В дело пошло полотенце — тряпок в библиотеке Тиль не держала, если держала вообще. Где-то на кухне что-то должно быть… Она присела, собирая воду обратно в таз. Вот как так получается, что-то, что правильно, противоречит всем нашим представлениям о спокойном счастье?..
Он перехватил ее пальцы, забрал полотенце, отжал. Тильда молча покосилась на мужа, вода журчала в тазик неровными порциями. Свыкся.
— Помочь кому? — спросил он едко, но уже без возмущения. И ответил сам: — Твоей гадкой младшей сестре. Сохранить трон, который недавно мечтал отнять.
Закатил глаза к потолку.
— Мечтал о таком всю жизнь, — и, подавшись вперед, чмокнул жену в щеку. Тепло улыбнулся: — Ты еще не стала фрейлиной, а уже крутишь интриги, трусишка.
— Так ты согласен? — воскликнула Тильда.
— Это куда хуже, чем дежурить на ночной страже в лавке… — закусил губу Чак. — Это же расстаться неизвестно на сколько и бороться в одиночку. За то, во что я не верю. Без тебя. Ты куда круче меня в подсовывании испытаний, Тильдик, признаю.
— Я не…
— Подумать только! Еще и во всеуслышание будет объявлено, кто я такой, — он с силой провел руками по волосам и подмигнул жене, кладя мокрое полотенце на край тазика. — Да за такой вестью Джарлет с того, другого света вернется, чтобы мне съездить по ушам.
Его хохот над собственной шуткой казался слегка натянутым. Вот же горе луковое… Тильда потянула его за руки подняться, подвела к диванчику, усадила, села рядом. Провела рукой по огненным волосам ласково, потрепала по щеке. Подождала, пока муж посмотрит на нее. И поцеловала его в нос.
— Может, и не во всеуслышание… А Джарлет не узнает.
Он нежно снял ее ладонь со своего лица и приложил к сердцу.
— Про дядю Тири мы тоже были уверены, что не узнает. И вот — пожалуйста… Но мы прорвемся, верно?
Тильда, снова шмыгая носом, кивнула. Кастеллет обнял жену, и они откинулись на спинку диванчика. Она поджала замерзающие снова ноги под себя.
— Жаль только, что не вместе…
— Хотя бы знание того, что тебе тоже жаль, трусишка, будет поддерживать меня. Не смей там простужаться! Уже вся ледяная… Я ведь с ума сойду…
Она засмеялась тихонько и прижалась к мужу сильнее. Через минуту Кастеллет спросил:
— А что, если этот Аян тоже решит прибрать к рукам трон и окажется хуже дяди Тири? Что мы о нем знаем?
— Я… надеялась, что ты что-то знаешь… — встревоженно подняла лицо Тильда от его груди.
— Да ничего толком. Мне так и не удалось добраться до Затерянной столицы. А ты доберешься… Счастливица…
— Не представляю, как я доберусь туда без тебя…
— Доберешься… Хотя это не одно и то же, как если бы со мной.
На такое хвастливое заявление Тильда Сваль снова рассмеялась и двинула его в бок. Какой он все-таки хороший, хотя и пакостник, и хитрец, и эгоист…
— Жить без тебя тоже можно, но это совсем другая жизнь… Не хочу такую…
Отправление Ис в Затерянную Столицу Тополя происходило с размахом не меньшим, чем праздник Последнего дня осени. На площади Увядших Роз собрался, наверное, весь Стольный. Послы, слуги, горожане, приезжие… Риньи и Тенор спорили по поводу того, кто будет первой скрипкой, Фрида держала маленького Тенора на руках, пока Виннифреда сплетничала с товарками. Бимсу делал Фриде какие-то им одним понятные знаки. Фрейлина Тия неприязненно вытягивала шею, пытаясь разглядеть Тильду Сваль, так нахально отобравшую ее должность в этом путешествии. Тильда Сваль держалась за локоть своего мужа, пробивающегося сквозь толпу к постаменту. Вид у нее был растерянный и обреченный. Ниргаве видно не было, зато Таурон просто светился самодовольством, несмотря на неусыпный надзор серьезного донельзя Барти Блэквинга. По другую сторону от друида-мятежника стояла низенькая Квилла Мель, строго блистая круглыми очками на свету. Докторица заявила, что ментальное состояние Таурона сомнительно, а потому проводнику необходимо постоянное наблюдение специалиста, так что она отправляется с ее императорским величеством, и обсуждать здесь, ваше величество, нечего. Вы ведь не хотите закончить в овраге, если с ним случится помутнение рассудка?
Друида эти заявления, кажется, совершенно не волновали. Он смотрел куда-то в горизонт, гордый, независимый и свободный, и пусть стражи подавятся.
Тириан Басс маячил рядышком, в паре с непрестанно кашляющим советником Тиа. Ждал своего звездного часа, который никогда не придет.
Жек Брио слушал последние наставления одетого в традиционное черное дознавателя и то и дело поддакивал: экспедитор оставался за старшего, пока Барти сопровождал императрицу в Тополь.
Суматоха, в общем.
По правде сказать, Ис это совершенно не смущало: императрица гордилась, что почти что поражение сумела обратить в почти что победу. Король Аян Двенадцатый на ее письмо ответил сухо и кратко: что он ждет и солидарен с ней — лучше обговорить все на месте. Ответ Фальке, наоборот, был полон витиеватостей и эмоций: дуче горячо заинтересовался прибытием Нарви, обещал заняться внедрением сирен в жизнь Мерчевиля лично, не посвящая в то совет и канцлера Альвара, и оставаться на связи. Нарви и ее сестры сообщали, что они в восторге и надеются попасть в Оперу, о которой столько слышали. Гаррик Тенор, соответственно, был поставлен в известность о новости, о которой пока не знал даже никто из послов — на всякий случай. Столь ценный союз передавать в руки отца Исмея не собиралась. Как, впрочем, и трон.
Трон и новости она собиралась передать… Чарльзу Жан-Пьери младшему, Кастеллету-Свалю, бывшему мятежнику.
— Но, ваше императорское величество! — Барти Блэквинг пришел в ужас, когда она ему сказала это перед тем, как отправиться из дворца на площадь.
— Больше никто не удержит отца в узде, — отмела она доводы дознавателя. — К тому же, Кастеллет больше жизни любит свою жену, а она отправляется с нами. Рычаг давления — понимаешь?
Ей вовсе не было совестно. Политика есть политика. И по докладам Фаррела она знала — Кастеллет это тоже знает. Раз уж Странник влюбился, настолько, что готов был жить мирным горожанином и скрываться под маской… то он у нее в кармане.
Отец останется с носом. Народ боготворит императрицу, что едет с личным визитом к самому таинственному монарху империи — королю Аяну Двенадцатому.
Исмея махала рукой всем этим аплодисментам и улыбалась. Подняла ладонь — и они затихли.
— Народ Объединенных Королевств! Я, ваша императрица, Исмея Басс, от всего сердца благодарю вас, что вы пришли сегодня сюда, чтобы выразить свою поддержку моих очередных скромных начинаний.
Гул одобрения, выкрики «Долгих лет императрице!» и прочее. Исмея заулыбалась еще блистательнее, а затем вновь вскинула руку, требуя тишины. Это еще не все.
— Черный Тополь — наш сосед и родственник. Поэтому я лично отправляюсь к королю Аяну Двенадцатому на день зимнего солнцестояния, дабы укрепить ту связь, которой нас связали история и империя. Но кто же будет сидеть на троне Стольного, спросите вы?
Тириан явно готовился сделать шаг вперед. Но Исмея уже видела: Странник с женой стоят внизу, у самого помоста.
— Позвольте представить вам сына ближайшего друга моего отца, Чарльза Жан-Пьери, эрла Кастеллета, потомка барда Сваля. Он будет исполнять мои обязанности во время моего отсутствия.
Вот так фурор! Кастеллет поймал ее взгляд, усмехнулся — Исмее не слишком понравилось, как — и поднялся, не отпуская Тильду.
— Кастеллет?!. — услышала она позади восклицание отца. — Он жив?!.
— Понимаю, отец, — вполголоса прошипела Ис, — вы предпочли бы, чтобы он был мертв.
— Кастеллет?! — ахнул и Урсурс.
— Давно не виделись, эрл Урсурс. Точнее, я вас видел, а вот вы не знали, что видите меня.
Свали добрались до императрицы, и Чак Кастеллет театрально неторопливо развязал завязки на своей маске. Сдернул ее под напряженно-заинтересованное молчание.
— Теперь ваша очередь говорить, — прошептала ему Исмея. — Надеюсь, вы им понравитесь. Но не переборщите — Стольный не должен полюбить вас больше, чем меня.
