Хотя это самоубийственная задача, экипажи с выбитыми иллюминаторами почти всегда умудряются установить фанеру, даже если для этого приходится разворачиваться по волне. После крепления фанеры команда начинает вычерпывать воду из рубки вёдрами и приводить каюту в порядок. Может, кто-то попытается подключить лоран или радио к аккумулятору, чтобы проверить связь. Билли начинает перекачивать топливо из одного бака в другой, стараясь выровнять судно. Кто-то наверняка проверит машинное отделение и рабочую палубу — свободны ли шпигаты? Убраны ли птицеотпугиватели? Надёжно ли задраен рыбный люк?
Сейчас они мало что могут сделать, кроме как идти навстречу шторму и надеяться, что больше крупных волн не будет. Если иллюминаторы продолжат выбивать, можно развернуться и идти по волне, но это создаёт новые проблемы. Несколько крупных волн могут попросту накрыть судно, или затопит ахтерпик, или осадок в баках взбаламутится и забьёт топливные фильтры. Если качка достаточно сильна, команде приходится менять фильтры безостановочно — вытаскивать, промывать осадок, вставлять обратно, снова и снова, так быстро, как могут. Иначе двигатель заглохнет, и судно перевернётся.
Несомненно, Билли запросил бы помощь по радио, будь у него возможность. Ему достаточно было сказать «мэйдей» на 16-м канале или частоте 2182 кГц и сообщить координаты. За 16-м каналом и частотой 2182 следят Береговая охрана, военные и все океанские суда; согласно морскому праву, любое судно, принявшее сигнал «мэйдей», обязано немедленно ответить, если только это не угрожает его собственной безопасности. Береговая охрана выслала бы спасательный самолет «Аврора» для обнаружения «Андреа Гейл» и сопровождения ее по кругу. Спасатель-пловец и экипаж вертолета были бы приведены в готовность на авиабазе под Галифаксом. Канадский сторожевой корабль «Эдвард Корнуоллис» направился бы на восток из Галифакса — путь занял бы примерно тридцать шесть часов. «Трайамф Си» , океанский буксир с буровой платформы у острова Сейбл, также вышел бы в море. «Контшип Холланд», «Зара» и, возможно, «Мэри Т» — все попытались бы сойтись к Билли. Прибыв, они не смогут уйти, пока Береговая охрана не снимет их с задания.
Видимо, радио Билли вышло из строя. Береговая охрана вызова не получает. Теперь его единственная связь с миром — аварийный радиобуй EPIRB, находящийся на палубе юта в пластиковом креплении. Он размером с кеглю и имеет переключатель с положениями «выкл», «вкл» и «на взводе». EPIRB постоянно находится в положении «на взводе», и если судно тонет, контактный датчик воды запускает радиосигнал, передаваемый через спутник на береговые станции. Береговая охрана немедленно получает название судна, местонахождение и сигнал о катастрофе. Но если судно теряет радио до затопления, капитан может подать сигнал бедствия, просто повернув переключатель в положение «вкл». Это равносильно крику «мэйдей» в эфир.
Однако Билли этого не делает; он так и не включает буй. Это может означать лишь одно: он верит в их шансы вплоть до последнего мгновения, когда шансов уже не остается. Вероятно, он считает, что волна, выбившая иллюминаторы, вряд ли повторится — или если и повторится, они выдержат. По статистике, ветер в 20 миль в час создает бурное море с волнами 9-12 метров каждые шесть минут — зеленые волны через нос, белопенные через рубку. Каждый час Билли, возможно, накрывает волна в 15 метров. Именно такая волна, скорее всего, выбила окна. А через каждые 100 часов Билли может ожидать встречи с непреодолимой волной — бушующей 21-метровой громадой, способной перевернуть судно. Он наверняка рассчитывает, что шторм стихнет раньше, чем истечет этот срок.
Каждый на тонущем судне реагирует по-своему. Один человек с судна из Глостера свернулся калачиком и заплакал, пока его товарищи работали на палубе без страховки. Экипаж «Андреа Гейл» , опытные рыбаки, вероятно, пытается отмахнуться: мол, обычный шторм — бывало и хуже, переживем, да и морской болезни нет. Билли у руля, несомненно, слишком занят, чтобы думать о смерти. Эрни Хэзард утверждает, что это было последней его мыслью. «Никаких разговоров, только дело, — говорит он о гибели у банки Джорджес. — Ну, знаете: "Давайте просто сделаем это". Никакого всепоглощающего страха. Мы были очень, очень заняты».
Как бы то ни было, суровая реальность все же дает о себе знать. В какой-то момент Тайн, Шатфорд, Салливан, Моран, Мёрфи и Пьер должны осознать: с судна сойти не удастся. Они могли бы активировать EPIRB, но ночная спасательная операция в таких условиях практически невозможна. Они могли бы спустить спасательный плот, но вряд ли пережили бы огромные волны. Если судно идет ко дну, они уходят вместе с ним, и никто в мире не поможет. Их жизни — полностью в их собственных руках.
Эта мысль должна стоять комком в горле у Бобби Шатфорда. Ведь это он испытывал те самые дурные предчувствия в день отплытия. В тот последний день на причале он был на волосок от отказа — просто велел бы Крис заводить машину и уехать. Они могли вернуться к ней, поехать вдоль побережья, куда угодно. Неважно куда; главное — его не было бы сейчас в этом шторме, да и остальных тоже. Билли понадобился бы минимум день на замену, и сейчас они были бы на востоке, с остальным флотом.
Предыдущей весной Бобби и Крис сняли фильм под названием «Сражающиеся Салливаны» о пяти братьях, погибших на корабле ВМС США во Второй мировой. Это был любимый фильм Этель. Сидя с Крис перед экраном и думая о братьях, Бобби заплакал. Он редко плакал, и Крис растерялась. Стоило ли что-то сказать? Сделать вид, что не заметила? Выключить телевизор? Наконец Бобби сказал, что его тревожит мысль о том, что все братья рыбачат, и если что случится с ним, он хочет, чтобы его похоронили в море. Крис ответила, что ничего не случится, но он настаивал. Просто похороните меня в море, сказал он. Обещай мне.
И вот теперь его хоронят в море. Условия деградировали от плохих до неописуемых, 10–11 баллов по шкале Бофорта. Британское «Руководство по судовождению» описывает шторм в 10 баллов так: «Пена большими пятнами густыми белыми полосами летит по ветру. Качка судна становится тяжелой и ударной». Сила в 11 баллов еще хуже: «Исключительно высокие волны; малые и средние суда могут скрываться из вида за ними. Море полностью покрыто длинными полосами белой пены». Ураган «Грейс» все еще движется на север, и когда он столкнется со штормом у острова Сейбл — вероятно, через сутки — условия станут еще суровее, возможно, до 12 баллов. Очень немногие суда таких размеров способны выдержать шторм в 12 баллов.
Со звуком ружейного выстрела она выбивает иллюминатор по левому борту. Вода заливает ходовой мостик и устремляется по коридору в каюту Ривз. Она слышит панические крики команды, а затем приказы, которых не понимает. Моряки спешно заколачивают иллюминатор и вычерпывают воду; меньше чем за час капитан восстанавливает контроль над мостиком. Однако судно получает страшные повреждения. Его длина — сто пятьдесят футов (вдвое больше «Андреа Гейл»), и волны полностью накрывают палубы. Под рукой нет спасательных жилетов, гидрокостюмов и АРБ. Под утро обрушивается вторая волна.
На этот раз она выбивает четыре иллюминатора, включая тот, что был заколочен фанерой. «Отключились все цепи, пошел дым, проводка трещала, — рассказывает Ривз. — Мы вывели судно из строя. УКВ-рация, радар, внутренняя система связи, навигационные мониторы — все вышло из строя. Вот тогда радист подошел ко мне и — знаками — сказал, что хочет, чтобы я зашла в радиорубку».
Радист сумел связаться с агентом судна по спутниковому телефону, и Ривз попросили объяснить масштаб повреждений. Во время разговора прерывается Береговая охрана Нью-Йорка: они слышали переговоры и спрашивают, нужна ли «Эйшин Мару» помощь. Ривз отвечает, что судно потеряло большую часть электроники и находится в тяжелом положении. Нью-Йорк соединяет ее с Береговой охраной в Галифаксе, и пока они обсуждают эвакуацию людей, радист прерывает ее. Он указывает на фразу в англо-японском разговорнике. Ривз наклоняется, чтобы прочесть: «Мы беспомощны и дрейфуем. Просим оказать любую помощь». (Ривз не знала, что только что отказала рулевая тяга, хотя радист не смог ей этого объяснить.) Именно в этот момент Ривз осознает, что судно обречено.
