- Какая она у тебя была жирная, как ты с ней спал? – прошипела любовница, прижимаясь к её мужу.

Душа Тамары «сцепила зубы» и зло глянула на шмару.

- Ой, и не говори, когда трахал её, то всегда тебя представлял, здорово, что она сдохла, - улыбнулся муж своей прошмандовке.

Их никто не слышал, кроме души. Та слышат даже самый тихий шёпот.

Из машины выгрузили венки и цветы. К мужу подошли два служителя кладбища.

- Накинуть бы пару тыщёнок, господин хороший, могилу капать умаялись, гроб большой, - и служитель протянул требовательно руку.

Муж замялся, покопался в карманах и вынул две замусоленные бумажки. Те исчезли в карманах мужиков, как по мановению волшебной палочки. Гроб подняли и понесли.

- Ты деньгами то не раскидывайся, - поучала любовница.

- Ну, дорогая, теперь все наше, главное её киллер вместе с ней сдох, платить никому не придется.

Киллер…все наше…её хотели убить.

Что это было? Он хотел её смерти? Господи!

И тут же из пространства рядом с душой возник Ангел. Обнял её своими крыльями, пытаясь смягчить удар.

Но душа дико выла, умирая вместе с телом. Любовь кончилась. Её никто не любил, он желал ей смерти.

Если бы у души был мозг, то он сейчас бы взорвался.

- Он хотел меня убить, чтобы получить все? – всхлипывала душа, утирая слезы хитоном Ангела. – Какой ужас!

В этот момент процессия засеменила по скользкой дорожке из глины в сторону выкопанной могилы. В руках её мужа были две жалкие гвоздки.

- Даже на цветы денег пожалел, - тоскливо подметила душа.

А потом в злом порыве она толкнула мужа в спину. Нет, у духов нет возможности использовать физическую силу, но иногда и ментальной хватает. Ангел ей помог.

В этот момент муж, что замыкал процессию вместе со своей любовницей. Он поскользнулся, его резко бросила вперед, как от какого-то толчка. Он раскинул руки, а любовница не успела выдернуть свою руку из его, и они, громко вскрикнув, шмякнулись мордами в грязь. Передние ряды зашушукались, стали оглядываться. На лицах её коллег и немногочисленных подруг появились злорадные улыбочки.

Муж же, матерясь и чертыхаясь, поднялся, отряхнулся и зло отшвырнул вялые гвоздички. Те отлетели и повисли на чужом и старом ржавом памятнике. Из могилы возникла душа бабули. Она принюхалась к цветочкам и просияла.

- Обо мне вспомнили, милые мои…

Душа Тамары хотела было что-то сказать, но Ангел её одернул.

- Не мешай ей возрадоваться! Дай бог вознесется…

- А почему она не вознеслась сразу? – удивилась душа Тамары.

- Так была озабочена делами домашними, сыновьями непутевыми, внуками непослушными, что призыва Господня не услышала, а теперь ждет, когда внучки помянут бабушку. Так и ходит по Земле грешной неприкаянная.

Душа Тамары со страхом посмотрела на неприкаянную. Нет! Она так не хочет. Её и поминать будет особо некому. Родители давно в могиле. Детей она не родила, заболевание у неё какое-то мудреное нашли. А тут ещё и муж, объелся груш. Даже не дождался её похорон. Тот явно её вспоминать не будет.

И что тогда?

Она вот также будет сидеть у своей могилы и ждать, чтобы хоть кто-нибудь к ней пришёл?

- Нет! Нет! Я так не хочу!

- Ты выбрала свой путь! – возликовал Ангел.

Они вновь оказались перед Архангелом Михаилом.

- Ну, и какое твое решение?

- Я хочу прожить жизнь земную, - уверенно и твердо сказала душа Тамары.

- Да будет так, - воскликнул Ангел.

И в тот же момент облака над ним сгустились, сияние померкло. Потом стало совсем холодно и темно. Где-то неприятно пищало, и в мозгу мигала красная лампочка.

Потом до неё донесся голос.

- Проводником тебе мы посылаем душу, она будет твоим Ангелом-хранителем…

Громкий писк разорвал пространство. Яркий свет ударил в глаза.

- Она проснулась! – раздалось рядом.

- Ну, слава богу!

И она открыла глаза.

В глазах, словно песок насыпали, печёт в груди и голова кружится. Взгляд упирается в светящие точки на потолке, по которому ползёт трещина. Рядом что-то неприятно пищит, разрывая барабанные перепонки. Слабый вздох, легкие с шумом раскрываются и скрипят, как меха на старой гармошке.

- Воды…

Во рту сухо, как в пустыне Сахара в жаркий полдень.

- Воды…

- Она очнулась, - голос спокойный, уверенный, и над ней склоняется пожилой мужчина в белой шапочке, у него очки в тонкой оправе и небольшая бородка.

- Пить, - вновь попросила она.

- Дайте ей воды, - командует он кому-то невидимому.

И тут же в губы упирается трубочка, а ноздри щекочет запах воды. Первые глотки болезненные, как будто пьешь не воду, а расплавленный свинец. А потом вдруг ощущаешь прохладу, и жадно начинаешь пить.

Она пила и пила, никак не могла напиться.

- Хватит, много сразу вредно, - вновь раздался голос.

Она попыталась повернуть голову, но в тот же миг поняла, что голова зафиксирована.

- Не вертитесь, девушка, у вас шея зафиксирована в ортезе. Это ж надо умудриться так упасть, что головой о чугунные перила стукнуться. Это просто ваше счастье, что вы отделались гематомой и сотрясением мозга.

Она смотрела на врача и ничего не понимала. Кто она? Где она упала? И где она сейчас? Кто её родственники? А где она живет?

Она испуганно таращилась на врача.

- Тут родственники пришли к пострадавшей, - в палату забежала медицинская сестра. – Просят пустить.

- Только недолго, пациентке пока трудно говорить, и надо меньше информации, - доктор выскочил из палаты. И в тот же миг туда вошли трое.

Это была женщина лет шестидесяти, молодая женщина лет тридцати и мужчина, лет так от тридцати пяти до сорока.

На голове пожилой тетки была хала из черных с сединой волос, черные усы на лице, и огромные брови, Леня Брежнев мог позавидовать их густоте и ширине. Тетка походила чем-то на Буденного, но ей надо было выдать шашку и папаху. Ходила тетка переваливаясь как гусыня, потому что обладала такой «кормой», что не в каждую дверь такая корма проходила, поэтому в двери тетка прошла боком.

Девушка, что забежала вслед за ней, была очень похожа на мать, разве что усов ещё не было, да и «корма» была поменьше, но зачатки того и того уже были.

Мужчина же был субтильным, с бледным и длинным лицом, ранними залысинами. Бесцветные его глаза суетливо бегали из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть немногочисленные предметы, находящиеся в палате. Он словно боялся посмотреть ей в глаза.

- И чего ты тут разлеглась? – начала тетка, без всякого приветствия. – Дома пол не помыт, стирки целый воз, скоро праздник. Надо по магазинам бегать, продукты покупать, салаты строгать, а ты тут валяешься.

Тетка вызывала глухое раздражение, хотя она её не знала. Но голос, запах удушливых духов, сам вид порождал в ней такую злость, что она готова была задушить тетку голыми руками.

- Да, милая, ты уж поправляйся быстрее, пять дней до праздника, - заюлил мужчина.

Он вызвал у неё чувство отвращения. Как будто она шла, шла и наступила в экскременты.

- Не че симулировать, - поддакнула девица.

- Вы кто? – спросила она.

И всё семейство замолчало. Пришедшие к ней люди приходились родственниками друг другу, она поняла это сразу, как только их увидела. У них у всех были схожие черты. Вот только кем они приходились ей?

- Ты головой ударилась что ли? – проворчала тетка.

- Да, - насколько это было возможно, кивнула она.

- Понятно…

Тетка хищно посмотрела на неё.

- То есть ты ничегошеньки не помнишь?

- Нет.

- Мы тебе бумажки принесем, подписать надо, - усмехнулась тетка.

- Зачем? А вы кто? – опять спросила она.

- Милая, я твой муж, - сюсюкая, сказал мужчина, - а это моя мама и моя сестра. Ты нам обещала документы подписать, но исчезла, а потом мы тебя нашли в больнице.

- А где моя мама? – спросила осторожно она.

- А твои родители померли, ты в детдоме росла, - вновь залебезил её муж.