Не было страха или сомнений — только непрерывное томление, это ощущение, как тело подчиняется чему-то большему. Его пах прижимался к ягодицам с каждым толчком и сухо шлёпался, оставляя след.
Я позволяла ему всё, потому что это был сон. Просто сон.
Он удерживал меня на месте: одной рукой сжал бедро чуть выше колена, пальцы впились в кожу, зафиксировали, не позволяя сдвинуться или развернуться. Это делало толчки точными, выверенными — он буквально вбивал себя в меня, пока внутренности не начинали отзываться пульсацией, пока каждая медленная амплитуда не раскачивала меня на грани сна и реальности.
Мне казалось, что это просто фантазия. Горячая, вкрадчивая, как будто мозг подарил её мне в утренней дреме. Дыхание коснулось уха, затылка — и рука легла на грудь.
Пальцы сомкнулись, грубо сжав мягкую плоть. Он мял её с наслаждением, а потом потянул сосок вверх до боли, до рывка внизу живота. Сосок вытянулся, налился и всё это усиливало ощущение, что я — вся его, даже во сне.
Я не открывала глаз. Только глубже дышала, пропуская в себя каждое его движение. А движения стали активнее, пока внутренняя дрожь не стала такой сильной, что я начала шевелиться под ним яростней, невольно выгибаясь навстречу.
— Уже не спишь? — пробормотал он в мою шею, и язык скользнул по коже.
Он вжал меня в себя и начал трахать жёстче. Уже не лениво, а с резкими толчками, словно всё в нём требовало кончить в меня. Стоны становились все громче. Губы приоткрылись, тело дрожало, и он тут же вжал меня в матрас бедром, зафиксировал, не давая вырваться из этого ритма.
Он скользит по чувствительной плоти и всё сливается в один-единственный импульс, и он расцвёл где-то глубоко, волной хлынул наружу, разрывая меня изнутри.
Это был мой первый оргазм. Таким, от которого сносит сознание. Я выгнулась в его руках, вцепилась пальцами в простыню, выдохнула так, как будто не хватало воздуха — и проснулась. Глаза распахнулись и пришло понимание. Я кончила в реальности.
От шока тело судорожно дёрнулось, но он продолжал двигаться, трахать меня даже сквозь мои судороги, выжимая остатки пульсации, пока я утопала в этих чувствах.
Слёзы защипали в уголках глаз. Это было слишком. Я не ожидала удовольствия.
Ещё пару движений — и он вышел. Ощутила, как он толкает меня вперёд и в следующую секунду, вязкое, липкое, выплеснулось мне на поясницу, стекая по коже на простыни. Струи спермы текли медленно, капая между ягодиц.
Чувствовала себя помеченной. Купленной — и использованной по назначению. Его собственность. Его рабыня.
Мужское дыхание было над ухом, хриплое и вдруг я услышала.
— Проснулась?
Мой господин.
Губы дрожали, дыхание было рваным, тело — обмякшим, но он не остановился и прежде, чем я успела понять, что происходит, схватил за талию, перевернул лицом вниз.
— Ты моя, — сказал он тихо, в самый затылок. — Даже когда спишь, даже когда не понимаешь, что с тобой делают.
Не могла возразить, ведь он прав. Я только принимала эту правду. Он выпрямился, спустился с кровати, отошёл — и на миг наступила пауза.
— Встань на колени, у края, — сказал он. Тон был уже холоднее и властнее — Грудь вперёд. Между ней будет мой член. Рабыня должна уметь всё.
Пошевелилась и встала на колени на кровати, ближе к самому краю. Туловище чуть наклонено вперёд, чтобы грудь подалась вперёд и немного вниз. Руки упираются в матрас для опоры. Спина немного прогнута в пояснице, а подбородок опущен — в знак подчинения.
Он подошёл. Я слышала, как он сжал себя в руке.
— Жми плотнее. — произнёс он.
Господин стоит передо мной, у края кровати. Его хозяйство находится на уровне моей груди. Он плюет на кожу, а потом кладёт его между сисек и я сжимаю их, как могу, сдавливая со всех сторон, и он начал двигаться — сверху вниз, в вертикальном движении, скользя между мягкими складками.
Он трахал мою грудь с той же настойчивостью, с которой раньше входил в меня. Член скользил между сдавленных шариков. Я прижимала грудь сильнее под его толчками, и чувствовала, как он упруго проходит вверх-вниз, оставляя следы влаги и жара между кожей. Его глухие стоны западали в душу, и казалось, подталкивали глубже в осознание того, что происходит.
Не останавливаясь, его руки ложатся на мои руки сверху, усиливая давление, задавая темп, пользуясь мной как удобной формой. Мои соски были напряжены, особенно левый — тянуло, горело, будто он оставил в нём отпечаток своих пальцев.
Он ускорился. Толчки стали короткими, резкими, влажными. С каждым толчком он врезался глубже в ложбинку груди, двигаясь с влажным, хлюпающим звуком. Я не смотрела на него — голова была опущена, глаза перед собой, дыхание сбивалось от того, как он двигался прямо у моего горла, как будто трахал мою грудь и шею одновременно.
Но я почувствовала — раньше, чем он что-то сказал.
Его член начал напрягаться. Он стал ещё плотнее, кожа на нём будто натянулась сильнее. Вены вспухли — я чувствовала их сквозь кожу груди. Он тяжело, глубоко пульсировал между моими сжатыми телами, и каждый удар становился чуть менее контролируемым.
Услышала, как он застонал с надрывом, почти срываясь на дыхание. Его тело дернулось, бёдра подались вперёд, и в ту же секунду он кончил.
Первая струя спермы ударила в основание шеи, брызнула по ключицам, в ложбинку. Вторая — на грудь, выше, почти до подбородка. Третья — между сосков, размазываясь по коже в вязком узоре.
— Ааах… ч-чёрт… — вырвалось у него, и слова были полны напряжения и дикого, телесного наслаждения.
Он стонал так, как стонет мужчина, теряющий контроль — потому что я дала ему это. Я — сжавшая грудь, терпеливая, тихая, покорная и та, кто довёл его до разрядки.
И мне это понравилось. Чувство гордости, что я удовлетворила его, сейчас и даже тогда, когда была почти без сознания. Это было больше, чем просто секс. Это было — служение, которому меня обучали.
Пока он приходил в себя, я сидела неподвижно, с опущенным взглядом, ощущая, как капли текут по коже.
Он ещё пару раз двигался между моих грудей, с мягкими, доводящими движениями, будто выжимал последние капли, размазывая их по коже. Его головка проходила по коже, оставляя дорожку влаги.
Чуть отстранился, и я расслабила руки. Отступил на шаг назад, не отводя взгляда. Его член всё ещё подрагивал с редкими остатками спермы, стекающей по стволу. И тогда он сжал себя у основания, провёл медленно вверх, к головке — и, шагнув ближе, провёл ею по моим губам размазывая остатки, выдохнув, как после выброса магии, хотя так и было.
— Вот так, идеально. Ты даже не представляешь, насколько ты для меня полезна.
Смотрел на меня сверху вниз, провёл пальцем по ключице, собрал каплю, поднёс к моим губам. Послушно облизала и ему это понравилось. Он усмехнулся.
Он оделся, не торопясь и не сказав ни слова о том, что только что сделал. Перед уходом оставил на тумбочке тарелку с завтраком: тёплый чай в чашке без ручки, ломтик запечённого хлеба, омлет и пару долек яблока. Это было почти нежно. Я поела молча, сидя на постели, наблюдая, как закрывается за ним дверь.
И вот, его не было уже больше двух часов.
Знала, что он в Академии. У него занятия, магические дела, практики, но мысль, что Раэль где-то рядом, в этом же здании, дышит тем же воздухом, не покидала меня ни на миг.
Сначала я просто сидела у окна обняв колени, уткнувшись в них. За стеклом всё было как обычно — солнечно, размеренно. День не стремился куда-то, и я тоже, но долго оставаться в этом оцепенении было невозможно. Понадобилось движение, хоть какое-то. Поднялась и направилась в ванную. Без раздумий открыла шкафчик с его средствами. Все равно, у меня ничего моего нет.
Открутив крышку шампуня, поднесла к носу. Запах — обволакивающий, густой, с древесной горечью и сухой сладостью пряностей, — сразу поселился внутри, как будто я вдохнула его кожу, волосы. Гель для душа был похож: терпкий, с ледяной свежестью.
Встала под горячие струи и намылила волосы. Пена стекала по плечам, по позвоночнику, по грудной клетке. Провела ладонями вниз — по бокам, по плоскому животу, по внутренней поверхности бёдер — и остановилась. Ниже — нельзя. Это не мне решать.
