Рука потянулась сама к белому. Он казался одновременно соблазнительным и торжественным. Мягкое белое кружево с вырезами подчёркивало изгибы моего тела, а открытая зона бёдер и груди делала образ подчёркнуто откровенным — таким, каким, он хотел бы видеть меня впервые. Этот вариант выглядел как покорное, нарядное подношение — красиво, вызывающе, но без вульгарности.

Отложила бельё и поднялась. Сбросила платье через голову, и оно упало у ног, как прошлое. Тело — на свету. Плечи дрожат, грудь слегка подрагивает с каждым вдохом. Волосы рассыпались по спине, закрывая ягодицы, как жидкий шёлк.

Открутила пробку от флакона с маслом и вдохнула. Лёгкий, сладковатый аромат — что-то между цветами и молоком. Вылила немного на пальцы. Понемногу — на плечи, ключицы, по груди. Масло скользило, оставляя сияющий след. Втирала его в грудь стыдливо, но знала, что должна это сделать. Соски затвердели под движениями, а кожа стала более чувствительной и сияющей.

Живот, бока, внутренняя поверхность бёдер. Масло словно оживляло изнутри — там, где кровь раньше шла медленно, теперь пробегали импульсы. Когда дошла до ягодиц, руки уже слегка дрожали. Прикосновения становились мягкими, скользящими, и в этом было что-то слишком приятное.

Надела бельё и комплект сел идеально, делая похожей на чьё-то сладкое предвкушение. Он будет трогать, рассматривать, сжимать — не с лаской, а с правом собственности.

Опустилась на пол — у камина на меха. Села на пятки, колени разведены. Опустила взгляд. Спину держала прямой, грудь — приподнятой. Руки — на бёдрах. Волосы стекали с плеч, спускаясь к пояснице, как водопад. Я знала, как это выглядит.

Сердце стучало в ожидании его появления.

И когда откроется дверь, он увидит именно это: тело, готовое служить, кожу, которую хочется трогать, грудь, которую невозможно не взять в ладони, и девушку, которая знает своё место.

Через время услышала звук открывающейся двери.

Раэль Тал’Аннор вошёл бесшумно. Даже воздух замер, когда его шаги коснулись пола. Он не спросил моего имени, не поздоровался, а только смотрел. Наконец-то, подарок его родителей приехал к нему. Этот взгляд прожигал кожу, ощущался почти физически: скользил по телу, оценивая, примеряя, словно уже знал, как именно будет брать.

Опустила голову ниже. Он остановился в шаге, не спеша касаться. Лишь обошёл, как зверь, изучающий новую игрушку. Каждый его шаг за спиной отзывался мурашками вдоль позвоночника, от которых не было защиты. Я сидела ровно, не дыша, ощущая, как взгляд скользит по обнажённой спине, по изгибу талии, по линии бёдер, оставляя за собой нечто большее, чем просто внимание. Это было безмолвное обладание, в котором не требовалось слов.

Когда он вновь оказался передо мной, остановился на расстоянии полшага и поднял руку. Его пальцы легли под подбородок неторопливо, но с той безоговорочной уверенностью, что не допускает возражений. Он приподнял мое лицо, заставляя смотреть в глаза, и просто смотрел сосредоточенно, рассматривая черты девичьего лица.

— Ты умеешь брать в рот? — спросил негромко, и голос был вроде бы равнодушным, но под ним скрывалось напряжение.

— Теоретически да. Меня учили, — прошептала, не отводя глаз.

Уголки его губ едва дрогнули, не то в насмешке, не то в предвкушении. Он не стал снимать одежду, а просто расстегнул пряжку, потянул молнию вниз, и звук этого жеста показался чересчур громким в этом пространстве. Ткань брюк разошлась, и он обнажил себя — словно извлекал оружие, а не часть тела.

Член был крупным — плотным, налитым, с рельефной веной вдоль ствола и тёмной, гладкой головкой. Я заметила, как та блестит — предвкушение или остаток прикосновений, не знала. Раэль провёл пальцем вдоль — от основания вверх, чуть надавив, и задержался у самой головки. Затем медленно обвёл её кончиком пальца, как бы проверяя чувствительность.

Шагнул ближе. Взял в руку основание и направил член к моему лицу. Головка коснулась губ — сперва правого уголка, затем медленно скользнула влево. Оставила след влажности и жара, как метка. Он повторил это ещё раз, чуть надавив, заставляя приоткрыть рот.

— Открой рот шире. — его голос стал ниже.

Я подчинилась. Раэль вложил себя внутрь сразу, медленно проталкиваясь на треть, затем на половину. Чуть закашлялась от плотности и неожиданной глубины. Он замер, позволив привыкнуть.

Обхватила основание руками, чтобы зафиксировать, как учили. Правую — ближе к основанию, туда, где кожа переходила в напряжённый корень, где всё было особенно чувствительно. Левой аккуратно обхватила яички — осторожно, с почтительным вниманием, словно держала в ладони нечто хрупкое и ценное. Пальцы почти смыкались на стволе, но с трудом — он был толще, чем я представляла по учебным схемам.

Потянула кожу вниз, открывая головку, и снова втянула её в рот, уже осознанно. Начала медленно двигаться — втягивала, отпускала, втягивала снова. Щёки втягивались, слюна собиралась под языком. Язык скользил по нижней стороне, чуть надавливая, затем обвивался вокруг головки.

Раэль издал глухой стон, что-то между контролем и желанием потерять его.

Он запустил пальцы в мои волосы, но не толкал. Я сосала ритмично, с нарастающей уверенностью, чувствуя, как он становится ещё плотнее, как дрожит от моих движений. Иногда вытаскивала почти до конца, чтобы облизать головку — круговыми, скользкими движениями языка — и снова втянуть внутрь до той самой точки, когда глаза слезились, а горло просило воздуха.

Гортанный звук, влажный, заполнил комнату. Мои стоны, слабые, при каждом толчке. Нам говорили, что даже если девушке не приятно, она должна тихо постанывать, что я и делала. И его тихие, сдержанные вздохи. Всё это сливалось в запретную симфонию.

Он напрягся. Пальцы сжались в моих волосах, сильнее натягивая корни.

— Глотай.

Он толкнулся чуть глубже, и тёплая, солоноватая сперма наполнила горло. Глотала — послушно, стараясь не отшатнуться, держась руками за его бёдра, пока он окончательно не выдохся. Его член дёрнулся в последний раз.

Раэль вытащил хозяйство позволяя отдышаться. По подбородку скатилась капля — он провёл пальцем и стёр её с кожи, посмотрел, как я глотаю остатки, и усмехнулся еле заметно.

— Думаю, что теория усвоена отлично.

Он расстегнул ремень, снял брюки, потом — рубашку, сбрасывая ткань на кресло, не глядя, и остался перед ней обнажённым. Я не сразу позволила себе поднять глаза. Когда всё же подняла — задержала дыхание от увиденной картины.

Эльфийское тело — сухое, гладкое, без единого лишнего изгиба. Плечи широкие, грудь резкая, мускулы плотные на прессе, будто выточены, а не накачаны. Ни капли волос, ни одного шрама или царапины — только чистая, светлая кожа и напряжённый силуэт, от которого пахло властью. Он был всё ещё частично твёрдым — налитый, влажный, слегка подрагивающий. Плоть блестела от моей слюны, а тяжесть оставалась, как будто тело не готово было отпустить возбуждение.

Он прошёл мимо и встал сзади. Я ощущала тепло его тела позади себя, дыхание где-то над поясницей, тень, опустившуюся на спину.

Опустился на колени, знал, где правильно расположиться. Ладони легли на ягодицы, мягко их раздвинули. Он шлёпнул ладонью один раз, не сильно, но достаточно, чтобы кожа загорелась. Мое тело дёрнулось, он усмехнулся. Явно был доволен моей реакцией.

— Ты ведь всё ещё девственна, — сказал он негромко с хищной окраской в голосе. — Хорошо.

Я не могла ответить. Всё тело напряглось — от страха и ожидания. Покорность давалась непросто, потому что слишком многого во мне ещё не было — ни опыта, ни понимания, ни памяти прикосновений. Промежность была влажной, и не только из-за масла. Минет возбудил меня больше, чем ожидала.

Возбуждение смешивалось со страхом. Чувствовала жар внутри, тяжесть между ног, но при этом знала: это не значит, что готова. Я была девственницей и даже мастурбация оставалась чем-то запретным — в стенах приюта, под надзором и правилами.

А теперь — он. Я же видела его член и ощущала его во рту, пробовала, не справляясь полностью с глубиной и объёмом. Он едва помещался, и то — не полностью. Я не знала, как его тело сможет войти в моё и всё же он собирался это сделать сейчас. Без лишних слов и долгой подготовки.