⚠ Обращение к читателю! СТРОГО 18+.

Эта книга — тёмная эротика, без прикрас. Здесь не про любовь, а про власть, подчинение, телесность и первобытное влечение.

Герой — жесткий, доминирующий. Героиня — его собственность. В тексте много откровенных сцен, эмоционального напряжения, чувственности, а также описаний интимных взаимодействий без цензуры.

Если вы ищете светлую мораль, нежность и путь к гармонии — лучше закройте книгу.

Если же вас манит мир власти, страсти, красивой жестокости и магического антуража — вы пришли по адресу.

Добро пожаловать. Вы предупреждены.

Имя своё слышала редко. В детстве — от матери, которая успела умереть, не дожив до холодной весны, а потом — от надзирательниц в приюте, у которых к каждому ребёнку был либо номер, либо раздражённое «эй, ты», но в документах, магически проштампованных и засушенных в герметичных тубусах, я значилась как Мила — пригодная, неприкосновенная до Первой Ночи.

Так называли тех, кто предназначались для передачи в руки высокородных.

В моем мире это не считалось рабством. Формально — это было покровительство, древняя практика, существовавшая задолго до магических кодексов и Академии. По сути же — вложение: способ направить важный ресурс в нужные руки. Девушек из простого народа, особенно сирот без рода и магического дара, могли выкупить, обучить базовому этикету, ухоженности, эротической теории и подчинению — и передать под покровительство сильному магу.

Некоторым магам, особенно тем, в ком сила зашкаливала, требовалась постоянная разгрузка. Их магические каналы были слишком плотными и активными. Без регулярного сброса напряжения через контакт с женским телом они рисковали потерять контроль над своей стихией. Секс для таких магов был не просто удовольствием, а необходимостью.

Раэль Тал’Аннор был одним из них. Могучий, юный, родовитый. Его магия требовала контакта часто, но не с кем попало. Не каждое тело могло выдержать его силу и стабилизировать потоки.

Я подходила идеально. Мое тело резонировало с магией, усиливало её, выравнивало хаотичные импульсы, возвращая эльфу кристальную ясность. В их среде говорили, что маги с врождённой склонностью к нестабильности инстинктивно тянутся к определённому типу партнёров и Раэль, едва увидев Милу, понял: она — его.

Меня могли отправить куда угодно. В ритуальные покои, где из девушек выкачивали жизненную силу заклятиями или — в руки пожилого герцога, у которого умерла последняя «партнёрша». Некоторые покровители использовали девиц редко, только по необходимости. Некоторые — ежедневно. Были и те, кто обходился с ними особенно жестоко и делились со своими приятелями.

Я не считала себя особенно красивой. Черты — обычные, кожа — бледная, как у всех, кто вырос без солнца. Ни выразительных глаз, ни точёного подбородка, ни походки, от которой замирают мужчины, но в их мире ценилась не внешность — не совсем так. Ценилась пригодность и уникальность. В этом мне повезло.

У меня был тот самый тип тела, который идеально резонировал с эфирной магией: тонкие каналы, высокая восприимчивость, почти врождённая податливость потокам. Я не ломалась под давлением силы — наоборот, впитывала её и выравнивала. Это делало меня подходящей для магов с высоким уровнем нестабильности, тех, чья сила требовала постоянного сброса, чтобы не разрушить их изнутри.

А ещё — грудь. Большая, молочного оттенка, с высокими розовыми сосками — редкость даже среди аристократок. Такая, на которую смотрят с завистью, а за спиной обсуждают: «такая — выдержит любого мага».

И волосы. Их почему-то все замечали. Длинные, струящиеся ниже попы, мягкие, как шелк, и цвета расплавленной бронзы. Их любили трогать, а у магов вроде Раэля, как мне объяснили, на такие волосы почти рефлекторная реакция — тянуть, наматывать, зарываться.

Я знала, зачем меня уже выбрали и кого получу в качестве “господина”. Мужчина в тёмной форменной мантии, без эмоциональный и сухой в манерах, вёз меня не как живую девицу, а как тщательно упакованную посылку. Он даже имени не спросил — просто подписал пергамент о передаче, открепил от рукава печать приюта и указал на карету.

До поездки меня одели в простую одежду: мягкое серое платье без украшений, с вырезом, подчёркивающим грудь, но не кричащим. Ни косметики, ни причёсок — только распущенные волосы, струящиеся вниз, как водопад. Мне не дали с собой ни книг, ни вещей, только маленький тканевый мешочек.

До этого со мной говорили и объясняли, что мне повезло и хозяин — не самый жестокий из возможных, и что он непременно оценит тело, которое работает на него.

Еще в приюте мне вручили небольшой флакон с маслом, которое потом я положила в мешочек. Прозрачное, чуть сладкое на запах, оно согревало пальцы. Велели сразу после прибытия в покои раздеться полностью — до последней нитки. Втереть масло в кожу, особенно — в грудь, живот и бёдра. Оно сделает тело более чувствительным, а кожу — сияющей, будто согревало изнутри.

Ещё передали три комплекта нижнего белья.

— Надень один, — сказала мне надзирательница. — Тот, к которому потянется рука первой, но ни в коем случае не ложись на постель. Господин может счесть это дерзостью. Лучше сесть на пол внизу у подножия ложа. Склонить голову, смотреть в пол и ждать. Первой не заговаривай, только если хозяин разрешит.

Запомнила каждое слово и когда карета остановилась у мраморной арки Академии, сердце уже билось иначе. Прошла за слугой по коридорам, вымощенными камнем, и оказалась перед дверью, вырезанной вручную, с печатью Ледяного Дома на ручке.

Там, внутри, начиналась новая жизнь и я знала: прежде чем он скажет хоть слово, мое тело уже должно выполнять его желания.

Комната — нет, покои — были больше, чем весь приют, в котором провела детство. Высокие потолки, тяжёлые портьеры, кресло у камина, меховой ковёр, хрустальный кувшин с водой на резном столике, шкаф с одеждой, которую мне пока не разрешалось трогать. Ванная, спальня, кабинет — всё отделено перегородками и везде — тепло. Нежаркое, но убаюкивающее, будто тебя обернули в заклинание комфорта.

Я не знала, когда он войдёт, но в душе, глубоко — знала, что долго ждать не придётся.

Сердце колотилось от волнения, хотя в комнате было тихо. Прошлась босиком по ковру, дотронулась до шелка покрывала. Прикоснулась к гребню, лежащему на туалетном столике. Всё это было чужим, но отныне - это ее дом.

Опустившись на колени и развернула мешочек с содержимым. Внутри — три комплекта белья. Каждый — как вызов, как вопрос самой себе: какой я должна быть сегодня?

Пальцы скользнули по первому: белый комплект, мягкое полупрозрачное кружево. Лифчика с полупрозрачными чашками из ткани. Верх украшали короткие рюши на плечах, создавая видимость небольших рукавов. Трусики были открытыми, с воздушной юбкой из той же полупрозрачной ткани, полностью обнажавшей ягодицы. По бокам трусики соединялись с поясом золотыми декоративными цепочками. Линия талии подчёркивалась, интимная зона прикрывалась минимально. Девственно, мягко, почти наивно.

Второй — тёмно-бордовый. Комплект состоит из кружевного бра с мягкими чашечками и декоративными перекрёстными бретелями. Трусики с разрезом спереди, поверх — короткая прозрачная юбочка. Открывает низ живота, подчёркивает бёдра и интимную зону. Красная полупрозрачная накидка, которая шла в комплекте была из лёгкой ткани, надевается сверху. Глубокий вырез спереди, завязывается атласной лентой под грудью. Это было провокацией.

И, наконец, третий чёрный. Простой и изысканный одновременно, из тонких ремней и кружевных вставок. Лифа нет — грудь полностью открыта, подчёркнута только обрамлением. Трусики с высокой посадкой, бёдра и попа почти полностью оголены, декоративная вышивка спереди прикрывает лишь центр. Линии строгие, но каждая подчёркивала изгибы, как будто сшиты по телу.