Дойдя до клитора, он сомкнул губы вокруг него и слегка втянул внутрь, создавая мягкое, пульсирующее всасывание, которое чередовал с быстрыми, ласкающими движениями кончика языка. Каждый раз, когда он отпускал, клитор становился ещё чувствительнее, и он тут же возвращался к нему, играя ритмом и силой давления. Одновременно он скользнул рукой ниже, обхватив ладонью её бедро, а большим пальцем начал почти лениво поглаживать её колечко ануса. Сначала это были лёгкие, дразнящие касания, но, чувствуя, как мышцы расслабляются, он смочил палец её влагой и начал осторожно, но уверенно входить внутрь глубже. Движения были отмеренными, он слушал её дыхание, чтобы поймать момент, когда напряжение сменится мягкой, податливой теплотой.
Его рот продолжал жадно трудиться между её бёдер, язык скользил, проникал, щекотал, всасывал, а палец в её попке двигался в противофазу с ласками языком, создавая два источника удовольствия сразу и всё это сопровождалось её ртом на его члене — горячим, влажным, жадным, с умелыми движениями рук, которые он ощущал так же отчётливо, как и её стеснительное, но всё более смелое подталкивание бёдрами ему навстречу.
Ему неожиданно, почти ошеломляюще понравилась эта поза. Он раньше ни с кем подобного не практиковал — ни с магинями, ни с любовницами, ни с теми, кого брал ради разрядки. Никогда никому не доставлял удовольствие языком, максимум сжимал грудь, цедя через зубы что-то в духе «хорошо», но и то не всегда: у большинства женщин, с которыми он спал, грудь была маленькой, без той упругой тяжести, что сводила его с ума, а у его рабыни были настоящие дыньки, тугие, тёплые, с такими сосками, что хотелось держать их во рту до головокружения.
Раньше он просто присовывал, кончал, не думая, что чувствует женщина под ним. Их стоны были для него чем-то фоновым, не заслуживающим внимания, а с ней всё иначе. Ему почему-то действительно хотелось, чтобы она кончила, хотелось довести её до предела, услышать тот самый протяжный, непроизвольный стон, ощутить, как её тело дрожит и сжимается от оргазма. Ему вставляло само сознание того, что она кончает именно от его прикосновений, от его рта и члена внутри.
И вот сейчас, когда он настойчиво, уже в отточенном ритме, ласкал её клитор языком и пальцем разрабатывал её попку, она вдруг застонала особенно протяжно, низко, с глухим срывом прямо в его член, что был у неё во рту. Её бёдра дрогнули, прижались плотнее, а тёплая волна её оргазма буквально обожгла его язык. Он жадно продолжал, с наслаждением принимая этот вкус и дрожь, а сам в этот момент толкнулся бёдрами глубже, загоняя свой член так, что её губы обхватили его у самого основания. Он держал её за голову, не давая подняться, и продолжал языком работать в её влажной, пульсирующей киске, пока собственный оргазм накатывал резко и мощно. Тёплые, густые толчки спермы заполнили её горло, и он слышал, как она сглатывает, не выпуская его изо рта, а он всё ещё не отпускал её, желая, чтобы их кульминация слилась в один долгий, плотный миг, в котором он был полностью погружён в неё.
Они ещё лежали, словно сплетённые, тяжело дыша после взаимной разрядки. Её дыхание постепенно выравнивалось, грудь мягко поднималась и опускалась, а на губах оставалась тёплая, чуть смущённая улыбка. Раэль, откинувшись на подушки, всё ещё держал ладонь на её бедре, не желая отпускать. Он провёл пальцами по её коже, чувствуя, как она реагирует даже на лёгкое прикосновение.
— Хорошо работаешь ртом, — произнёс он с явной удовлетворённостью в голосе. — Сегодня ты была особенно старательна.
Она подняла на него глаза, и в них блеснуло довольство, смешанное с тихой гордостью.
— Для вас, господин, я всегда постараюсь. Вы лучший. Сильный, умный, безупречный и умеете владеть женщиной, как никто другой.
Она говорила искренне, и он видел, что каждое слово рождается не из желания польстить, а из настоящего восхищения. Он не отрывал взгляда от её лица и от того, как на скулах играет румянец, как губы чуть приоткрыты, как горят глаза.
В памяти всплыл вчерашний разговор. Её тихое признание, что ей нравится, когда он жесток, когда наматывает её волосы на кулак и берёт так, что у неё перехватывает дыхание. И ещё — та без тени смущения фраза про анальное проникновение. Мысль зацепилась, вызвала в нём то особое, плотное желание, что тянет действовать немедленно.
— На колени, — сказал он коротко, и его голос уже не был ленивым. — Прижмись грудью к матрасу. Раздвинь свои булочки и держи так, пока не прикажу обратное.
Она, чуть затаив дыхание, выполнила приказ. Белая, гладкая кожа спины, округлость бёдер, тёмный, завораживающий контраст её интимной щели — всё это предвкушение уже делало его твёрдым.
Но он не был из тех, кто входит без подготовки. Лёгким движением он оказался за её спиной, и тёплое дыхание скользнуло по её самой запретной точке. Он смочил подушечку пальца слюной, коснулся входа в её узкое колечко и начал круговыми, мягкими движениями разминать мышцу, позволяя ей привыкнуть. Когда она чуть расслабилась, он добавил ещё слюны, глубже проник одним пальцем, затем осторожно вторым, продолжая чередовать лёгкое растяжение с медленным выходом, чтобы мышцы не сжались от неожиданности.
Параллельно он другой рукой ласкал её клитор, отвлекая от непривычных ощущений и разгоняя возбуждение. Когда почувствовал, что она начала дышать глубже и уже почти покачивается бёдрами навстречу, он смазал свой член — снова слюной, густо, щедро — и провёл головкой вдоль её влажной щёлки, словно дразня, а затем неотвратимо начал входить в её попку, чувствуя, как каждая доля дюйма преодолевает плотное сопротивление.
Он вошёл медленно, будто проверяя, как её тело принимает его, но стоило головке преодолеть самое узкое сопротивление, как он ощутил это тугое, горячее сжатие, будто сама плоть не хотела его отпускать. Он выдохнул, сжав челюсти, и позволил себе замереть на мгновение, чувствуя, как её дыхание становится неровным, а ягодицы слегка дрожат от непривычного вторжения.
— Расслабься, — негромко, но повелительно сказал он, и в тот же момент его пальцы снова нашли её клитор, двигаясь мягко, но ритмично, так, чтобы каждый толчок сопровождался волной удовольствия. Она тихо застонала, а он ощутил, как её мышцы под пальцами начинают поддаваться, уступая.
Он начал движение назад, затем чуть более глубокий вход, и снова пока тело не привыкло к его размеру. Каждый раз он чувствовал, как её попка плотно обхватывает его член, как кольцо мышц сжимается, вызывая в нём ту самую плотную, сладкую пульсацию внизу живота.
Когда он понял, что она уже покачивается навстречу, не отводя бёдер, он усилил темп, прижимая её грудью к матрасу, а сам нависая сверху. Его ладонь легла на затылок, намотав на кулак пряди её волос, и с каждым толчком он тянул голову назад, заставляя прогибаться и ощущать его глубже.
Он трахал её анально жёстко, но с точностью, отмеряя каждое движение так, чтобы в ней одновременно работал его член и его пальцы на клиторе. С каждым толчком она стонала всё громче, звук вибрировал по его члену, словно сам воздух между ними был натянут.
Он чувствовал, как её узость буквально выжимает из него силу. Тугое, плотное кольцо её тела держало его так, что каждое движение казалось предельным, и в какой-то момент волна удовольствия подступила так резко, что он едва не зарычал.
Держит бёдра, чувствую под ладонями её горячую кожу, скользкую от пота, и знаю, что уже на грани. Толчок — сильный, инстинктивный, вырвавшийся без контроля, и тут всё рушится.
Первый выброс бьёт из него так мощно, что перехватывает дыхание. Член дёргается, пульсирует, выстреливая густую, обжигающе тёплую сперму глубоко в её тело. Стонет, прижимаясь к ней, и с каждым новым сокращением ощущаю, как волна за волной уходит внутрь — длинными, вязкими всплесками. Мышцы сводит, всё тело в напряжении, как натянутая тетива. Десять секунд — он не отпускает, будто боюсь потерять момент.
