— Еще как показываю! — кричу я. — Черт возьми, показываю, Эм, но, похоже, это только еще больше его заводит.

— О Боже, — бормочет она. — Это… откровенно мерзко.

Я усмехаюсь:

— Согласна? — резко захлопываю окно. Затем бросаю взгляд на Боба, который все еще занят своим делом, показываю ему средний палец и быстро задергиваю шторы.

— Ты показала, да? — спрашивает Эмма.

Я смеюсь, глядя в зеркало на туалетном столике:

— Эмма Роуз Смит, ты что, обвиняешь меня в непристойном поведении?

— Я констатирую факт. Есть разница.

Я прищелкиваю языком и всматриваюсь в свое отражение. Глаза… потухшие, несмотря на теплый свет в комнате. Щеки слегка впали, линия подбородка стала резче. Добавьте к этому пересохшие губы, темные круги, и вот я уже готова покорять Голливуд в роли женской версии Майкла Майерса.

Я вздыхаю и качаю головой:

— Думаешь, мне стоит рассказать брату?

— Про Боба?

— Да, — отвечаю я. — Это продолжается уже несколько дней. Обычно я рано встаю и ухожу на работу, так что мы не пересекаемся. Но теперь, когда я дома…

— Он кончает в штаны, глядя на твое роскошное тело?

Я хмурюсь:

— Пожалуйста, никогда больше не соединяй эти слова в одном предложении. А лучше вообще их не используй.

— Но ты любишь меня, — парирует она.

Я закатываю глаза:

— К несчастью, да.

Она хихикает:

— Ладно, отвечаю на твой вопрос: если ты действительно хочешь увидеть Боба бездыханным в гробу в слишком тесном костюме-тройке, то вперед, расскажи брату. Я серьезно. Ты видела его бицепсы? Уверена, его кулак больше головы Боба.

Не могу сдержать смех:

— Ты замужем, Эм, если вдруг забыла. Измерять параметры тела моего брата — не самая подходящая для тебя забава.

— А, пустяки. Мартин знает, на ком женился.

Я улыбаюсь:

— Ты…

— Милая! — раздается голос мамы из гостиной.

— Черт. Эм, мама пришла. Я обещала помочь ей и папе с уборкой сегодня. — Подхожу к шкафу, достаю джинсы и простую желтую футболку. — Мне пора, детка.

— Конечно! Мне тоже надо проверить Меган. Хочу убедиться, что она не перешла от обычных телефонных разговоров с парнем к телефонному сексу.

Я замираю:

— Прости, что?!

Эмма вздыхает:

— У Меган есть парень, Ниа. Давай-ка включайся в реальность.

Я не могу поверить.

— Ей пять лет, — произношу я, тщательно выделяя каждое слово.

— Ну, ее поколение развивается быстро. Мы с тобой, видимо, слишком долго тянули.

Я качаю головой:

— Я…

— Ниа, милая, ты здесь? — зовет мама.

— Да, мам, дай мне десять минут. Нужно одеться.

— Конечно! — слышу, как она напевает, передвигаясь по гостиной, и это вызывает у меня улыбку.

— Иди помоги родителям, а я пойду проверю свое чадо, — говорит Эмма.

— Мартин в курсе?

— Ты видела его лицо на экране телевизора в сводках об убийствах?

Я прикрываю рот кулаком, сдерживая кашель:

— Нет?

— Вот именно, значит, он не знает.

— Ты…

— Сумасшедшая, да-да, ты уже говорила.

— Ладно, мне пора. Спасибо, что подняла мне настроение. Это много значит. Люблю тебя.

— Не за что. Я всегда рядом, детка. Бери столько времени, сколько нужно, чтобы прийти в себя. А когда будешь готова — поговори с ним. — Она прокашливается. — Пока не стало слишком поздно.

Она имеет в виду, пока он не уехал обратно в Нью-Йорк.

Я захожу в ванную.

— Обязательно, обещаю.

Я обязана это сделать, правда? Я дала ему второй шанс, и он приложил все усилия, чтобы его оправдать, учтя риск, на который я пошла. Все изменилось с появлением Аманды. Было бы неразумно снова его отпустить, не поговорив откровенно. Он этого точно не заслуживает, да и я тоже.

— Хорошо, — говорит Эмма. — Значит, увидимся сегодня на вечеринке у Джеральда?

Беру зубную щетку и улыбаюсь:

— Да, я буду там.

17. НИА

— Я никогда не видел девушки красивее тебя, — Боб делает шаг вперед, но тут же отшатывается в сторону, когда Эмма толкает его локтем.

— Ой-ой, простите, — с притворной улыбкой напевает она.

Он фыркает, выравнивается и снова смотрит на меня:

— Так вот, я подумал, может, ты захочешь…

— Нет, — обрываю я, не отрывая взгляда от того, что происходит в нескольких шагах от меня.

— Но…

— Этого не случится, Боб, так что проваливай, — говорю я, по-прежнему не глядя на него, и поудобнее устраиваюсь в кресле.

Вечеринка Джера проходит в саду за их прекрасным домом. Здесь все не так пышно и нарядно, как в день свадьбы, а скорее уютно, комфортно и спокойно, и это мне по-настоящему нравится.

Легкий ветерок доносит до меня запах снега и душистых котовников, которые Джер выращивает в своем саду.

Оглядывая пространство, я вижу, как Джер жарит стейки в окружении гостей. Дети на вечеринке — это либо подростки, гоняющиеся друг за другом, либо влюбленные старшеклассники, изо всех сил старающиеся выглядеть незаметными, разглядывая друг друга. Взрослые же увлеченно обсуждают свои дела с удушающим интересом.

А я? Я дежурю у стола с напитками, следя, чтобы дерзкие, переполненные адреналином подростки не стащили алкоголь. И еще чтобы каждый выпил хотя бы стакан фирменного лимонада Джера.

Вот это работа мечты, не так ли?

День клонится к закату, а я уже устала улыбаться местным жителям и раздражена отсутствием алкоголя в организме. Мне нужно оставаться трезвой, чтобы присматривать за несовершеннолетними, не выглядя так, будто я искупалась в бассейне с Jack Daniels.

Боб что-то бормочет себе под нос, но от стола не отходит.

Два девичьих смешка заставляют меня вздрогнуть. Я знаю, кто их издает. Последние несколько минут я следила за этими девушками.

Клэри и Хлоя Уильямс — дочери мэра, близняшки.

Длинные ноги, кремовая кожа, ниспадающие черные как смоль волосы, яркие зеленые глаза и почти неприлично короткие, одинаковые черные платья… Они выглядят так, будто готовы выйти на подиум, а не на домашнюю вечеринку.

Клэри и Хлоя всего на год старше меня. Им по 25, но они уже состоявшиеся бизнес-леди, владелицы успешного бутика в Аденбруке. По словам Боба, в городе их считают иконами стиля. И вот эти самые иконы стиля сейчас прилипли к Кассу, буквально обвивая его, словно пиявки.

Не то чтобы я за ним следила, но не могу отрицать, что когда Джер сказал, что пригласил на вечеринку того горячего парня, с которым я была на его свадьбе, внутри все задрожало.

Час назад я поразилась, увидев, как Касс входит через открытые двери патио, но постаралась не выдавать своих чувств. Было трудно скрыть волнение, но я приложила усилия.

Когда наши взгляды встретились, он первым отвел глаза. А когда Джер позвал его выпить, я вернулась к своим обязанностям, разливая лимонад детям и пиво взрослым.

— Если будешь так злобно смотреть в их сторону, они не испарятся, знаешь ли, — замечает Эмма.

Я моргаю и поворачиваюсь к ней.

— Что?

Она закатывает глаза:

— Не притворяйся дурочкой, Ниа. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Я ерзаю на стуле, снова бросая взгляд на Касса и двух пиявок.

В белой рубашке Henley, черном зимнем пальто, темно-серых джинсах и черных ботинках он выглядит слишком эффектно для окружающего нас воздуха. Влажные волосы собраны в небрежный пучок на затылке, что лишь подчеркивает его безупречный облик.

Я прочищаю горло и поворачиваю голову:

— А что мне еще остается, Эм? Я не могу с собой ничего поделать, когда дело касается его. — Перекидываю волосы через плечо. — Мои глаза сами возвращаются к нему, даже когда я стараюсь отвести взгляд.

Она выдыхает:

— Понимаю, детка, правда. Но ты обещала сегодня получать удовольствие, так что попробуй сосредоточиться на этом. Знаю, он пока не подошел к тебе, но это нормально. Ты сама можешь сделать это позже, согласна? Подожди немного, понаблюдай, как будут развиваться события. Может, он ждет момента, чтобы увести тебя в сторону, а может, он просто мудак. В любом случае это его потеря. В море полно других козлов, выбирай любого и задай этому городу жару. Каламбур про «жару» был намеренным.