Потому Звягинцев поспешил сухо распрощаться с молодежью и, как и собирался, в управу зашагал. Злился, сам не зная отчего. А на месте еще и Никита добавил: ржать начал. И над Пальмой, и над пропажей Футикова. Мол, уединился тот где-то с бутылочкой винца, а то и горячей вдовушкой, а Андрей напраслину на человека возводит, потому что самому ему такого счастья не дано.

– Бросай ты эту версию, как бесперспективную, – приказал он внутренне кипящему сыщику. - Не с чего ему в наши дела лезть. А полезет – я ему пропишу ижицу.

И сделал вид, будто закатывает рукава.

А вот привлечение Костика Максимова и прочей мелюзги к обследованию города на предмет котячьего писка Сторинов всецело одобрил. Тем более что дети в такие углы залезть могут, куда взрослому не проскользнуть. Помнил околоточный, как Костик осенью с поисками Ланской им сильно помог.

Звягинцев надеялся уйти и отправиться самому искать подлого журналюгу, раз уж Сторинов так слепо в его невиновность верит, но не тут-то было. У господина околоточного на его счет свои планы имелись. Изволь, стало быть, маг ты наш, в допросах участвовать, каждого иноземного жителя Ухарска проверять на предмет причастности к преступлению. Или хотя бы большую половину, за кем в прошлом имеются учтенные полицией грешки.

Андрей прикинул, сколько эта бесполезная бездумная бодяга займет, и аж голова заранее заболела. Он уже и забыл, как простые полицейские носом землю роют, когда иногда стоило бы просто рассудить логически или там в шкуру похитителя вжиться.

Верно, что-то об этой шкуре сказал он вслух. Поскольку Ланской, что только что вошел и как раз читал телеграмму от старшего фон Пальма, мрачно заметил:

– Ой, не советую. В такую-то шкуру, как у штартанца этого, вживаться – себе дороже. Пожалуй, вызову я к нам полицейского психиатра из Властинца. Пусть писаку освидетельствует. А то вдруг Альберт с папашей своим в сговоре, и никакой он не сумасшедший, а только для прикрытия тут ошивается. Или шпионит, или котят крадет. А если все же больной, совсем плохо: даже обвинения не предъявишь, буде виноват.

– Засада, – мрачно пробасил Сторинов.

Проторчав в участке до вечера, напрасно опрашивая иноземных мастеровых и купчишек, Звягинцев позволил себе небольшое отдохновение. А что, в самом деле? Пашет он на полицию, продыху не зная, так хоть что-то с этого поиметь. И пошел в тир при околотке. А то мастер-то он по стрельбе, конечно, мастер, что в его дипломе выпускном было указано, но если пистолет в руки месяцами не брать, и разучиться недолго. Мысль закралась, что неплохо бы разгрести захламленный черт-те чем подвал и устроить себе там собственный тир. Во дворе дома же не постреляешь - соседи не поймут, почему по мишеням, а не по воронам. Только где на все время взять?

Никита, конечно, покривился, но разрешение на три обоймы выдал, и Андрей их в мишени не без удовольствия расстрелял. Аж настроение поднялось: словно всю злость и усталость выместил. Не надолго. Глянул на те мишени и едва не взвыл. Чуть ли не четверть пуль в десятку не легла, хоть и рядом. Мастер называется! Нет, ниже планки мастера он пока не спустился, но был близок. Определенно, надо чаще тренироваться. Хоть бы и в околоток напрашиваться.

Вышел в итоге Андрей из участка совсем поздно. Извозчиков, что обычно рядом паслись, и след простыл давно, пришлось пешком идти. Вернулся Андрей домой злой и замерзший. Но явно не такой замерзший, как Костик Максимов. Мальчишка вытоптал целый пятачок перед крыльцом, посинел, клацал зубами и даже снежком в ворону на плетне не мог попасть.

– Так чего не вошел-то? Ключ же под крыльцом, не знаешь, что ли? – удивился сыщик.

– Там… – Костик поежился, но вроде даже не от холода. – Кошка. Белая. Прозрачная. И шипит.

- О как! – даже обидно стало Звягинцеву, что призрачная хранительница рода, еще прапрадедова наградная импер-кунша Королевишна постороннему мальчишке показалась, пусть и озлившись, а к нему, хозяину, ни разу не вышла. – При мне не тронет, - успокоил он Максимова. - Пошли в тепло.

Войдя, сыщик первым делом растопил печку, хотя с утра дом еще выстыть не успел. Спроворил чаю. И только когда пацан отмерз и зарумянился, приготовился внимательно слушать.

– Нашли мы два места, – важно достал мятые бумажки и расправил на коленях тот. Были на тех листочках нарисованы, хоть и кривенькие, но самые настоящие планы. – Только ходу нам туда не было. В одном хозяин так шуганул, еле ноги унесли. В другое и вовсе пролезть не вышло, закрыто со всех сторон. А и там, и там мяукало.

– Молодец! – Андрей похлопал Костика по плечу и помог одеться. – Едем в управу!

Сторинов сообщение встретил воодушевленно. Тоже Костика по плечу похлопал – тот аж присел. Пообещал мальчишкам денежное вознаграждение от полиции выписать и отсыпал сразу от щедрот несколько гривенников. Отдал планы полицейским и отправил тех все вызнать и доложить досконально, что за котята и у кого. Благо, полицмейстер заранее открытые ордеры на обыски выписал и велел работать днем и ночью. Сам небось спать пошел. Начальство!

– Ну, служивый! Дале ищите! – напутствовал Никита Костика. - Найдете – самой государыне о вас отпишем.

Костик ахнул, покраснел и довольный убежал поручение исполнять.

– А ты погоди, – окликнул Андрея Никита. – Ты вот еще не знаешь. А тот заводчик, которому одного котенка Володенские посулили, после бала к ним вернулся – у них гостевал-то. Так вот, переоделся, вышел – и тоже пропал.

– С Футиковым вместе по дамам пошли? – едко спросил Андрей.

- Ты не умничай! – огрызнулся околоточный. – А ищи этих двоих. Мои-то ищут, но штат у меня не резиновый. И полицейским хоть когда надо отдыхать.

– А мне не надо?! – вызверился Звягинцев, но сообразив, что так они с Никитой снова разругаются вдрызг, взял под козырек и поспешил ретироваться.

Наутро Марина встретилась с Мигелито и разочаровала того сообщением, что сразу они покупателя куклы искать не пойдут, надо ей сначала про Альберта фон Пальма все разузнать. Княжич, впрочем, не расстроился и в библиотеку пойти согласился с удовольствием. Все ему интересно было в сыщицком деле, а тут и поручение не просто так, а явно к расследованию похищения котят.

Марину радовало уже то, что маменька ее сегодня не работала, а значит, смущающих вопросов о княжиче удастся избежать. Однако им не повезло в другом: никаких произведений штартанского гостя в библиотеке не оказалось.

- Дайте нам тогда подшивки газет столичных. За последние лет пять, пожалуй, - попросила Марина и обратилась к спутнику: - Если он такой знаменитый, не может быть, чтобы о нем ни разу не писали.

- Тогда и штартанские давайте, - потребовал княжич. – Уж в них-то точно про известного писателя будет.

- Ты хорошо знаешь штартанский? – удивилась девушка.

- Я много языков знаю, - равнодушно, совсем не хвастаясь, ответил Мигелито.

Марина завистливо вздохнула.

Они заняли место в читальном зале и вскоре оказались завалены огромными альбомами с газетными листами. Работы предстоял непочатый край. Поделили честно: Мигелито читал иностранную периодику, Марина – отечественную. Причем, парень начал со старых газет, а девушка – с новых.

Часа через три стало понятно, что ничего они не найдут. Не писали газеты об известном литераторе Альберте фон Пальме.

- Сколько ему лет-то? – спросил княжич. – Может, он древность какая, живой классик, а мы не знаем? Хотя, будь он классиком, мы бы его на уроках проходили.

- Не знаю я, сколько ему лет, - вздохнула Клюева – Помню только, на балу кто-то обмолвился, что танцевал с ним. Значит, песок из этого писателя не сыплется. Прям хоть бери и запрос в какое-нибудь штартанское издательство про этого писателя отправляй.

- А это мысль! – обрадовался Мигелито, которому явно надоело дышать книжной пылью. – Пошли на почтамт, отправим депешу.