«Мы потеряли управление и оказались прямо в эпицентре шторма, — говорит она. — Море было хаотичным, волны шли со всех сторон. Ветер срывал гребни и швырял их так далеко, что когда прибыл спасательный самолет, мы его даже не увидели. Судно полностью ложилось на борт, оказываясь вверх килем. Если волна накрывает тебя, а следом бьет другая, судно может полностью уйти под воду. И вот в ту самую секунду, пока оно не начало всплывать, ты просто задерживаешь дыхание и ждешь».

Они беспомощно дрейфуют, принимая огромные волны на борт. По словам Ривз, судно перекатывается через 360 градусов — и всплывает. Четыре корабля пытаются откликнуться на её сигнал «мэйдэй», но трое вынуждены отступить из-за погоды. Они не могут продолжать, не рискуя собственной жизнью. Океанский буксир «Трайамф Си» покидает остров Сейбл и с трудом пробивается на юг, а корабль Береговой охраны «Эдвард Корнуоллис» направляется из Галифакса. Экипаж «Эйшин Мару», сохраняя ледяное спокойствие, уверен, что погибнет. Ривз слишком занята, чтобы думать об этом: она ищет спасательные жилеты, работает с рацией и спутниковым телефоном, листает японский разговорник. Наконец у нее появляется момент обдумать варианты.

«Либо я покину судно, либо пойду на дно вместе с ним. Насчет первого варианта я раздумывала, пока не поняла, что все люки наглухо заколочены. Я подумала: „Боже, я никогда не сойду с этого чертова корабля, он станет моей могилой“. Так что решила делать в каждый момент то, что необходимо, и нет смысла об этом размышлять — это было слишком страшно. Меня охватило ощущение, что впереди ждёт нечто очень скверное. Ну, знаете, утонуть — это не самое приятное. И лишь когда мы потеряли управление, я по-настоящему осознала, что мы умрем. То есть я понимала, что шансы велики, и мне придется с этим столкнуться».

Вскоре после потери управления связист в Нью-Йорке спрашивает Ривз, как дела. Не слишком хорошо, отвечает она. Гидрокостюм наготове? Да, вот он. И сколько японцев в него влезет? Ривз смеется; даже эта легкая шутка немного разряжает отчаяние. Пару часов спустя звонит спутниковый телефон. Невероятно, это канадский репортер Рик Хоу, желающий взять у нее интервью.

Мисс Ривз, там неспокойно? — спрашивает Хоу сквозь помехи и вой ветра.

Довольно неспокойно.

А траулер? В чем проблема?

Это не траулер, а ярусолов. Проблема в том, что сегодня утром мы потеряли три иллюминатора на мостике и все приборы.

Вы в опасности или уверены, что всё обойдется?

Ну, мы в опасности, определенно в опасности. Мы дрейфуем при двенадцатиметровой зыби и ветре от пятидесяти до шестидесяти узлов. Если на мостик хлынет еще воды, это уничтожит всю оставшуюся связь. Так что прямо сейчас опасность реальна.

Вы знаете, насколько близко ближайшее к вам судно?

Примерно в ста милях. Если придется покидать судно, вертолеты смогут прибыть за три с половиной часа. К сожалению, ночью они не летают, так что если что случится в темноте — мы пропали.

Вы упомянули, что погода должна улучшиться к вечеру. Что еще можете сказать?

Высота зыби должна снизиться до пяти-восьми метров, а ветер развернется на восточный, двадцать пять-тридцать пять узлов. Это сгладит остроту моего нынешнего страха — страха прямого попадания. Если нас накроет волна, судно перевернется, а если накроет еще одна — оно пойдет ко дну. А мы здесь заперты, всё наглухо задраено, люки закрыты и практически заколочены. Если судно перевернется — никто не выберется, конец связи.

Есть ли момент, когда придется оставить судно, и готова ли к этому команда и вы сами?

Ну, если говорить совершенно честно, команда вряд ли готова к чрезвычайной ситуации. У них нет аварийного маяка, и они не особо сведущи в процедурах, что немного пугает. Гидрокостюм только у меня. Но при такой зыби, как сегодня, он бы мало помог.

Да, понятно. Что ж, спасибо за беседу, вся провинция молится о вашем спасении.

Спасибо.

С этими словами Ривз возвращается к неотложным делам.

ПОСЛЕ разговора с Томми Барри Билли, вероятно, удается продержаться на северо-запад еще два-три часа, пока море не становится слишком бурным для движения кормой вперед. Это помещает его севернее измерительного буя №44139, на краю Банкеро — одного из старых рыболовных районов у побережья Новой Шотландии. Изобата 200 саженей поворачивает у Банкеро, идя на север по проливу Святого Лаврентия и на юго-юго-запад к острову Сейбл. Примерно в шестидесяти милях строго на восток находится подводный каньон «Галли», а далее начинаются отмели острова Сейбл.

Остров Сейбл — это песчаная отмель длиной около двадцати миль, которая продолжается под водой ещё на сорок–пятьдесят миль в направлении восток–запад. Издали прибой, разбивающийся о банки, выглядит как белая песчаная скала. Моряки, попадая в шторм, не раз пытались направить суда прямо на берег в надежде спастись — и попадали под двадцатифутовые волны на внешнем гребне, которые разбивали лодки вдребезги.

Историк Сейбл-Айленда Джордж Паттерсон писал в 1894 году:

«От восточной оконечности отмель тянется на северо-восток на семнадцать миль. Первые четыре из них сухие при хорошей погоде, следующие девять покрыты мощным прибойным валом, а последние четыре — это сплошной поперечный штормовой накат. Остров и его отмель — это непрерывная линия более чем в пятьдесят миль яростного прибоя. Течения вокруг острова крайне противоречивы и непредсказуемы, за сутки могут пройти полный круг по всем направлениям компаса. Пустая бочка способна раз за разом обходить остров по кругу — то же самое происходит и с телами погибших в кораблекрушениях».

Остров беспокойно «бродит» по Шотландскому шельфу: с одного конца его размывает, на другом — намывает, и так уже веками. С 1873 года волны поглотили шесть маяков, стоявших на Сейбле. Здесь живут дикие лошади — потомки крепких бретонских горных пони, оставленных французами. Единственное, что удерживает дюны от расползания — это морская трава марран. В болотистых низинах растут клюква, черника и дикие розы. В районе острова сталкиваются Гольфстрим и ледяное Лабрадорское течение, часто окутывая Сейбл плотным туманом.

Считается, что в его мелководьях утонули около пяти тысяч человек — за что остров и получил прозвище «Кладбище Атлантики». По меньшей мере столько же было спасено — благодаря спасательным станциям, действующим на острове с 1801 года. Один из смотрителей записал в журнал в 1820 году:

«Зима была терпимая, и никаких крушений, кроме корпуса шхуны Джуно из Плимута. Она прибилась к берегу без мачт, парусов и какого бы то ни было такелажа. На борту не было никого — кроме одного мёртвого человека в трюме».

В непогоду всадники объезжали остров в поисках судов, терпящих бедствие. Заметив таковые, они мчались за спасательной шлюпкой и выгребали сквозь буруны, чтобы спасти уцелевших. Иногда удавалось запустить ракеты с линем и наладить спасательные штаны. После шторма груз поднимали, а корабельный лес распиливали на дрова или стройматериалы. Спасённые с тонущих кораблей зачастую зимовали на острове. Порой в дюнах разбивало лагерь по двести-триста человек, ожидавших весеннего спасательного судна.

Ныне здесь два маяка, база Береговой охраны, метеостанция и несколько десятков нефтяных и газовых скважин. В тридцати милях к северо-западу лежит шестидесятифутовая мель, а в двадцати милях к востоку — сорокапятифутовая. Они отмечают западную и восточную оконечности отмели соответственно. Билли пока не на самой мели, но близко. В старину знали: кораблекрушения у Сейбл происходили в основном из-за навигационных ошибок; западное течение было столь сильным, что сносило суда на шестьдесят-сто миль. Если Билли лишился электроники — GPS, радара и лорана — он по сути вернулся в прошлое. На штурманском столе лежала бы карта Ньюфаундлендской банки, а положение определялось по курсу, скорости и ветру. Это счисление пути. Возможно, течения и штормовые ветры отнесли Билли западнее, чем он предполагал, и он угодил на мелководье у Сейбл. Может, он намеренно развернул судно по волне, чтобы вода не заливала рулевую рубку или сэкономить топливо. А может, рулевое сломалось, и они, как Эйшин Мару, просто несутся на запад по воле стихии.