И я отпускаю.

Позволяю сомнениям и сопротивлению унестись с ветром, погружаясь в песню, слов которой я даже не знаю.

7. КАСС

— Ну что, начинаем? — я поправляю волосы.

— Да, — отвечает оператор, явно раздраженный моим поведением.

Я развожу руки в стороны:

— Ну-ну, не надо так. Мне нужно выглядеть презентабельно, понимаешь? — объясняю я. — Пучок должен быть идеальным, и все такое.

Он закатывает глаза:

— Усек.

Я усмехаюсь и жестом прошу дать мне сигнал.

Он поднимает руку, отсчитывает три секунды и резко опускает ее, а я тут же переключаюсь в рабочий режим.

— Ребята, вы когда-нибудь задумывались, насколько школа меняет жизнь? — обращаюсь я к камере и улыбаюсь. — Мои годы в старшей школе Аденбрука были по-настоящему веселыми и насыщенными, и, конечно, не обошлись без пары-тройки незапланированных отсидок, на которые мне, честно говоря, было плевать. — Пожимаю плечом под добродушный смех Аманды и остальной команды. — Но кое-куда я все же заглядывал. Правда, всегда тащил с собой друзей. — Тычу пальцем за спину. — Готовы увидеть место, где начинались мои проказы?

Территория школы забронирована продюсерами для съемок, теперь это наше с командой пространство. Идеально для неспешного тура без толп учеников и учителей. Понимаю, что не все попадет в финальный монтаж, но зато я могу вновь пройтись по знакомым местам и оживить в памяти теплые воспоминания.

Спустя три часа и множество обходов школьных коридоров мы останавливаемся перед тем, что когда-то было моим шкафчиком.

Я ухмыляюсь и провожу пальцами по свежей краске и блестящим наклейкам рядом с фотографиями Эндрю Гарфилда. Тот, кто сейчас им пользуется, явно подошел к оформлению со вкусом. Отхожу на шаг, и чувствую, как камеры фокусируются на мне.

— Рядом с этим шкафчиком, — начинаю я, бросая взгляд на окружающие меня объективы, — я впервые осознал, что влюблен в свою лучшую подругу. Она стояла прямо здесь, как это делала каждый Божий день, и мы обсуждали какое-то очередное задание, когда я… посмотрел на нее и вдруг меня осенило, что я без памяти в нее влюблен.

Перед глазами вспыхивают образы румяной, жизнерадостной шестнадцатилетней Ниа, и я сглатываю. Она всегда была для меня источником света. В те дни, стоило мне ее увидеть, я жаждал все больше — ее присутствия, ее естества, ее самой.

Я всегда тянулся к ней, как стрелка компаса к верному направлению. И хоть мы давно выросли, я по-прежнему чувствую себя тем самым неловким мальчишкой, который терялся в ее присутствии и ловил любой шанс до нее дотронуться.

Я вздыхаю и потираю левое предплечье, отходя от шкафчика. Я не видел Ниа с той самой встречи у ее дома пять дней назад. У меня нет ее номера, а заявиться в кафе или к ней домой кажется чересчур… Хотя последнее приходило мне в голову куда чаще, чем я могу сосчитать. Вот только не уверен, что она это одобрит.

За последние дни я слишком часто вспоминал ее в своих фантазиях, но, черт возьми, мне нужно больше. От одной мысли о том, чтобы снова ощутить ее кожу под своими пальцами, у меня кружится голова. Я представляю, как ее дыхание сбивается, когда я вновь к ней прикасаюсь… Я понимаю, что сейчас на работе, но мой организм не в курсе. Одно упоминание Ниа — и вот я уже бесстыдно возбужден в этих тесных джинсах.

— Касс?

Я оборачиваюсь и улыбаюсь, увидев приближающуюся Аманду.

— Привет.

— Ушел в воспоминания, да? — спрашивает она с понимающим выражением лица.

Я усмехаюсь:

— Типа того.

Она касается моей руки:

— Мы с парой продюсеров собираемся позавтракать в ближайшей закусочной. Пойдем с нами.

Я потираю подбородок. Мысли о Ниа снова заполняют голову.

— Может, в другой раз?

Что-то мелькает на лице Аманды, не могу точно определить, но она кивает и отходит с улыбкой, которая кажется явно натянутой.

— Тогда увидимся в отеле перед съемками после обеда.

Я киваю, слегка озадаченный ее внезапной переменой.

— Конечно.

Еще раз кивнув, она разворачивается и уходит.

Я слегка качаю головой, машу команде, которая заканчивает сборы в коридоре, затем выхожу из здания и направляюсь к парковке.

Помните, я говорил, что не хочу быть навязчивым? Черта с два. Сейчас я собираюсь быть максимально навязчивым.

8. НИА

Я потираю заднюю поверхность бедра и громко зеваю, словно кошка, готовая отречься от жизни. Затем вытягиваю из-под себя лавандовые шелковые шорты, и в этот момент раздается дверной звонок, наверное, уже в девятый раз.

Я хмурюсь и выкрикиваю:

— ИДУ!

В гостиной работает обогреватель, в доме уютно и тепло, и это хоть немного сглаживает раздражение на того, кто решил сегодня звонить в мою дверь. Маленькие радости, что тут скажешь.

Будильник прозвенел час назад, но, будучи страстной любительницей сна, я не испытывала желания вставать с постели и идти в кафе. К тому же я вымоталась. Из-за непогоды спрос на кофе вырос, и нам с Ноем пришлось задерживаться на работе.

Я отпираю замок, открываю дверь и едва не захлопываю ее обратно, увидев Касса. Он прислонился к стене справа от двери. Темные джинсы, синий свитер с круглым воротом, черные кожаные ботинки, пронзительный взгляд и небрежный пучок на голове — он выглядит собранным, тогда как я — совершенно растрепанной.

Переминаясь с ноги на ногу, молюсь про себя, чтобы он не учуял запах моих немытых волос и вспотевших подмышек. Он медленно оглядывает меня и расплывается в усмешке, когда наши взгляды встречаются.

— Почему я постоянно вижу тебя, прислонившегося к стенам? — спрашиваю я, лишь бы не возникло неловкой паузы, пока мы молча разглядываем друг друга. — Это стиль или у тебя проблемы с бедром?

Он прижимает язык к щеке и прищуривается:

— Если я скажу, что и то, и другое, что тогда?

— Разумеется, я пожалею тебя. А потом пожму плечами и захлопну дверь перед твоим носом.

— Но почему ты до сих пор ее не захлопнула?

— Жду, когда ты скажешь, зачем пришел, — отвечаю я. — Как только ты разбудишь мое любопытство, это станет отличным поводом закрыть перед тобой дверь.

— Ого, и тебе доброе утро, — невозмутимо отзывается он, делает шаг вперед и бросает взгляд на мою голову. — Вижу, сегодня ты выбрала прическу «воронье гнездо», — добавляет он, и мои ноздри раздуваются от раздражения.

— Ты… — я едва успеваю выдавить слово, прежде чем он обхватывает мое горло шершавыми пальцами и впивается в мои губы безжалостным поцелуем.

Я вцепляюсь в его свитер, пытаясь оттолкнуть, но он больно сжимает мою ягодицу и продолжает терзать мой рот.

— Ммм… — я даже не осознаю, что это издаю я, пока Касс не улыбается, не отрываясь от моих губ, и не начинает целовать меня еще быстрее и жестче.

— Тебя когда-нибудь трахали в задницу, Ниа? — спрашивает он голосом, похожим на наждак. Его глаза, блестящие и проницательные, скользят по моему лицу. — Ну так что?

Я задыхаюсь, отвечая:

— Не твое дело.

— Знаю, но хочу, чтобы стало моим, — с легкостью произносит он.

А я… стою и смотрю на него в изумлении.

— Ты сейчас серьезно? — цежу я, вырываясь из его хватки. — Ты правда думаешь, это так просто, Касс? Думаешь, я позволю тебе снова влезть в мою жизнь и разрушить все заново? Ты правда считаешь, что я настолько… наивна, что отдам тебе свое обретенное равновесие? — Откидываю волосы назад и стараюсь не смотреть ему в глаза, его взгляд из страстного превращается в уязвленный.

— Я просто… не понимаю, чего ты добиваешься, — признаюсь я. — Ты следуешь за мной после возвращения в город, целуешь на крыльце и оставляешь в шоке и смятении. Потом возвращаешься спустя несколько дней и опять то же самое, будто ждешь, что на этот раз я полностью сдамся. И ради чего? Чтобы найти себе утешение перед окончательным отъездом? Чтобы убедиться, что все еще можешь меня одурачить? Это единственное, что тебе нужно?