Вам снится этот сон. В нем запах бергамота

И южная пронзительная ночь.

В нем нет для вас преград, сомнений и барьеров,

Достойны вы всего – и веры и любви.

Лишь пальцем поманить, и юный кабальеро –

На эту ночь ваш знойный визави!

Бурный проигрыш промчался по клавишам, сбивая и без того неровный ритм, который вдруг сменился совсем не похожим на основной, зазвучал ласковым и в то же время повелительным припевом.

Но, детка,

Ваш сон пройдет, и лишь горчинка –

Как бергамот на языке.

Ах, детка,

Вы белозерская снежинка,

Не вам кружиться у моря на песке.

И снова переход, снова слова с надрывом и манящей мечтой. Марина не вслушивалась в них, воспринимала как единое целое с музыкой, а та звала к чему-то дальнему и прекрасному, вместе с певцом рассказывала о невозможном.

Когда отзвучали последние аккорды, тапер резко встал и вышел из зала через дверь в подсобное помещение. Мигелито шумно выдохнул.

- С ума сойти! – произнес и потряс головой. – Никогда бы не подумал, что танго можно спеть на бельском.

- Что? – не поняла Марина.

- Танго. Это кастанийский танец. Очень страстный. И красивый. Здесь его не танцуют – невместно.

- Почему? – спросила Наташа.

- Да у нас и вальс считается почти неприличным, что уж про танго говорить. Хотя в Китеже есть несколько отчаянных голов, которые смогли научиться и теперь устраивают вечера танго в одном миленьком салоне.

- Ты бывал в Китеже?! – восторженно выдохнула Нечаева.

- Я там живу, - растерянно ответил княжич. – Сюда только на каникулы приезжаю. И то не всегда, как дед отпустит.

- К-как живешь?! – кажется, для Натали это стало откровением.

Может, Мигелито и пустился бы в объяснения, но тут начали подавать на стол, а все были голодны. Ели молча. Марина не знала, о чем думали остальные, но сама все еще плыла в неясных экзотических образах, навеянных песней странного тапера. Даже само название – танго – звучало призывом в невиданные страны, полные особой магией неизведанного. И очень хотелось хотя бы увидеть этот танец. А может, и станцевать? Но эта мысль отчего-то вызывала жар, как от пощечин, разливавшийся по лицу.

Общее настроение так и осталось молчаливо-задумчивым, пока они шли к магазину игрушек. Марина жалела, что тапер так больше и не вышел в зал, не спел еще что-нибудь. Может, какая-то другая его песня смогла бы что-то изменить, или приоткрыть завесу тайны несбыточного. А еще ей очень хотелось понять, о чем думает княжич, время от времени поглядывавший то на одну, то на другую девушку. Но спросить Клюева постеснялась.

До нужного магазина дошли быстро, вот только тот оказался закрыт, и сколько ни стучали, а отклика молодые люди не получили.

- Ну чего вы шумите? – распахнула настежь окно в мороз женщина из дома напротив. – Не видите – закрыто! Нечего в праздничный день хулиганить!

- Добрый день, госпожа, - выступил вперед Мигелито, и, едва взглянув на него, скандальная тетка расплылась в улыбке. - Нам очень нужно поговорить с хозяином лавки. Не подскажете, где его можно найти?

- До середины января, скорее всего, в Крувине. Уехал он, к сестре.

- Как уехал? Город же закрыт, - изумилась Марина.

- Так он сегодня закрыт, а Гаврик еще третьего дня отбыл.

- Да быть не может, - нахмурилась Наташа. – Третьего дня я сама в эту лавку заходила.

- Так ты, барышня, днем, наверное, была, а Гавриил Сигизмундович с вечерним поездом уехал. Попрощался еще со мной – чин по чину, да и сел в пролетку наемную. Тут-то близко до вокзала-то, но у него ж багаж несметный. Он каждый год перед Рождеством племянникам гору подарков везет.

- Наташ, так может, у него ту куклу племянница попросила, вот тебе и не отдал? – произнесла Клюева негромко, но соседка торговца услышала.

- Вы про какую куклу, барышни? – спросила тетка с любопытством.

- А если помните, красивая такая, в зеленом, золотом шитом платье в витрине стояла. Большая.

- Ах, эта! Как не помнить. Нет, эту он раньше продал. Кому – не скажу, а только похвастался, что очень уж удачная сделка оказалась. Чуть не вдвое покупатель переплатил.

- Это ж какие деньжищи! – ахнула Наташа.

- О то ж, - покивала женщина. – Да только охота пуще неволи. Видно, кому-то очень понравилась кукла-то.

- А может, вы все же заметили, кто с большой коробкой уходил? – спросил Мигелито и такую умоляющую рожицу состроил, что и камень расплакался бы, а Марина, наоборот, с трудом смех сдержала.

Тетка едва из окна не вывалилась – и не холодно ей! – чтобы милого мальчика пожалеть.

- Ох, сынок, я-то многое вижу, да только в тот день кума ко мне в гости заходила, а она уж как начнет языком молоть, так не до всего. Не смотрела я в окно, оттого не видала.

- Все равно, спасибо вам большое, - слегка поклонился парень. – Очень вы нам помогли.

- Вы еще Щучиху поспрашивайте, во-он в том доме она живет, на первом этаже. Эта уж точно не просмотрела бы. Всем сплетницам сплетница.

- Спасибо огромное! Обязательно спросим.

- Спасибо! И всего вам доброго, - наперебой поддержали девушки.

- С богом, молодежь, - разулыбалась скандалистка и даже перекрестила ребят на прощание.

- Мигелито, тебя на врага выпускать надо! – не выдержав, рассмеялась Марина, когда они отошли подальше. – Экую шавку брехливую горжеткой стелиться заставил.

- Что имеем, тем воюем, - подмигнул ей княжич. Вся его серьезность и задумчивость давно слетели шелухой, парень снова стал веселым, обаятельным и слегка надменным. – Меня вообще все тетки любят. И бабки. Тем и пользуюсь.

- Вот ты прохиндей! – еще больше развеселилась Клюева. – Не зря говорят, что красавчикам верить нельзя.

- С чего бы? Я ей ни словом не солгал, - расхохотался он.

Наташа вздохнула.

- Ладно, ребята, спасибо, что хотели помочь. Нет никакого смысла искать покупателя, я столько не заплачу. Не вышло так и не вышло, не ваша вина. И мне уже домой пора.

- Проводим, - решительно заявил княжич.

- Проводим, - согласилась Марина.

Распрощавшись с Нечаевой у ее дома, Мигелито взялся и Марину сопроводить. Короткий зимний день уже укутывал улицы сумерками, зажигались фонари.

- А как так вышло, что ты живешь в Китеже, а не с родителями? Ну, если ты можешь сказать… – не сдержала любопытства Клюева.

- Да в том нет секрета, - пожал плечами парень. – Я наследник рода, вот дед и взялся меня лично воспитывать.

- Ты? – удивилась девушка. – А как же старший княжич?

- Там странная история, - задумчиво произнес Мигелито. – Мне многое в ней непонятно…

Князь Василий Кириллович Володенский был человеком старой закалки, род свой ценил высоко, а пуще всего за гордость его радел, ибо от веку Володенские императрицам Белозерья служили. Вырастил он двоих сыновей – Кирилла и Владимира. Старший, тогда еще наследник, по стопам отца пошел, в дипломатию, а младший, по мнению князя, не удался. Мигелито не знал, что уж там у отца с дедом произошло, что сбежал Владимир в дальние странствия, но вот встретил он в них Розу Артега-и-Сильва, влюбился, женился, и та ему троих сыновей родила. Но и на тот момент дед к младшему не оттаял, оттого и жили они в Ухарске, что знать князь отпрыска не хотел.

Старший брат тоже был женат, дед сам ему супругу подобрал, да только рожала она одних девчонок. Четверо их было, старшая уж с год замужем, а младшенькой семь всего. Здесь у юного княжича тоже информации не хватало. Вроде как дед из-за того и осерчал, что наследника нет, потребовал, чтобы сын вторую жену взял. А тот отказался даже просто к волхвам сходить. На том и разругались в дым, до сих пор не разговаривают.

А вскоре после того Роза Фернандовна в Китеж приехала на встречу с государыней. Мигелито она тогда с собой возила, он почти взрослый был, одиннадцать лет. Ну, дед с ними и познакомился. Впечатлился. Да еще и матушка-императрица добавила, Розу Фернандовну высоко оценив и даже Дульсинею из своей кошатни ей пожаловав. Тогда Василий Кириллович и постановил, что наследовать титул и состояние его будет старший внук. Но условие поставил: учиться Михаилу Владимировичу в столице, в лучшей гимназии, а там и в университете. Матушка рада не была, а только кто ж от такого шанса для своего ребенка откажется.