— Ну да, копия. Святую Ольгу Симон Ушаков писал для домовой церкви князей Нечаевых. После Андрея Рублева это один из самых известных иконописцев был. Немного его работ осталось. Утерян был святой образ в Революцию, где-то в Петербурге. Оклад сорвали, а дерево на костер. Теперь и копии лишились — Совсем пригорюнился святой отец.

— Ну, не вяжется. Зачем столько мороки ради копии. Сначала надо было снять незаметно, отсканировать, потом распечатать, вставить и вернуть назад. Это не сельская самодеятельность, здесь как минимум принтер нужен нормальный, — продолжала размышлять поднаторевшая в детективах Лизавета. — А как думаете, отец Сергий, а если это тот самый оригинал и есть? Пропал, а потом его за копию приняли?

— Ну скажете тоже. Это как Святую Троицу в сельский храм повесить. Проверяли, и не один раз. Иконописец такого масштаба. Хотя, — задумался он, — запрошу еще раз документы. После возрождения храмов такая неразбериха была, кто в дар приносил, а кто по разрушенным церквям собирал. Здесь деревня, контроля всегда меньше. Натолкнули меня на идею, Лизавета Петровна. Теперь еще все сильнее запуталось. Дело открывать надо о краже. Знакомый ваш посодействовать обещал, чтоб шуму лишнего не было.

— Да-да. Сейчас наберем его, — рассеянно ответила Лиза, думая, что человеку стороннему иконы вообще не интересны. Надо же знать еще, чьей кисти и сколько стоит. Опять этот краевед торчит из истории, как сучок. Он один и мог понимать ценность висевшей в старой церкви доски.

Крутилась в голове верткая мысль, что упускает что-то Лизка. Ответ близко, руку протяни — а не схватишь. Набрала юриста, передала трубку священнику и деликатно отошла в сторону забора, задумчиво проводя рукой по доскам. Ядовито-зеленый штакетник выдержал свой первый дождь и сиял неоновым цветом на фоне раскисшей улицы.

— Лизавета! — позвал батюшка. — Позволите дождаться Вениамина у вас в гостях, если не стесню? Он обещал приехать со следователем, а дорога сегодня не сказать чтоб прохожая.

— Конечно. Даже разговора быть не может. Пойдемте только в дом. Там деда уже проснулся, может он чего расскажет, как сторожил.

Дед Василь в своих ярко-желтых сапогах как раз вернулся с дойки и только бороду чесал удивленно, слушая новости о подмене икон.

— Не припомню я, чтоб наши отдавали чего. У Матрены Николай Чудотворец был, да после смерти дети увезли, не побрезговали. Батюшка наш, земля ему пухом, очень за это дело расстраивался. Он по всем окрестным деревням тогда ездил, как Храм восстанавливали. Собирал утварь храмовую, по домам разнесенную. Может и икону эту кто отдал. Кто знает-то.

В задумчивости посидели еще немного. Впрочем, скоро приехал Виталя с новым средством для чистки туалетов и два хулигана быстро ретировались устраивать реалити-шоу в деревенский сортир. Рекламодатель заявлял, что блестеть будет, как новый. Вот и побежали проверять под камеру. Лиза разбирала полученное с прачечной белье, а батюшку оставила у ноутбука, разрешив посмотреть новости и предложив еще чаю.

Через час с небольшим нагрянули сразу и строители с целой машиной железных свай, и юрист с товарищем из следственного комитета. Лизе только оставалось бегать между одной и другой командой, стараясь не упустить нить разговора священника с органами. Вредный Матвеевич дергал каждую минутку, нужна была ему хозяйская рука и одобрение на предполагаемое свайное поле. Бросила это неблагодарное занятие, только после строгой просьбы не мешать следственным действиям и укоряющего взгляда Вениамина. Органы погрузили батюшку в свою машину и увезли на место предполагаемого хищения. Веня обещал заскочить и все рассказать потом. И про письмо о поисках эмигранта намекнул со значением. Значит, уже успел что-то узнать.

Сунулась было к блогерам, но хохочущий Василий махнул рукой и отправил Лизавету своими делами заниматься. У них там процесс шел своим ходом.

Развернулась и ушла к своей Милке, веник ей нарвала из веток со свежими листочками. Козлята, как обычно, хулиганили вовсю, и строгая мать уже начинала их строить. Скоро пора было отселять непосед, а расширять сарай особо некуда. Пора думать о новых владельцах. Лиза вспомнила наставления бабы Милы, про лешего и содействие его в устройстве химериного потомства.

— Ну на ферму я вас точно не отдам. — Пообещала хулиганам хозяйка. Будем вас по магической части пристраивать. Главное, чтоб в лес не заставили тащить. Обойдется. Только в надежные руки.

За забором загудела машина и Лиза выскочила с заднего двора, посмотреть кого в этот раз нелегкая принесла. У калитки мялся ветеринар. Был он в выглаженной новой рубашке, стрижен и с тортиком в руках.

— Добрый день, Иван Федорович. Вы к нам? А Милка здорова. У вас праздник какой-то? — Не смогла сдержать удивления Лизавета. Зоотехник выглядел сущим франтом в чистых джинсах и белой рубашке. Даже бороду вычесал.

— Это вам Елизавета. Пустите? — Окончательно покраснел зоотехник, протягивая кремовый тортик. — Добрый день.

— Заходите конечно. Всегда рады. Сейчас Акимыча позову, будем чай пить.

— Нет, не надо пока никого звать. Давайте просто поговорим. — Краснота достигла угрожающего цвета, и Лиза подумала, как бы парень не загорелся от такого пожара внутри себя.

Лиза догадывалась, что ее нежданный визит в сновидение доктора просто так не закончится и ждала от Ивана ответных действий, но тот похоже принял все всерьез. — Женихаться пришел, -сказал бы дед.

— Давайте тогда на кухне посидим, — продолжая играть дурочку, пригласила в дом. Ну нельзя же человеку признаваться, что это она ему приснилась сама, по надобности, а не судьбоносное видение, что жизнь переворачивает. Нелепица какая-то.

— Лизавета. Я хотел — Начал, замялся и опять замолчал Иван, сидя за кружкой кофе с молоком.

Девушка только брови подняла и слегка наклонила голову, показывая, что она вся во внимании.

— Лиза, я не большой умелец говорить красивые слова. — Повторил попытку смущенный ухажёр, а потом выпалил, как в воду холодную прыгнул: — Вы мне нравитесь, очень. Мы мне даже снитесь, ничего с собой поделать не могу. Дайте мне шанс. — Зачастил, выговаривая похоже давно вынашиваемый текст: — Я понимаю, что я простой зоотехник, а вы девушка с запросами. К вам такие люди ездят. В интернете блог ведете, и вообще не моего полета птица, но не отказывайте сразу. Может нам стоит узнать друг друга получше? — Схватил в порыве руку и сжал Лизину ладонь заглядывая в глаза.

— Ох, Иван. Я так-то не готова к этим разговорам. Ты милый парень, правда, но я даже не знаю, что тебе сказать — Лиза не хотела выдергивать руку, чтоб окончательно не добивать влюбленного, но понимала, что эту махровую романтику не вытягивает. — Давай может попробуем сначала просто дружить? Я тебя так-то постарше буду. Зачем тебе это все?

— Я про возраст даже слушать не хочу. Не в средневековье живем. Просто, я не могу уже больше молчать. Я чуть с ума не сошел, когда услышал, что ваш дом горит. Бежал на ферму за трактором и думал, что мне больше жизни нет, если с тобой что-то случилось.

— Ну, все ж обошлось. — Осторожно освободив кисть, похлопала по плечу поклонника. — Ты, главное, спокойнее к этому относись. Все хорошо. Я просто не готова пока к отношениям. Столько всего навалилось.

— Может погуляем? — Предложил Иван, решив, что надо продолжать наступление, пока их разговор не прервали неожиданные гости или домочадцы.

— В лес? Отведите меня в лес. Отличная будет прогулка! — Совместив, наконец, в голове пазл, воскликнула манипуляторша. Глядя на округлившиеся глаза ухажёра, улыбнулась довольно. Пусть лучше считает слегка сумасшедшей, чем погибает от неразделенной любви.

— Прямо сейчас? Там мокро после дождя.

— Да ничего, я сапоги надену, мы по краешку. Давно хотела в ваш лес попасть. Подождите минуточку. Я быстро. — Пока не передумал, метнулась в комнату, схватила куртку и выскочила на задний двор, где Акимыч как раз закончил издеваться над новинкой химической промышленности. — Деда, дай сапоги поносить. Мы в лес съездим на полчасика и обратно. Тебя там торт дожидается, только все не съешьте. Оставьте нам с Иваном по кусочку.