- Ого, какие познания! – удивилась Лариса.

- Невидимость – лучшее из качеств Ангелов. К сожалению, и худшее. Мы видим все ваши ужасные деяния.

Лариса набрала шифр, внутри сейфа что-то щелкнула и дверка открылась. Она протянула руку и осторожно вынула папку и деньги, перетянутые резинкой.

Деньги отложила в сторону, а вот папочку открыла ради интереса. В ней лежал дубликат того документа, что объяснял всё.

- Да, сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется, - присвистнула Лариса.

- Что там? – заглянул удивленно Ангел через её плечо.

- А ты мне говоришь о каком-то терпении, во главу угла ставишь смирение, желаешь быть удобной. Ой, какая же ты дура была, когда была живой!

Ангел повесил голову, опустил крылья и засопел.

- Ты хоть понимаешь, что тебя просто использовали?!

Ангел нахмурился.

- Они были моей семьей, - Ангел задышал так, словно хотел заплакать.

- Какая семья, ты головой об угол долбанулась? Тебя тут унижали, ты была ковриком, о который вытирали ноги. Да у тебя муж под твоим носом с другой спит!

Ангел засопел ещё сильнее и исчез.

- Дура!!!! Ты дура!!!- орала злая Лариса в пустоту. – Ну, как можно быть такой глупой? Как можно настолько доверять людям!!!! Ой, не попалась ты мне в те времена, а то бы выпорола я тебя хворостиной.

Она сердилась, а когда Тамара сердилась, она шла жрать! Да, тело у неё теперь было Ларисино, но вот мозги работали так, словно это было прежнее тело Тамары.

Поэтому. Придя на кухню, она замесила тесто. И пока оно поднималась, нашла замаринованное мясо, начистила картошки, выложила все это на противень, посыпала специями и поставила в духовку запекаться.

Через полчаса по всей квартире растекся такой аромат, что у соседей слюнки потекли. А Лариса уже разливала по формам тесто.

И тут раздался звонок в дверь.

На этот раз она не стала распахивать дверь перед незнакомцами, а посмотрела в дверной глазок и спросила: Кто там.

- Это я, Моисей Иосифович, ваш семейный нотариус, - проблеял пожилой мужчин за дверями.

- А нужно-то вам что? – удивилась Лариса.

- Так ваш муж меня вызвал сегодня с утра, - мужчина тоже удивился, в его позе, выражение лица читалась такая растерянность, что ему с трудом давались слова.

Замок щелкнул, и дверь открылась.

- Ну, проходите, раз пришли, - пригласила его внутрь Лариса.

Моисей Иосифович с ещё большим удивлением посмотрел на неё, и тут Лариса поняла, что образ прежней Ларисы никак не бьется с тем, что она транслирует сейчас.

- Проходите в гостиную, а зачем он вас вызвал?- Лариса провожала гостя, с удивлением разглядывая того.

- Так он попросил принести документы на подпись, сказал, что это очень срочно. Разве он с вами предварительно не согласовал?

- Не-а, - отрицательно покачала головой Лариса. – Видите ли, его увезли в больничку, когда он будет, не известно. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

Нотариус замялся, но все же примостился на краешке стула.

- Так мы с вами не сможем подписать документы, так как там требуются две подписи, - развел руками нотариус.

- А вы давайте мне эти документы, я ознакомлюсь, а потом мы все подпишем, - радостно предложила Лариса.

- Но ваш муж…он просил документы передать ему в руки.

- Но его нет. Поэтому давайте мне их, мы их подпишем и у вас завизируем.

Нотариус помялся, но затем достал из портфеля прозрачную папку и передал в руки Ларисы. Она лишь положила папку на край стола и кивнула головой, давая понять, что аудиенция окончена.

Нотариус поспешил на выход. В дверях он обернулся, замялся, но потом кивнул на прощание головой и ушёл. Ларису же съедало любопытство, что там могло быть в этой папке. Она быстро вернулась к столу и выдернула документы из файла. Несколько минут ей хватило, чтобы пробежаться по тексу и понять его суть.

- Ах ты, скунс вонючий, ишь что задумал, - прошипела злобно Лариса. – Ну, держись, я теперь тебе не только гениталии отчекрыжу, я тебе аппендицит трижды вырежу!

Ларисе вновь захотелось жрать. Кексы доходили до кондиции в духовке, по кухне растекался аромат кардамона и острых специй. Она отрезала себя кусок мяса и положила на тарелку овощи. Вот только поесть ей не дали. Вновь раздалась трель дверного звонка.

- Етить твою налево, - она подошла к двери и резко её открыла. На пороге стоял все тот же полицейский.

- Это я, - проблеял тот, разглядывая злобное лицо хозяйки дома.

- Вы пожрать мне дадите! – рявкнула она. - Второй день голодная, маковой росинки во рту не было!

- Извините меня, хозяюшка, но я вот тоже до сих пор не ел, - и полицейский повел носом, так вкусно пахло в этой квартире.

- Проходите, - кивнула ему Лариса. – Обувь снимайте, у меня мыто!

Полицейский засуетился.

- Да у меня дело небольшой, может, сразу все и решим.

- А жрать вы в сапогах и шинели будете? – оглянулась на него Лариса, она уже направила свои стопы в кухню.

Полицейский замер на минуту, а потом до него дошло, что здесь ещё и покормить могут, и он быстро снял обувь и повесил верхнюю одежду на крючок.

Через несколько минут они сидели вместе за столом и ели то, что приготовила Лариса.

- Меня так-то Никитой Сергеевичем кличут, - представился полицейский. – Я ваш участковый. Работать то у нас некому, вот на меня все и свалили, приходится ходить и разбираться. Ох и вкусно вы готовите, хозяюшка.

Лариса подкладывала кусочки мясца мужчине. Ей нравилось, когда её хвалили и с удовольствием ели то, что она приготовила.

- Тут ведь вот какое дело, хозяюшка, на вас дамочка одна пожаловалась, заявление написала. Якобы вы Кристине Львовне Любомировой нанесли телесные повреждения, когда мужу причиндалы кипятком залили, - полицейский перестал жевать и внимательно посмотрел на Ларису.

- Ой, тут такое дело, полюбовница эта моего мужа, спит с ним прямо у меня на глазах, страх потеряли. Ничего я ей не делала. Просто она упала неудачно, когда я на кухне готовила. Ну, масло у меня разлилось. А пока ручонками своими погаными по сторонам махала, так уронила на себя миску с тестом.

- И все? – спросил Никита Сергеевич.

- И все, ничего я ей не делала, - с серьезным лицом пояснила Лариса. – Если бы я что-то ей сделал, то её бы сейчас в реанимации откачивали бы, я бы ей руки и ноги переломала и позвоночник выдернула бы.

- Не сомневаюсь, хозяюшка, - кивнул полицейский. – Я её на освидетельствование пошлю, если ничего, кроме одного синяка на ней не найдем, то вы можете написать на неё заявление на клевету.

- Ничего я писать не буду. Лучше выкину её с балкона, когда она в следующий раз притащится.

- Не, не, не, не надо наносить тяжелые телесные повреждения, за это могут посадить, а вам зачем неприятности. Вы лучше замки поменяйте, чтобы никто к вам в дом не ломился.

- И то правда! А как мне их поменять? Праздники же?

- А за вкусный обед, хозяюшка, я к тебе одного человечка пришлю, он самый лучший мастер на районе, у него и замки завсегда есть. Ты ему рюмочку налей и закусь поставь, так он тебе все сделает.

Через час у Ларисы уже были поменяны замки, починены краны, и мастер с удовольствием чокался рюмочкой с доброй хозяйкой.

На следующий день Лариса встала с желанием поменять в своей жизни все. Кардинально, без угрызения совести, выбросить все, что до этого мешало.

- И так, вещи семейки я вчера выкинула, теперь в моих шкафах пусто, - она стояла перед зеркалом и рассматривала себя. – Одеть мне нечего, да и видок у меня, как у покойницы, что уже заветрелась.

Она пропустила сквозь пальцы волосы. Те висели паклей, расщеплялись на кончиках, были тусклыми и безжизненными.

- Если меня жизнь, то надо начинать с себя, - заключила Лариса и пошла на кухню.

Она заварила себе кофе, сыпнула специй, втянула аромат благородного напитка. Маленькая чашечка черного кофе взбодрила. А кусок свежеиспеченного кекса придал пикантность этой маленькой чашке кофе.