С последним утверждением я совершенно не согласен. Из приведенных примеров не видна, во всяком случае, необходимость этой гипотезы.
Особый вид загадки представляет собою загадка с единичной разгадкой типа Самсоновской:
«От ядущего ядомое изыде и от крепкого сладкое».
В этих загадках разгадкой служит обыкновенно единичный предмет, известный только одному загадчику. В сказках обычно такая загадка задается третьей, как самая трудная, или же служит ответной загадкой. Иногда она разрешается не словесным ответом, а показыванием предмета; например, у Андерсена на третий вопрос королевы «О чем я думаю?» жених показывает отрубленную голову тролля.
Иногда загадывание начинается с загадки такого типа (Белоз. Сказ. № 78). Загадывает Иван Дурачок:
«Ехал на батюшке, сидел на матушке, братом правил, сестрой погонял». Разгадка: «Дал лошадь батька, я на батьке и ехал, на матушкины деньги седло, а на братовы узда, а на сестровы погонялочка».
Того же типа, т. е. рассказом про единичный случай, является загадка жены Соломона.
«Сижу на царе, а гляжу на короля».
В известном бродячем сюжете «Император и аббат» на третий вопрос короля «А что у меня на уме?» спрашиваемый (учитель, работник, псаломщик) отвечает: «Вы думаете, что говорите с кем-то, а говорите на самом деле с тем-то». Таким образом, из трех задач третья имеет единичную разгадку (подмен).
Такого рода загадка, по существу, неразгадываема – неразрешаема. Ложной разгадки в ней нет. Воспринимается она на фоне обычной загадки.
Одна загадка этого типа уже известна нам – это загадка о лошади, купленной на деньги отца, и т. д.
Даю вторую загадку:
Ну, он ночевал дома, опять срешатается к ней загадывать, а перед этим Иван, крестьянский сын, конным потом умылся, гривой утерся и поезжает к ней. Она спрашивает: «Што приехал, загадывать или отгадывать?» – «Загадывать», – и говорит: «Садился на коня, умывался не росой, не водой, утирался не шелком, не платком». Марфа-царевна не могла отгадать.
На третий раз приезжает Иван, крестьянский сын, берет с собой ружье. Летит стадо гусей. Иван, крестьянский сын, подстрелил гуся на лету, выкопал две ямки, одну повыше, другую пониже, этого гуся сварил, а в нижний огоницка клал, а кушал – вышел на деревинку, на самой вершинке съел. К Марфе-царевне и приезжает опять загадывать третий раз. Она спрашивает: «Што, загадывать?» – «Загадывать». – «Ну, загадывай». Он и говорит: «Ехал на коне, летело стадо гусей, я гуся сострелил на лету и сварил не на земле, не на воде и скушал повыше лесу». Она поглядела в загадывальник, не могла отгадать.
Далее идет вторая часть с загадками совершенно другого рода.
Обращаем внимание на подчеркивание в первой части единственности загадки – ее нет в загадывальниках. Такие загадки напоминают существующие в современной устной традиции «армянские загадки», также неразгадываемые. Ощущаются эти загадки на фоне обычной традиционной разгадываемой загадки.
Новелла ошибки
Как я писал уже, простейшая форма сюжетного построения есть ступенчатое развертывание. При ступенчатом развертывании каждая следующая ступень отличается от предыдущей качественно или количественно. Обычно ступенчатое построение развертывает построение кольцевое.
Возьмем, например, «В 80 дней вокруг света» Жюль Верна; в ней – ступени приключения, а кольцевая новелла – это случай с ошибкой в дне, происшедший вследствие направления путешествия.
В авантюрных романах кольцевая новелла очень часто строится на узнавании.
В «Жиль Блазе» одна из новелл использована для развязки. Эта новелла по построению не отличается от других. Скорее всего, ощущение конца достигается в этом романе тем, что изменяется отношение писателя к герою. В конце романа мы видим Жиль Блаза (как Лазарильо в раннем плутовском романе «Лазарильо из Тормес») женатым, оседлым и, очевидно, обманутым. Автор вводит в свое отношение к герою ноту иронии.
Гораздо чаще в основу обрамляющей новеллы кладется ошибка, как в приведенном примере у Жюль Верна.
Для простоты рассмотрим сперва ошибку в новелле, потом в романе.
Очень много новелл основано на ошибке.
Возьмем пример из рассказов А. Чехова. Дано: у священников и у социалистов длинные волосы. Необходимо смешать их. Мотивировка – баня.
У Мопассана настоящие драгоценности смешаны с фальшивыми. Возможны два случая.
1) Фальшивые драгоценности приняты за настоящие. Это случай «Ожерелье». Молодая дама берет у своей подруги надеть ожерелье, теряет его. Покупает похожее в долг и отдает. Тратит всю свою молодость на то, чтобы заплатить долг, – оказывается, что ожерелье, взятое напрокат, было фальшивое.
2) Настоящие драгоценности приняты за фальшивые. Это случай «Драгоценности». Жена и муж живут счастливо, у нее один недостаток: любовь к фальшивым драгоценностям. Жена умирает. Муж нуждается и хочет продать за гроши «фальшивые» драгоценности. Они оказываются настоящими. Ими оплачены были ее измены.
В фольклоре: сын принимает легших в его кровать мать и отца за свою жену и ее любовника. Убивает их (легенды о Юлиане).
У Чехова муж попадает в чужую комнату и принимает спящих жильцов за жену и ее любовника.
В других случаях: брат, сын, муж принимаются за любовника.
Любя, один добивается, другой сопротивляется, – в битве то же отношение. Отсюда обычный образ любовь-битва.
О лестница! Путем должна была ты быть,
По этому пути Ромео мой прекрасный
Пройти хотел в ночи к постели нашей брачной.
Дай мне совет, как выиграть мне битву,
В которой потерять должна я непорочность.
Этот же мотив у Лукреция в «Природе вещей». То же у Апулея в «Золотом осле».
Обратная метафора обычна в народной поэзии: битва как любовь, как свадьба (смотри «Слово о полку Игореве»).
Любя возятся – убивая возятся. Получена возможность создать параллели. У Мопассана параллель дана как ошибка. Это новелла «Преступление дядюшки Бонара». Старик принимает возню молодоженов за убийство.
Женщина может спать еще со своими детьми. Отсюда можно вывести случай неузнавания.
«Приходит к своей фатерке, окошацьки у них были по краям земли, – в окошацьке посмотрел: спит там женщина, два молодца по сторону, по другу. Вынимает он саблю, хоцет им голову отсиц. „Замахнись, а не ударь“. Замахнулся, а не удариу и зашоу в фатеру. Разбудил жонку со сна, она его не узнала: он говорит: „Голубушка, какие-то у тебя мужики?“ Она говорит: „А это у меня сынова“» (То же Ончуков 155. Иван Несчастный).
Муж, приехавший к своей жене, видит ее спящей с каким-то молодцом. Это его сын.
Таким образом, новеллы с ошибкой похожи на новеллы с каламбуром. В каламбуре дается обычное значение слова, потом новое значение слова и обоснования смешения. Мотивировка – общность словесного знака для двух различных понятий.
В новелле ошибок смешение двух данных понятий мотивировано внешним сходством положений при возможности двойственного осмысления.
Новелла ошибок, она же новелла тайн, отличается, с другой стороны, и от новеллы с параллелизмом.
Последняя разновидность новеллы типична, как я уже говорил, для Мопассана.
Новелла с параллелизмом
В новелле, основанной на параллелизме, мы имеем сравнения двух предметов.
Например, судьба женщины сравнивается с судьбой собаки или с судьбой раздавленной лани и т. д. Сравнение дается обычно в двух кусках, в двух как бы самостоятельных новеллах, соединенных между собою часто только единством рассказчика или местом действия.
Не привожу примеров, так как примерами могут служить почти все новеллы Мопассана.
В новелле же и в романе тайн мы имеем не сравнение, а вытеснение одним предметом другого.
При развертывании новеллы в роман момент разгадки все более теряет смысл. Параллелизм преобладает над пересечением.
