— Детка… — Отвечая на поцелуй, я чувствую на ее губах вкус слез.

— Если ты когда-нибудь снова подумаешь о чем-то подобном, я так отпинаю тебя, Мэдден, что мало не покажется, — предупреждает она.

Я прикусываю щеку изнутри.

— И я обещаю, что не стану сопротивляться.

Она целует меня еще раз.

— Я так счастлива, что ты здесь, со мной. — Ее ладонь ложится на мою грудь. — Я так рада, что рядом с тобой была Аманда, когда тебе нужна была опора.

— Да. — Я вздыхаю. — Мама и папа были совершенно разбиты, когда узнали, но все равно были рядом, без вопросов и колебаний. Они — одна из причин, почему я так быстро восстановился. Может, они не показывали этого, но я знаю, как сильно их ранила моя глупость. Им понадобилось чуть больше года, чтобы перестать суетиться вокруг меня, как вокруг непутевого ребенка.

Ниа наклоняется и прижимается губами к моему сердцу.

— Я искренне рада, что они у тебя есть. Но мне жаль, что тогда рядом не было меня. Жаль, что я не могла сказать тебе, что ты — самое важное. Для меня и для всех, кому ты небезразличен.

— Ты всегда была рядом, Ниа, — говорю я и показываю ей татуировку. — В больнице я день и ночь выводил твое имя. Все думал, чем ты занята и как мне до тебя дотянуться, только не находил способа. Пробовал позвонить на старый номер, но он был отключен. Искал тебя в соцсетях, и нигде не нашел. А когда вышел из больницы, растерял всю смелость, что накопил, чтобы приехать и увидеть тебя.

Она грустно улыбается:

— В нашу последнюю встречу много лет назад я была не слишком… мила с тобой, так что я тебя не виню.

— Дело не в этом, — уверяю ее. — Думаю, я отступил, потому что, выйдя из больницы, понял, что не хочу, чтобы ты знала, кем я стал в своей погоне за чужими ожиданиями. Не хотел… разочаровать тебя.

— Ты совершил ошибку, Касс, но исправил ее, пока не стало слишком поздно.

— Да, но я ненавидел того парня, которым был в те несколько недель, — признаюсь я.

— Уверена, это был просто способ твоего разума справиться с ситуацией. Ненависть может ранить, но если она временна, то способна помочь исцелиться. — Она поглаживает мои руки. — Я горжусь тобой, тем, чего ты добился и через что прошел. Действительно горжусь. — Она широко улыбается. — И ты бы не разочаровал меня, если бы тогда решил приехать и увидеться со мной. Как не разочаровал сейчас. Наоборот, я считаю за честь, что ты решил поделиться чем-то настолько личным и доверился мне.

У меня сжимается горло от ее слов, от искренности на ее лице.

— Спасибо. Для меня это действительно много значит. И было очевидно, что я должен поделиться этим с тобой. Жаль только, что не сделал этого раньше.

— Эй, не надо так. — Она сжимает мои руки. — Поверь, я понимаю. Правда понимаю.

— Я знаю, что понимаешь. — Я улыбаюсь и киваю в сторону внедорожника, припаркованного у поля. — Ну что, готова к предстоящему ужину?

Ниа задумчиво поджимает губы, потом щелкает языком и говорит:

— Знаешь что? Думаю, да.

13. НИА

Я провожу ладонями по джинсам, вытирая вспотевшие руки, и бросаю взгляд влево. Касс по-прежнему погружен в изучение меню, а я… я буквально задыхаюсь в этом тягучем, словно вязкий туман, воздухе.

Вместо церемониального платья на мне теперь джинсы и серый свитер. Наряд задумывался как стильный, но я никак не могу почувствовать себя в нем уютно, особенно за этим трехместным столиком в закусочной.

«Mama Peña’s Diner» — заведение с историей. Сюда неизменно заглядывают все семьи Аденбрука. Кормят здесь отменно, и царит по-домашнему теплая атмосфера. Мой взгляд цепляется за детали: каменные стены, украшенные почетными грамотами и наградами; изысканная деревянная мебель; роскошные кожаные диваны; просторная кухня слева, открытая для взглядов посетителей; бодрые рок-мелодии из динамиков; панорамные окна справа, за которыми раскинулся живописный городской пейзаж. Место и вправду кажется воплощением идеального кафе.

Как будто по негласному сигналу, в дверном проеме кухни возникает мама Пенья. На ней неизменные черные брюки и рубашка с цветочным принтом. Золотистая кожа слегка блестит от пота, а длинные черные волосы собраны в аккуратный конский хвост. Она мельком смотрит на Аманду, затем, заметив мой взгляд, приподнимает брови.

Я лишь неопределенно пожимаю плечами. В ответ она качает головой, усмехается и вновь уходит к своим гостям.

Собрав волосы в низкий пучок, я с легким раздражением смотрю на Касса, все еще поглощенного изучением этого чертового меню. Мы не раз ужинали здесь раньше, и хотя мама Пенья добавила в меню несколько новинок, вряд ли они настолько захватывающие, чтобы полностью поглотить его внимание.

Кто-то громко прочищает горло, настолько отчетливо, что мне приходится повернуть голову в его сторону.

Аманда, в строгом черном костюме и прической, аккуратно зафиксированной заколкой, бросает на меня холодный взгляд, а затем обращается к Кассу:

— Ну, как прошла свадьба?

Касс наконец откладывает меню на стол.

— Великолепно, — произносит он, прищелкивая языком. — На мой вкус, чересчур пестро и цветочно, но все равно потрясающе. Если честно, любовь этих двоих затмила все остальное. Они так поглощены друг другом, что, уверен, им было совершенно неважно, кто пришел на свадьбу или как все украшено. — Он переводит взгляд на меня. — Правда, было прекрасно наблюдать за их бракосочетанием?

Мне нужно несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и ответить.

— Да, — соглашаюсь я с улыбкой. — Они созданы друг для друга. Так трогательно было видеть, как они скрепляют свой союз.

Касс улыбается:

— Да, и… — Он замолкает, потому что звонит его телефон. — Прости, — смеется он, бросая взгляд на экран и тут же принимая вызов. — Привет, мам. — Радость на его лице невозможно не заметить. — Да, я в порядке. — Он хмурится. — Подожди, что ты сказала? Мам, я не слышу тебя. — Замолкает, вслушиваясь, потом качает головой. — Нет, связь прерывается; подожди секунду. — Он встает, быстро целует меня в губы, показывает Аманде жест пять минут и направляется к выходу.

Я смотрю, как он открывает дверь закусочной и выходит на улицу. Отойдя в сторону, он что-то говорит в трубку, затем смеется, так оживленно, что я невольно улыбаюсь.

— Держись от него подальше.

Я резко поворачиваюсь к Аманде:

— Что, простите? — Ее внезапное предупреждение застает меня врасплох, но я стараюсь не выдать этого.

Она скрещивает руки на груди:

— Ты прекрасно услышала меня в первый раз, Ниа. Не думаю, что мне нужно повторяться.

Я приподнимаю бровь:

— О, я услышала. Но было бы здорово, если бы ты объяснила, почему решила сказать мне это.

Она усмехается:

— Не пытайся со мной заигрывать. Мы обе знаем, что ваш мирок разлетится вдребезги, как только Касс покинет этот Богом забытый городок. Если ты думаешь, что я позволю ему остаться здесь и загубить карьеру, ту, что я годами помогала ему строить, то ты чересчур наивна, чтобы это признать. Он — звезда. Держит в руках соцсети одним своим присутствием. Ты хоть представляешь, насколько он популярен? Знаешь, сколько у него фанатов?

У меня нет ни единого возражения по поводу ее вопросов. Я не знаю, что ей сказать, потому что не знаю ответов ни на один из них. Касс никогда подробно не говорил со мной о своей славе. Он лишь упоминал документальный фильм и то, что тренирует голливудских знаменитостей. Я понятия не имею, насколько он известен и какой властью обладает в соцсетях. Из-за этого незнания я чувствую себя глупо, сидя здесь и глядя на Аманду, которая торжествующе ухмыляется, понимая, что взяла верх.

— Ага, именно так я и думала, — холодно произносит она. — Ты именно та, кем я тебя считала. Глупая деревенская девчонка с мечтами, которые ей не по карману.

— То, что между мной и Кассом, не имеет ничего общего со славой и деньгами, — говорю я. — Мы с ним…