— Такая сладкая, — промурлыкал он между движениями, и вибрация его голоса передалась прямо в моё нутро. — Я мог бы часами есть тебя.

Я стонала всё громче, то теряя голос, то срываясь на прерывистый крик. Его ладони держали мои бёдра, не позволяя отстраниться, и от этого ощущение полной принадлежности только усиливалось. Я чувствовала, как язык чертит круги, то нежно, то резко, а губы снова и снова захватывают мой клитор, пока я уже не могла контролировать ни дыхание, ни движения.

Внутри всё сжималось, пульсировало, словно он управлял каждым моим нервом, и поняла: он действительно хочет довести меня до края и не отпустит, пока я не откажусь в этот омуте.

Он неумолимо наращивал давление, движения становились всё быстрее и настойчивее. Я чувствовала, как каждый толчок его языка подбрасывает меня выше, ближе к краю, и уже не могла сдерживать громких стонов. Они рвались наружу, прерывались всхлипами и криками. Бёдра сами подались вперёд, и я вцепилась в его волосы, словно в последнюю опору, боясь утонуть в том, что он со мной делал.

Напряжение росло, с каждой секундой заполняя всё тело, пока не стало невыносимым, и когда он ещё сильнее прижался, ускорился, сомкнув губы на моём клиторе, я сорвалась. Крик вырвался из груди, длинный и отчаянный, — всё тело выгнулось дугой, бёдра задрожали, будто потеряла контроль над собой.

Я словно встала на мостик, опираясь только на пятки и лопатки, а он держал меня, не отпуская, продолжая ласкать, пока по мне прокатывались волны судорог. Билась в конвульсиях неконтролируемого оргазма, а он будто намеренно продлевал каждую волну, не давая утихнуть этой буре, пока я не обмякла, обессиленная, и до конца не верящая, что это со мной.

Лежала, сердце колотилось так сильно, что казалось — оно вырвется из груди. Всё тело ещё трясло мелкой дрожью, бёдра предательски подрагивали, а в голове царил хаос. Я не верила, что это было со мной. Господин, сделал это ради меня. Не для игры, не из прихоти, а потому что сам захотел подарить мне это безумие.

Чувствовала, как внутри распахивается что-то новое и пугающее — нежность, смешанная с восторгом, благодарностью и страхом. Это было так неправильно для рабыни и так невыносимо счастливо.

Мои ноги всё ещё были широко разведены, я даже не могла их сомкнуть, ведь он держал меня в этом положении, будто я полностью принадлежала ему.

Видела, как он поднялся на колени между моими бёдрами, его дыхание тяжёлое, подбородок блестит моей влажностью, а глаза тёмные от похоти. От этого взгляда я сама готова была сгореть.

Он обхватил свой член рукой и начал медленно ласкать себя, не сводя глаз с моей промежности. Я почти скулила, едва не умоляя войти в меня, но он только улыбнулся краешком губ и опустил головку к моим губам. Лёгкое касание, скольжение по входу, и я дёрнулась, будто меня ударило током.

Но он не спешил, а нарочно водил членом по влажной коже изнуряюще, то касаясь клитора, то надавливая на вход, но не входя. Я стонала, закусывала губу, пыталась приподняться к нему, но он тут же отстранялся. Иногда резко бил головкой по моему клитору. Щелчок был звонкий, влажный, и я взвизгивала, выгибалась, едва удерживаясь на постели. Чувствительность после оргазма была такой острой, что каждое его движение становилось пыткой и наслаждением одновременно.

Ловила ртом воздух, хваталась за простыню, вцеплялась в неё так, что ногти белели. Моё тело горело, бедра дёргались сами по себе, будто пытались поймать его и втянуть внутрь, но он снова и снова ускользал, продолжая издевательскую игру.

Время тянулось мучительно. Минуты казались вечностью. Я дрожала, шептала что-то несвязное, почти плакала от этого напряжения, он не останавливался, то дрочил прямо на меня, скользя по всей промежности, то задерживался у клитора, наблюдая, как я корчусь от слишком сильных ощущений.

И только когда я уже не могла ни стонать, ни дышать, когда бедра сами приподнялись и я почувствовала, что разорвусь от этой жажды, он вдруг прижал головку к моему входу и вошёл. Медленно, с нарастающим давлением.

Застонала от растяжения и безумного облегчения. Его толщина заполняла меня до предела, стенки сжимались на каждом сантиметре, будто пытались не отпустить. Я выгнулась, и вцепилась в подушки за головой.

Он держал мои бёдра, стоя над ними, и я видела, как он смотрит вниз — туда, где моё тело жадно принимает его, и от этого взгляда я кончала бы снова, даже без движений.

В этот секс, он смотрел туда чаще, чем обычно, и от этого у меня кружилась голова. Словно его завораживал сам процесс, как мои губы раздвигаются под его движениями, как розовая плоть обхватывает каждую часть его члена.

Он вошёл до конца и на миг замер. Чувствовала, как он пульсирует внутри, как горячая плоть распирает меня, и сама не удержалась — бёдра рванулись навстречу. Он ответил толчком, и я застонала, выгибаясь.

Его движения стали размеренными, тяжёлыми, с полным контролем, будто он нарочно тянул моё удовольствие, не позволяя быстро сорваться. Каждый толчок вгонял меня в матрас, бедра непроизвольно раздвигались шире, но ему было мало, и он держал меня, задавал ритм и силу.

Внутри всё сжимается вокруг него, как каждая складка цепляется за его член, и от этого мне казалось, что я теряю контроль над собственным телом. Я хватала воздух ртом, стонала, то громко, то хрипло, и каждый мой звук только заводил его сильнее.

Он не наклонялся ко мне — держался прямо, будто любовался тем, как я извиваюсь под ним. Иногда его пальцы сжимали мои бёдра так крепко, что я чувствовала жар его ладоней даже поверх кожи. Видела его грудь, напряжённые мышцы, капли пота на висках и понимала, что он получает не меньшее удовольствие, чем я.

Ритм становился быстрее. Его удары были точными, мощными, с каждым разом глубже, пока я не начала почти кричать, чувствуя, как волны жара накатывают одна за другой. Моё тело билось в его руках, я хваталась за простыни, выгибалась мостиком, но он не отпускал — держал, вгоняя снова и снова.

В какой-то момент, он вошёл особо глубоко. Его руки крепко держали мои бёдра, словно я могла вырваться, хотя единственное, чего хотела, это ещё. Он тёрся внутри меня не спеша, словно смаковал каждую секунду, а потом вдруг ускорялся — резко, жёстко, загоняя меня обратно в бездну наслаждения.

Он всё глубже и точнее ударяется в ту самую точку, словно намеренно выбивая из меня остатки самообладания.

Чувствовала, как волна накатывает снизу, сперва лёгкое дрожание в клиторе, будто в нём вспыхнула крошечная искра, но он двигался всё глубже и точнее, и эта искра быстро разрасталась в огонь. Первый оргазм ударил так, что мышцы сжались сами собой, вытесняя из меня крик. Внутри всё дрожало, вбирая его, словно жадно тянуло к себе.

Но он не дал мне утонуть в этой слабости, а продолжал входить, и от каждого движения клитор снова откликался, как будто его невидимая струна натягивалась до предела. Я ощущала, как матка сжимается и тянется к нему, будто хочет вобрать его глубже, и это второе наслаждение взорвало меня ещё сильнее.

Внутри волны не заканчивались — влагалище пульсировало вокруг него, мышцы сводило судорогами, и каждое его новое движение приходилось на этот пульс. Я будто чувствовала, как моя внутренняя плоть жадно вбирает его, снова и снова выжимает, не отпуская.

Это был не ряд отдельных оргазмов, а разные уровни одного потока. Сначала клитор горел ярко и резкими вспышками, потом глубже — тёплые волны из самой матки, растекающиеся по всему животу, по спине и каждый новый толчок разгонял их сильнее, пока я уже не понимала, где заканчивается один оргазм и начинается следующий.

Моё тело дрожало, выгибалось, ноги сами обвились вокруг него, не отпуская. Я слышала собственные всхлипы и крики, но они будто не принадлежали мне. Всё, что оставалось — это ощущение, как внутри меня всё сжимается, взрывается и снова сжимается, бесконечно, пока он вонзался глубже и яростнее.

Он держал меня крепко, дыхание его стало рваным, движения беспорядочными, а когда эльф выдохнул моё имя, то сжала его внутри из последних сил, и это окончательно сорвало его. Его горячие толчки, его стон и новая волна обрушилась на меня, самая сильная, заставляя тело дрожать в этом безумии.