Натали в ладоши захлопала. Все же бал, пусть и такой вот спонтанный, для каждой девушки важен. А Марина с грустью подумала, что теперь-то уж точно ждать не приходится, что Андрей Ильич там будет и ее пригласит. Но танцевать все равно хотелось. Так что просияла улыбкой и, едва Мигелито свой взвар допил, едва ли не первой к нужному павильону побежала.

Переоделись девушки быстро, Натали только туфельки поменять пришлось. Платья оказались… не то чтобы странными, просто на гитанские сильно похожи широкими многослойными юбками. Разве что не в пол, чуть повыше щиколотки. Впрочем, в вальсе, наверное, красиво кружиться станут. Мысль о вальсе снова заставила Марину загрустить.

А когда вышли в зал, ждал их второй сюрприз. Рядом с Мигелито стоял тапер. Тот самый, в гриме и в цилиндре. На девушек он посмотрел задумчиво, особенно почему-то на Клюевой взглядом задержавшись. Представлять их друг другу княжич не стал.

- Милые барышни, этот замечательный человек любезно согласился спеть для нас то самое танго, которое тебя, Марина, так впечатлило. И я прошу тебя, Натали, составить мне пару в этом танце.

Нечаева аж отступила на шаг, замотала головой.

- Нет, Мигелито, прости! Я не смогу. Это у вас с Мариной прекрасно получалось, а я и тебя подведу, и себя на посмешище выставлю.

- Наташ, ты чего? – удивилась Клюева. – Это же просто танец, - и добавила шепотом, чтобы услышала только одноклассница: - Что бы там Роза Фернандовна ни говорила.

- И этот танец будем танцевать только мы. И все только на нас смотреть станут. Нет, я не смогу.

Княжич погрустнел, а тапер отчего-то весело хмыкнул.

- Марина, а ты рискнешь? – без особой надежды спросил Мигелито.

Может, она и отказалась бы, но тут увидела входящих в зал Андрея с Забавой Генриховной. Вдруг стало кристально ясно, какая огромная разница между тем, как прижимал ее к себе в танце княжич, и тем, как это делал вчера Ланской. Но со стороны-то не поймешь! «Значит, вы, Сергей Александрович, уверены, что он меня ревнует? Вот и проверим!», - мелькнуло в голове, и Марина решительно кивнула. Тапер снова хмыкнул и ушел к роялю.

Закончилась кадриль, пары разошлись к стенам. В гуле голосов чувствовалось ожидание следующего танца – сюда ведь шли именно за этим, а не ради сплетен. Здесь не было разницы между сословиями, благосостоянием, возрастом. Вот и она, Марина Клюева, пришла сюда только с одной целью. И будет танцевать с другом танец жизни из далекой Кастании.

А платья-то этот провокатор не случайно подобрал. Для танго – самое оно.

Тапер промчался пальцами по клавишам. Люди оборачивались с удивлением, не понимая, какой мелодии ждать. Мигелито предложил ей руку, вывел в центр зала. Запели скрипки, и княжич положил ладонь Марине на спину, притягивая к себе.

- Будешь подсказывать, - прошептала она.

- Обязательно! – просиял Мигелито, и они заскользили по паркету.

А странные нездешние слова песни снова подхватили и понесли куда-то вдаль. Танец? Движения? Шаги? Это все происходило само собой, не ощущалась близость с княжичем, не имели значения изумленные шепотки невольных зрителей. Голос тапера звал в неведомые дали.

- Через три такта скользи вперед и падай мне на руку, - приказал Мигелито.

И Марина сначала беспрекословно выполнила, что сказано, а потом словно очнулась. Даже испугалась на миг собственной смелости, этих их немыслимых в Ухарске па, взглядов, вонзающихся со всех сторон.

Когда-нибудь потом вы станете взрослее,

Отправитесь в свой путь, покинув колыбель.

Но в неге южных стран, в их пальмовых аллеях,

Вам будут сниться снег, и юность, и метель.

Вдруг утешил ее тапер, словно и он понял, что ей пора возвращаться. Марина выпрямилась, снова оказалась прижатой к груди княжича. Обежала взглядом зал и сразу увидела Звягинцева с госпожой Петрофф. Забава Генриховна, похоже, была в полном восторге от происходящего, едва не подпрыгивала, дергала Андрея, судя по всему, требовала от него чего-то. Сам же он сейчас казался еще более мрачным, чем час назад, и в сторону танцующей пары не смотрел вовсе.

Пусть кабальеро вас закружит в сегидилье,

Пусть в нем пылает страсть, понятная без слов.

Но что вам до того, когда сломались крылья,

Когда вы здесь оставили любовь.

И Марина поняла: да, сломались. Кто бы что ни думал, а ему все равно. Чтобы она тут ни делала, с кем бы ни танцевала, он даже не обернется.

Ах, детка,

Сотрите с личика слезинку,

Все будет просто и легко.

Ах, детка,

Вы белозёрская снежинка.

Не улетайте от сердца далеко.

Не улетит. Не сможет. Куда ж ей – от сердца. И от этой мысли она не просто прогнулась – упала на подставленную руку своего красавца-партнера. А Мигелито склонился низко-низко, почти касаясь ее лица своим и прошептал.

- Марин, ну какая же ты умница! - и помог подняться легко, элегантно даже, после чего взял за руку и повел туда, где они оставили Наташу. Но склонился к уху и еще тише, не скрывая веселья, сообщил: - А Звягинцев твой сейчас свой галстук от злости съест. Или госпожу Петрофф покусает.

Да где ж они все такое видят?! Марина принципиально не стала смотреть в ту сторону. Она-то точно знала, что все совсем не так, что Андрею и взглянуть на нее лишний раз не интересно. Не сразу и поняла, что робкие сначала хлопки переросли в настоящие аплодисменты. Им! Вот тут-то краска и залила лицо.

- Ребята, вы потрясающие! – Наташа кинулась навстречу, обняла обоих сразу. – Это было так красиво! Вы танцевали, как будто влюблены друг в друга без памяти! Еще и шептались, - говорила она вроде небрежно, но Клюева поняла, что вот Натали-то как раз и впрямь ревнует.

- О да, шептались! Мигелито мне шаги подсказывал, - отмахнулась равнодушно. – Самые страстные слова, которые я в этом танце от него услышала, это «Падай, я удержу». Только я сначала поскользнулась, а потом только до меня дошло, что и впрямь удержал, да еще и в танец вписал мое падение.

Нечаева засмеялась и вроде бы успокоилась, тем более что княжич уже держал ее за руку, на партнершу по танго и внимания не обращая. А тут зазвучали первые такты вальса, и он склонил голову, приглашая Натали на тур. И, конечно, она приглашение приняла. Марина осталась одна в толпе, не ожидая, что кто-то пригласит и ее.

- Вы позволите, Марина? Вы обещали, - прозвучало совсем рядом.

Ланской! В парадной форме, в начищенных сапогах. Уж не в валенках.

Сердце дрогнуло лишь на миг.

- Конечно, Сергей Александрович, - девушка улыбнулась. Искренне.

А Ланской держал дистанцию в вальсе идеально. Несколько первых тактов он задумчиво изучал лицо партнерши.

- Вы совсем на меня не сердитесь, - не спросил – констатировал.

- Не сержусь, - Марина снова улыбнулась.

- А почему?

- Не получается из вас злодея, Сережа, - засмеялась она, вспомнив его слова.

- А я так старался! – театрально возмутился фельдъегерь, но тут же спросил совсем другим тоном: – А если серьезно, почему?

- Потому что мне объяснили, что быть живой правильно, и что вы мне – друг.

- Мудро! – хмыкнул Ланской и больше об этом спрашивать не стал, поинтересовался другим: - А теперь ответьте мне, юное создание: кто научил вас так танцевать танго?

Марина хихикнула.

- Не поверите, Роза Фернандовна.

Сергей пару мгновений смотрел на нее неверяще, а потом расхохотался, откинув голову и закружив совсем уж быстро.

- Не ожидал.

- Да они с Владимиром Васильевичем просто показали нам, как это танцуют в Кастании. А Мигелито посчитал, что я тоже так смогу. Вот прямо сегодня и посчитал, он мне весь танец подсказывал, что делать.

Ланской снова рассмеялся.

- А вы хитрее, чем кажетесь, Марина Викторовна. На Звягинцева смотреть страшно было, пока вы танцевали.