сих пор не дававший ей покоя.
— Это тебя не касается! — мягко, но неумолимо произнесла Вероника.
Джулиана надулась, окончательно уверившись, что они сговорились с Элиасом. Даже ответили одинаково! Но это лишь сильнее разожгло её любопытство. Что же это за тайна у них?
— И что мне теперь прикажешь делать? — немного поразмыслив, спросила Джулиана. — Я думала, ты выйдешь за него замуж, и я... я смогу уехать с вами в Пионтон! Поступить в академию дознания, как он!
Вероника смотрела на неё со странной смесью нежности и изумления. Потом она снова рассмеялась.
— Ну какой же ты еще ребёнок, Джулиана! Порой ты так недальновидна, что не видишь дальше собственного носа. Полагаю, ты сможешь уехать в столицу с Элиасом и без моей помощи. И для этого вовсе не обязательно быть его невесткой.
Джулиана уставилась на сестру, пытаясь осознать смысл её слов, скрытый за этой улыбкой и загадочным взглядом. Её ум отказывался разгадывать простые и очевидные ребусы, которые Вероника уже давным-давно разгадала.
— Не понимаю, о чём ты, — сказала Джулиана. Затем она прищурила глаза и уставилась куда-то в пространство. — Неужели предлагаешь тайно отправиться вслед за Элиасом, когда он в следующий раз поедет в Пионтон? Да отец убьёт меня за это!
— Со временем ты сама всё поймёшь, — Вероника нежно коснулась её щеки. — А сейчас — переодевайся. Отец уже ждёт нас внизу. Но вовсе не для того, чтобы убить, а чтобы отправиться на Рождественский бал.
С этими словами она вышла из комнаты, оставив Джулиану в полном замешательстве. Ей было совершенно невдомёк, к чему клонила Вероника.
Она сидела перед зеркалом, в котором отражалась незнакомая ей самой девушка с изящной причёской. Вероника сегодня постаралась на славу. Локоны Джулианы, в которые она умело вплела нитку переливающихся камешков, были убраны наверх, а несколько упругих завитков, словно невзначай выбившихся из причёски, обрамляли румяное лицо.
