— Ты его поймал? Поймал? Хорошо, хорошо, хорошо! — Голос звучал так, словно человек, которому он принадлежал, причмокивал и потирал от удовольствия руки. Говорилось это с немецким или австрийским акцентом, краткий гортанный звук в слове «хорошо» нельзя было не заметить. — Но только действуй аккуратней! Он мне нужен живым. Жак! Генри! Крамер! Быстро! На мостик и к радиорубке!
— Нужен живым? — повторил человек, стоявший напротив меня, повторил мягко и спокойно. — Живым — это может означать: не совсем мертвым… — Он снова начал высасывать кровь из раны на ладони. — Может быть, ты отдашь мне нож мирно и по-доброму? Я предлагаю…
Он придерживался испытанной тактики: ты заговариваешь противника, который вежливо ждет, что же ты ему скажешь, и на середине фразы, когда он меньше всего ожидает этого, ты совершаешь нападение. Прием весьма эффективный. И у меня не было желания испытывать его эффективность на своей шкуре. Правда, я не совсем представлял, как он на меня нападет, но предполагал, что это будет нечто вроде броска вперед — головой или ногами — и что мне, если он свалит меня на палубу, больше с нее не подняться. Во всяком случае, без посторонней помощи. Поэтому я сделал резкий шаг вперед, ткнул ему в лицо свой фонарик и нажал на кнопку, увидев, как его ослепленные светом глаза на миг закрылись, ударил ногой в пах. Удар, увы, был не таким сильным, на какой я рассчитывал, так как моя правая нога все еще была полумертвой, да к тому же из-за темноты я не мог хорошенько примериться. Но, даже от такого удара он должен был упасть и корчиться на палубе, вопя от боли. Но он стоял, правда, не в силах пошевелиться, лишь наклонившись вперед и обхватив руками низ живота. Нет, это был какой-то сверхчеловек.
Я когда-то видел в Базельском зоопарке гориллу, большую черную тварь, которая рвала руками толстые автомобильные покрышки и считала это легким упражнением для пальцев. Так вот я предпочел бы сейчас оказаться в одной клетке с этой гориллой, чем здесь, когда этот парень придет в себя после удара. Я не стал ждать этого момента. Подобрав и спрятав нож, прихрамывая, стараясь двигаться как можно быстрее, я проковылял за угол радиорубки, взобрался в спасательный плот на ее крыше и распластался там.
И вовремя. У трапа, ведущего на мостик, уже показались бегущие фигуры, некоторые с фонарями. Они перекрыли мне путь к спасению — на корму, к веревке с обрезиненным крюком на конце, по которой я забрался на борт. Вся носовая и средняя часть судна осветились ярким резким светом. Лампа на фок-мачте вызывала у меня ощущение мухи на белой стене. Я плотнее прижался к днищу плота, словно хотел его выдавить.
Слышен был топот ног по ступеням трапа, вот топот приближается к радиорубке. Раздались встревоженные голоса, громкие проклятия — это обнаружен едва не задушивший меня парень. Его голоса я не слышал и пришел к выводу, что он еще не мог говорить. Резкий голос с немецким акцентом рявкнул:
— Раскудахтались как куры! Тихо! Жак, автомат при тебе?
— Да, капитан! — Жак говорил спокойно, голос был уверенный, и при определенных обстоятельствах я счел бы его приятным. Но в теперешнем положении меня мало заботило, приятен он или нет.
— Отправляйся на корму! Встань там и смотри в оба. А мы пройдем на нос и прочешем весь корабль до кормы. Если он не сдастся, стреляй по ногам. Мне он нужен живым!
Боже ты мой! Это похуже, чем кольт! Тут дело пахло не одной пулей, а целой очередью. Я понятия не имел, какой автомат у этого Жака. Возможно, он при каждом нажатии на спуск выпускал по дюжине пуль. Будет стрелять по ногам. — Я почувствовал, что мои ноги рефлекторно уже начали готовиться к предстоящему попаданию пуль, как-будто это могло чем-то помочь.
— А что делать, если он прыгнет за борт, сэр?
— Неужели мне нужно учить тебя, Жак?
— Нет, сэр, не надо.
Я был не глупее Жака, и мне тоже не нужно было ничего объяснять. У меня была лишь минута на спасение, не больше. Стараясь двигаться бесшумно, я прополз по крыше радиорубки к ее краю, к правому борту. С этой стороны ни одного из моих преследователей в данный момент не было. Моментально спустившись на палубу, метнулся к рулевой рубке.
Внутри рубки было достаточно светло — лампы снаружи старались вовсю. Я присел на корточки, чтобы быть как можно менее бросающимся в глаза, огляделся, и мой взгляд почти сразу упал на металлический ящик с сигнальными ракетами — именно он-то мне и нужен.
Быстрыми движениями ножа я перерезал веревки, которыми ящик был прикреплен к полу. Связал веревки в одну, получилась веревка метра три длиной, которую я привязал к одной из ручек ящика. После этого я вытащил из кармана пластиковый пакет и быстро стянул куртку и брюки, которые были надеты поверх костюма аквалангиста. Я засунул их в пластиковый пакет и привязал его к поясу.
Куртка и брюки были очень важными атрибутами. Фигура, которая разгуливала бы по «Нантсвиллу» в костюме аквалангиста, вряд ли осталась бы незамеченной. А в полутьме, в этой верхней одежде, меня могли принять за члена экипажа. Да так оно и было дважды — правда лишь один раз мне это сошло с рук.
Эта верхняя одежда была необходима, и когда я средь бела дня покидал Торбейскую гавань. Вид человека в костюме аквалангиста, который в конце дня собрался на резиновой лодке в море, тоже привлек бы ненужное внимание.
Все еще пригибаясь, я вышел через дверь рулевой рубки на правое крыло мостика, подошел к леерному ограждению и выпрямился. Я был вынужден это сделать. Риск неизбежен. Сейчас или никогда! Я слышал шаги приближающейся команды, которая шла цепочкой со стороны носа. Я перекинул ящик с ракетами через борт и, наклонившись над водой, начал его раскачивать на веревке из стороны в сторону.
Ящик весил по меньшей мере двадцать килограмм, но я был в таком состоянии, что этого не замечал. С каждым взмахом ящик все больше отклонялся от вертикали. Наконец отклонение достигло сорока пяти градусов. Видимо, это было большее, чего я мог достичь. Время вышло. У меня было такое чувство, будто я нахожусь у всех на глазах, в центре внимания, как какой-нибудь циркач-канатоходец, освещенный дюжиной прожекторов. Когда ящичек, описав очередную дугу, находился ближе всего к корме, я выпустил веревку из рук и упал на палубу за кучу парусины, которую натягивают на мостике в штормовую погоду. Не успел я это сделать, как вспомнил, что не проделал дыр в проклятом ящике. Я не знал, погрузится ли он на дно или останется на поверхности, но зато представлял, что будет со мной, если он не затонет. Ясно было и другое: ломать над этим голову поздно.
Я услышал, как с кормы, раздался чей-то крик, и пришел к выводу, что меня обнаружили. Но я ошибся. Буквально через секунду прозвучал громкий, успокаивающий душу шлепок в воду, и голос, принадлежащий Жаку, прокричал:
— Он прыгнул за борт! По правому борту, за мостиком! Быстро включите прожектор!
Должно быть, как ему и было приказано, Жак отправился на корму и, увидев оттуда падение в воду темного предмета, сделал единственный логически напрашивающийся вывод, и этими тремя короткими предложениями объяснил своим приятелям все, что им требовалось знать: что случилось и где, и что им нужно сделать, чтобы помочь ему понаделать во мне дырок.
Люди, шедшие цепью, бросились на корму и пробежали прямо подо мной, лежащим за кучей парусины на краю мостика.
— Ты его видишь, Жак? — капитан Имри говорил очень быстро и спокойно.
— Пока нет, сэр!
— Он сейчас должен вынырнуть на поверхность! — В душе я пожелал, чтобы он не был так чертовски самоуверен. — Воздух у него быстро кончится после такого прыжка. Крамер, возьми двух человек с фонарями и спускайте шлюпку!
— Слушаюсь, сэр!
— Генри — ящик с гранатами для Крамера! Карло — на мостик, прожектор на правый борт!
Гранаты! Я почувствовал, как холодок побежал по спине, — подводный взрыв раз в двадцать опаснее для человека, чем такой же на суше, я же через несколько минут обязательно должен быть в воде. Шлюпка, гранаты — с этим ничего не поделаешь. Но прожектор? Вот же он, в полуметре над моей головой! Я уже держал кабель прожектора в левой руке, а нож в правой, но в последний момент все же сообразил, что разрезать кабель, это все равно что закричать: «Я здесь, а не в воде! Ловите меня!» Если стукну Карло по голове, когда он поднимется ко мне по трапу, это тоже будет равнозначно такому крику. Таких людей вокруг пальца дважды не обведешь. Стараясь двигаться быстро, я проковылял через рулевую рубку на левый борт, спустился по трапу и отправился на нос. Мне нужна якорная цепь. Прыгать за борт нельзя — наверняка услышат. На носу никого не было.
