Он навалился грудью, прижался ко мне, и в следующее мгновение его рот сомкнулся на соске. Сначала на одном. Он сосал его жадно, влажно, с шумом, словно хотел выдрать из меня удовольствие языком. Слегка прикусывал, хватал губами, тянул, а потом переместился на другой — не давая ни отдыха, ни передышки.

Он двигался внутри без остановки — мощно, как раскалённый поршень, высекающий жар из каждого нервного окончания. Мое тело выгибалось, грудь дрожала от его рта, бёдра гремели о его бедра — и всё это было до безумия похабно, пошло, грязно и так чертовски сладко.

— Чувствуешь, как я растягиваю тебя? — выдохнул он в кожу, не отрываясь от соска.

Кивнула, не в силах говорить. Всё, что осталось от меня — сплошная кожа, плоть и пульсирующее удовольствие. Ощущала его размер до последнего дюйма, как он двигается внутри, как расширяет изнутри. Наши тела уже были единым телом — горячим, влажным, скользким комком удовольствия.

Он резко отстранился, вытащил себя — и в тот же миг брызги ударили по моему животу, чуть выше пупка. Его сперма была горячей, липкой, и он, тяжело дыша, продолжал сжимать бёдра, будто не мог отпустить.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло сказал он.

Его сперма липко растеклась по коже, и он даже провёл пальцем по капле глядя на меня с каким-то извращённым восторгом.

Он не ушёл сразу. Напротив — с тяжёлым выдохом опустился на меня всем телом, обмяк, как будто это я подчинила его, а не он меня. Я лежала на спине, распластанная на тёплом ковре, всё ещё влажная между ног, липкая от спермы на теле, с дрожью в пальцах и не до конца улёгшимся сердцебиением.

Он лежал сверху, прижимаясь всей массой. Его дыхание срывалось на моей шее — хриплое, частое, разбивающееся о кожу, словно пыталось вбить в меня память о себе. Я чувствовала его вес, мускулы, жар кожи, и не могла пошевелиться, да и не хотела. Это было странное, дикое, животное ощущение: быть придавленной мужчиной, который только что взял тебя — дважды — и всё ещё оставался внутри.

Между ног жгло, будто внутри разошлись ткани. Там всё покалывало, пульсировало, было чуть влажным, чуть натянутым, чуть ноющим и в этой легкой боли — нечто новое. Остаточный след проникновения, как если бы меня отметили изнутри. Внутри всё ноет, как будто тело медленно привыкает к тому, что его взяли — впервые и безвозвратно.

Он оторвался от меня, поднялся на локтях, а потом — встал. Не торопясь, выпрямился, и член его всё ещё блестел от моих соков, тяжело покачивался между ног. Провёл ладонью по своему стволу, будто лениво наслаждаясь видом — меня, раздвинутой, измазанной, оттраханной и при этом молчаливой, всё ещё готовой подчиниться.

Я не знала, что теперь, поэтому лежала и ждала. Сердце билось чуть тише, но мыслей было слишком много. Он понял это.

— Можешь принять душ после меня. — Голос был чуть охрипшим от желания, ещё не до конца затихшего. — Там есть всё нужное, бери что хочешь.

Он задержался, посмотрел на меня сверху вниз, как на вещь, которую только что распаковал и оценил.

— Ты мне подошла. Я оставлю тебя. — Его губы тронула усмешка. — Вела себя достойно, не скулила, терпела. А грудь у тебя... — он прищурился, будто снова рассматривая, — это просто шедевр. От одного её вида, похоже, теперь будет вставать каждый раз. — И ушёл, а через несколько секунд из ванной послышался звук льющейся воды.

Я же осталась сидеть на ковре — голая, испачканная, помятая, но живая. Коснулась живота — сперма уже начинала подсыхать, и я даже не знала, стоит ли вытирать её или оставить, как метку. В груди разливалось странное ощущение: я не плакала, не корчилась от стыда, не мечтала сбежать. Думала о том, что могла бы достаться другому — грязному, с сальными пальцами, с огромным брюхом и вялым членом, а досталась ему.

Эльфу. Не просто красивому — ослепительно прекрасному. Его черты, его тело и движения, он не был нежным, но и не был жестоким. Он использовал меня, да — но с таким самоконтролем и вниманием к своему удовольствию, что даже в этом использовании была какая-то тёмная, непрошеная ласка. Он хотел получить кайф — и получил, и я тоже. Хоть и не кончила, но близко была и это было счастьем, ведь могло не быть и этого.

Когда он вернулся, всё ещё голый, с каплями воды на коже, он кинул в меня полотенце. Я поймала его.

— Можешь идти, ванна свободна. Помоешься, придёшь ко мне. Ложиться будешь рядом. Поняла? — Он прошёл мимо, сел на кровать. — Ты теперь моя собственность. Я хочу чувствовать твоё сексуальное тело каждую минуту, и чтобы мог взять тебя в любой момент. Сильным магам это нужно. Тебе должны были объяснять про сброс магии и стабилизацию. Ты для этого идеально подходишь.

Он говорил спокойно, без лишней страсти, как о чём-то само собой разумеющемся — и именно этот тон, лишённый пафоса, отчего-то вызвал у меня странную благодарность. Я ведь реально была идеальной партнёршей для таких, как он.

Пошла в душ, и тёплая вода стекала по телу, смывая следы, пот, остатки боли. Я гладила себя по животу, по бёдрам, между ног с ощущением, будто заново узнаю своё тело. Моющее средство пахло чем-то еловым и мужским. Вдыхала, мылась тщательно и даже с уважением — как будто всё это происходило не зря, а потом вернулась в комнату, завернувшись в полотенце. Он лежал на кровати, не прикрывшись — как хищник, который не боится быть увиденным. Подошла и легла рядом на бок, стараясь его не потревожить. Он молча притянул меня ближе, крепко схватив за талию, и полотенце соскользнуло, оставив между нами только тепло разгорячённой кожи.

Его ладонь легла на мою грудь по-хозяйски, будто это было самым естественным положением для неё. Он даже не сжал, просто держал — твёрдая, тёплая рука, полностью накрывающая правую грудь. Мне было непривычно, но странно приятно.

Я подумала, что, возможно, грудь стала его личным фетишем. У большинства девушек не было такой большой. Даже среди рабынь это считалось редкостью и, похоже, он оценил мое богатство.

Но меня это не смущало. Напротив — хотелось, чтобы он прикасался, чтобы держал, гладил, мял, трогал. Хотелось принадлежать ему даже вот так — через ладонь, тяжело лежащую на моей груди, и я не была против такого положения вещей.

Тихо вздохнув, прикрыла глаза. Мы лежали голые, кожа к коже, и в этой близости не было тревоги — только тяжёлое, тёплое спокойствие, которое медленно уносило меня в сон.

Я принадлежала ему, как рабыня и теперь он стал моим единственным смыслом.

Сон окутывал меня, как тёплая, густая вата — липкая, мягкая, сладкая до головокружения. Я будто плыла в тишине полностью расслабленная, не способная ни думать, ни двигаться, но в теле, где-то глубоко, уже что-то происходило — что-то странное, тянущее, горячее. Влажная плоть внутри ритмично растягивалась, как будто туда, в самую сердцевину, снова и снова погружался кто-то — твёрдый.

Мужской член внутри меня.

Осознав это, я не испугалась. Наоборот — он двигался неспешно, но настойчиво, и с каждым толчком внутри распускалось новое чувство. Я не могла поверить, что это по-настоящему — мне казалось, что это просто сон. Мой первый эротический сон. Настолько яркий, что дыхание перехватывало, а соски наливались, будто кто-то трогал их в реальности.

«Это просто фантазия», — подумала, не открывая глаз и от этого позволила себе больше, чем когда-либо позволила бы наяву. Подалась бёдрами навстречу, чуть выгнулась, принимая глубже. Его член прошёл внутрь с влажным скольжением, и я простонала — не сдерживая себя, не заботясь, как это звучит. От толчков моё тело мягко покачивалось, как будто он действительно лежал сзади и медленно трахал меня — в полудрёме, с такой неторопливой страстью, от которой внутри всё плавилось.

Между ног натягивалось туго: ствол входил в горячую плоть с влажным усилием, продавливая, заполняя до предела. Он был весь во мне и несмотря на то, что мои ноги были сомкнуты, он всё равно проталкивался внутрь с усилием растягивая мышцы и входя с сопротивлением, от которого по позвоночнику пробегала дрожь.