— Конечно, — говорю я и хватаю Ноя за руку, таща к кофемашинам. — Я не собираюсь наполнять 36 стаканчиков в одиночку. Шевелись, задействуй свои мускулы и все такое.

Он легкомысленно смеется:

— Понял, босс.

Мои губы дергаются в улыбке.

— Кто, черт возьми, заказывает 36 стаканчиков кофе в субботнее утро? — недоверчиво спрашивает он, достаточно тихо, чтобы Рэндалл не услышал.

Я приподнимаю плечо и беру новый стаканчик:

— Возможно, сам Сатана и его банда неудачников.

Брат запрокидывает голову и смеется, а я улыбаюсь, пока мы погружаемся в ритм приготовления этого невероятного заказа.

2. КАСС

Я и забыл, насколько пронзительно-колючими бывают зимы в Аденбруке. Они буквально бьют в лицо умиротворяющим запахом снега и зимних елей, а также горящих дров и свежесваренного кофе. А местная еда, щедро сдобренная углеводами? Она лишь добавляет колорита этой живописной картине, становясь своеобразной визитной карточкой города.

Одиннадцать лет вдали от этих мест, и все же мой мозг без малейших затруднений прокладывает путь по улицам, магазинам и автобусным остановкам. Такое ощущение, будто я никогда и не уезжал.

Карьера модели, персонального тренера по фитнесу и YouTube-блогера открыла передо мной массу возможностей. У меня стабильная работа, финансовая независимость, и я чертовски горжусь тем, что сумел всего этого добиться к 27 годам.

Три месяца назад мне предложили снять документальный сериал для Netflix, и я тут же ухватился за шанс раскрыть себя, показав свою личность аудитории и клиентам. Netflix — это огромная платформа, и мысль о том, что у меня будет собственное шоу, превосходит самые смелые мечты.

Я потираю густую щетину и снимаю черную шапку, ветер тут же растрепывает мои волосы длиною до плеч. Засунув руки в передние карманы темных джинсов, я оглядываю просторный участок, на котором стою.

Я сказал своему менеджеру Аманде, что хочу снять половину документального фильма в Аденбруке, поскольку здесь множество мест и воспоминаний, которыми мне хочется поделиться с поклонниками.

Отель типа «постель и завтрак», который мы забронировали для себя и 34 членов съемочной группы, располагает большой задней площадкой. Обычно ее используют для свадеб и городских праздников. Я решил снимать здесь некоторые разговорные сцены, поэтому команда сейчас выгружает камеры и оборудование из автобусов на пустующую территорию.

— Рэндалл, чувак, что за черт?! — кричит один из членов команды.

Я оборачиваюсь и вижу Рэндалла, он весь в снегу и стоит рядом с пустым столом. Он аккуратно ставит на него четыре больших бумажных пакета, а парень рядом с ним делает то же самое.

— Спасибо, Дэвис, — говорит ему Рэндалл. — Без тебя я бы не справился, приятель.

— Меня зовут Дэйв, — поправляет парень. — Кстати, где мои гребаные двадцать долларов? Я не соглашался помогать такому зануде бесплатно.

— Прости, ты только что выругался? — удивляется Рэндалл. — Тебе ведь лет двенадцать, не больше?

Парень закатывает глаза:

— Пятнадцать, вообще-то. — Он протягивает руку. — Деньги.

Я едва сдерживаю улыбку. Быстро собираю волосы в пучок и направляюсь к столу, как раз в тот момент, когда Рэндалл отдает парню обещанные купюры.

— Спасибо. — Тот тщательно пересчитывает деньги, разворачивается и уходит, даже не оглянувшись, оставив Рэндалла в полном недоумении.

Я усмехаюсь:

— Всего несколько часов на месте, и тебя уже обвели вокруг пальца.

Он выпрямляется, хоть и выглядит совершенно растрепанным:

— Сэр.

Я машу рукой:

— Пожалуйста, не надо этих формальностей, мне от них не по себе. — Я смотрю вперед и улыбаюсь, заметив приближающуюся Аманду.

Она кивает на бумажные пакеты, ее короткие иссиня-черные волосы мягко смещаются вправо.

— Кофе? — обращается она к Рэндаллу.

Он кивает:

— Да, мэм.

— Раздай его команде. Попроси помощи, чтобы не затягивать, — распоряжается она. — И не забудь взять себе.

Он благодарно улыбается, достает из третьего пакета два стаканчика и ставит их на стол перед нами. Затем зовет пару членов команды, чтобы они помогли с пакетами. Пока они разносят кофе, я протягиваю руку за своим стаканчиком.

Едва я обхватываю его пальцами, все мое тело напрягается, а сердце едва не выпрыгивает из груди. Я вижу логотип, напечатанный в центре бежевого пластикового стаканчика.

Сколько раз я видел этот логотип?

Сколько раз рассеянно водил по нему пальцами во время учебы в кафе?

Черт…

Насколько хорошо я знаком с владельцами заведения?

Как хорошо я их знаю…

Знаю ее…

По коже пробегают мурашки, а шея пылает от воспоминаний о ней. О нас.

Боже… она.

— Касс? — Рука Аманды касается моего левого предплечья, и она легонько меня встряхивает. — Касс, эй. Ты в порядке?

Я моргаю, смотрю на нее и прочищаю горло, проводя рукой по лицу.

— Все нормально. — Выдавливаю дежурную улыбку. — Прости.

Она хмурится, явно обеспокоенная, но лишь вздыхает и не настаивает на ответах.

Я поворачиваюсь вправо:

— Эй, Рэндалл!

Он смотрит на меня:

— Да, сэр? То есть… э-э… Касс… сэр.

— Кто принял твой заказ на кофе?

Я знаю, что Аманда наблюдает за мной, но мне все равно. Хоть она мой менеджер, она ничего не знает о ней.

Я никому не рассказывал.

И понимаю, что не должен был задавать Рэндаллу этот вопрос, не должен терзать себя прямо сейчас. Но черт побери, мне все равно. Я хочу знать. Я просто… должен все выяснить.

— Э-э… — Рэндалл чешет голову. — Какая-то невысокая блондинка и крепкий парень.

В горле встает ком. Это была она.

Боже… Это была она.

— Спасибо, приятель, — говорю я ему и снова смотрю на стаканчик. Сглотнув, беру его со стола и провожу большим пальцем по логотипу. Касалась ли она этого стаканчика? Или же его наполнял Ной?

Я отдаю себе отчет, что веду себя совершенно глупо, но моя рациональность выпрыгнула в метафорическое окно в ту же секунду, как я понял, откуда привезли кофе. Так что вряд ли от меня можно ожидать здравомыслия.

Я стискиваю зубы и смотрю на свои ботинки. Я знал, что это случится, знал, что она, словно сам воздух вокруг, начнет просачиваться под кожу, как только я ступлю в Аденбрук. Знал это отчетливо и безоговорочно. И все же, словно одержимый жаждой самоистязания, я решил вернуться и остаться, пусть даже ненадолго.

Решил вновь позволить Ние Коннелл ворваться в мою жизнь и занять место в этом беспомощном, жалком сердце.

3. НИА

— Тебе уже 27, Ниа. Постарайся не выглядеть такой потерянной, ладно? — говорит Лейн, одна из моих подруг.

— Вот именно. Ты ходишь с таким лицом, будто в жизни нет никакого смысла, — добавляет Дара, затем обводит рукой зал. — Посмотри на эту толпу, детка. Здесь полно потенциальных партнеров. Найди красавчика и оседлай его, пока он не упадет без сил.

— Выжми из него все и брось, как я люблю говорить, — вставляет Эмма, игриво поигрывая бровями. В этот момент я искренне жалею, что не склонна к насилию. Так бы с удовольствием и придушила ее за подобные речи.

Мы в баре «Хейзел», как обычно, проводим субботний вечер за напитками. Эта традиция зародилась еще после окончания колледжа, и я надеюсь поддерживать ее, даже когда превращусь в девяностолетний мешок костей и кожи.

Я сердито смотрю на Эмму — все-таки насилие незаконно — и слишком резко допиваю свой виски-сауэр. Я уже собираюсь прокомментировать ее неумение вести приличный разговор, но замираю, почувствовав за спиной чье-то присутствие, знакомое и одновременно раздражающее. Спину пробирает холодок.

— Пришла поискать одноразовый член, Ниа? — Его низкий голос скользит по мне, горячее дыхание почти обжигает кожу. — Надеешься найти того, кто наконец сделает тебя беременной?