Бобби и Крис входят и оглядываются. Этель за стойкой, пара ранних пташек города уже цепко держат бутылки пива. У стойки сидит товарищ Бобби по экипажу, Багси Моран, слегка ошалелый. «Тяжёлая ночка, а?» — говорит Бобби. Багси что-то бурчит. Его настоящее имя — Майкл. Длинные лохматые волосы, слава буяна, и в городе его все обожают. Крис приглашает его позавтракать вместе, Багси сползает с табурета и выходит за ними под мелкий дождик. Они забираются в двадцатилетний «Вольво» Крис и едут до «Уайт Хен Пэнтри», вваливаются внутрь, глаза налиты кровью, головы гудят. Покупают сэндвичи и дешёвые солнечные очки, а потом выходят обратно в неумолимую серость дня. Крис везёт их назад к «Гнезду», забирает тридцатилетнего Дейла Мёрфи, ещё одного члена экипажа «Андреа Гейл», и они выезжают из города.

Кличка Дейла — Мёрф, здоровый, как медведь гризли, парень из Брейдентон-Бич, Флорида. Лохматые чёрные волосы, жидкая борода и раскосые, почти монгольские глаза; в городе на него оборачиваются. У него трёхлетний сын, тоже Дейл, которого он обожает не стесняясь. Бывшая жена, Дебра, трижды становилась чемпионкой юго-западной Флориды по боксу среди женщин, и, по всему, маленький Дейл тоже будет здоровяком. Мёрф хочет купить ему игрушек перед отъездом, и Крис везёт троих мужчин в торговый центр у Гуд-Харбор-Бич. Они заходят в «Эймс»: Бобби и Багси берут дополнительное термобельё и спортивные костюмы в рейс, а Мёрф шагает по проходам, набивая тележку самосвалами «Тонка», пожарными касками и лучевыми пистолетами. Когда в тележку больше не влезает, он расплачивается, все садятся в машину и возвращаются к «Гнезду». Мёрф выходит, а остальные трое решают заехать за угол в «Зелёную таверну» ещё по стаканчику.

"Зелёная таверна" похожа на уменьшенную копию "Гнезда" — кирпич и фальшбрус. Напротив — бар "Билла"; три заведения образуют бермудский треугольник центрального Глостера. Крис, Багси и Бобби входят, усаживаются у стойки и заказывают кружку пива каждому. Телевизор бубнит, они рассеянно смотрят, болтая о поездке и последней безумной ночи в "Гнезде". Похмелье понемногу отпускает. Выпивают ещё по одной, проходит, может, полчаса, и вот в дверях появляется сестра Бобби, Мэри Энн. Она высокая блондинка, сводящая с ума подростков-сыновей своих подруг, но в её осанке есть деловая строгость, которая всегда заставляла Бобби держать ухо востро. "О чёрт, она идёт", — шепчет он.

Он прячет пиво за локтем и надвигает очки на фингал. Мэри Энн подходит. "Я что, по-твоему, дура?" — спрашивает она. Бобби выставляет пиво на видное место. Она разглядывает его глаз. "Неплохо", — говорит она.

"В центре нарвался на разборку".

"Ну да, конечно".

Кто-то угощает её винным коктейлем, она делает пару глотков. "Я просто хотела убедиться, что ты сядешь на судно, — говорит она. — Не надо пить так рано".

Бобби — крупный, крепкий парень. В детстве он был болезненным — у него был близнец, умерший через несколько недель после рождения, — но с годами он крепчал. Он играл лайнбекером в дворовом футболе, где переломы случались еженедельно. В джинсах и худи он выглядит таким типичным рыбаком, что фотограф как-то снял его для открытки с набережной; но всё же Мэри Энн — его старшая сестра, и он не в том положении, чтобы ей перечить.

"Крис тебя любит, — неожиданно говорит он. — И я тоже".

Мэри Энн не знает, как реагировать. В последнее время она злилась на Крис — и из-за пьянства, и из-за фингала, — но откровенность Бобби выбила её из колеи. Он никогда раньше ничего подобного ей не говорил. Она задерживается, чтобы допить коктейль, и выходит.

В первый раз, когда Крис Коттер увидела "Воронье гнездо", она поклялась, что ноги там не будет; место выглядело как тупик на жизненной дороге, по которой она идти не хотела. Но она подружилась с Мэри Энн Шатфорд, и однажды та протащила её через массивную деревянную дверь и представила всем. Заведение оказалось ничего: люди угощали друг друга, будто здоровались, Этель периодически варила огромный чан рыбной похлёбки, и не успела Крис опомниться, как стала завсегдатаем. Однажды вечером она заметила, что на неё смотрит высокий молодой человек, и ждала, когда он подойдёт, но он так и не решился. У него было резкое, угловатое лицо, квадратные плечи и застенчивый взгляд, напомнивший ей Боба Дилана. Одних глаз было достаточно. Он продолжал смотреть, но не приближался, и наконец направился к выходу.

"Куда это ты собрался?" — сказала она, преграждая путь.

"В "Моряка".

"Ирландский мореход" был по соседству, и в представлении Крис это была уж точно дорога в ад. "Я не перейду Рубикон, — подумала Крис. — Я в "Гнезде", и хватит, "Моряк" — это самое дно". Так Бобби Шатфорд исчез из её жизни на полтора месяца. Она снова увидела его лишь в канун Нового года.

"Я в "Гнезде", — рассказывает она, — а он через весь бар, народу битком, полный бедлам, близится полуночный отсчёт, и вот мы с Бобби заговариваем и уходим на другую вечеринку. Я была с Бобби, да, привела его домой, и у нас случилось наше, пьяное дело, а наутро я проснулась, смотрю на него и думаю: "Боже мой, какой же он хороший, что же я наделала?" Я сказала ему: "Уходи, пока мои дети не проснулись", а после этого он стал мне звонить".

Крис была разведена, с тремя детьми, Бобби жил отдельно от жены и воспитывал двоих. Он подрабатывал барменом и рыбачил, чтобы выплатить алименты, ночуя то на Хаскелл-стрит, то в своей комнате над "Гнездом". (Комнат там с дюжину, и они очень дёшевы, если знать нужного человека. Например, бармена — свою мать.) Вскоре Крис и Бобби проводили вместе каждую минуту; казалось, они знали друг друга всю жизнь. Однажды вечером за коктейлями в "Моряке" — Крис всё же переступила порог — Бобби встал на колени и сделал ей предложение. "Конечно да! — закричала она. И с этого момента, как они считали, совместная жизнь была лишь вопросом времени.

Времени — и денег. Жена Бобби подала на него в суд за неуплату алиментов, и дело слушалось поздней весной 1991 года. Бобби должен был либо внести платёж, либо отправиться прямиком в тюрьму, так что Этель дала деньги, а потом все пошли в бар прийти в себя. Бобби снова сделал предложение Крис, теперь уже при Этель, а когда они остались одни, сказал, что ему светит место на "Андрее Гейле", если он захочет. "Андреа Гейл" была известным судном для ловли меч-рыбы под командованием старого друга семьи, Билли Тайна. Тайн по сути унаследовал эту должность от предыдущего капитана, Чарли Рида, который бросал промысел из-за падения доходов. (Рид выучил троих детей в частных колледжах на деньги, заработанные на "Андрее Гейл".) Те времена прошли, но судно всё ещё было одним из самых прибыльных в порту. Бобби повезло получить там место.

"Ловля меч-рыбы — это большие деньги, я расплачусь по всем долгам", — сказал он Крис.

"Хорошо, а надолго ты уходишь?"

"На месяц".

"На месяц? Ты с ума сошёл?"

"Мы любили друг друга, мы ревновали, я просто не могла этого представить, — говорит Крис. — Я и полдня не могла представить".

СУДА для ловли меч-рыбы называют также ярусниками, потому что их главная леска достигает сорока миль в длину. Её через промежутки наживляют, вымётывают и выбирают ежедневно в течение десяти-двадцати дней. Суда следуют за популяцией меч-рыбы, как чайки за траулером, — летом к Ньюфаундлендской банке, зимой в Карибское море, совершая восемь-девять рейсов в год. Это большие суда, приносящие большие деньги, и они редко стоят в порту дольше недели — только для пополнения запасов и ремонта. Некоторые уходят аж к побережью Чили, а рыбаки запросто могут махнуть на самолёте в Майами или Сан-Хуан, чтобы устроиться на борт. Они уходят на два-три месяца, потом возвращаются домой, навещают семьи — и снова в море. Это высокооплачиваемые игроки рыбного мира, и многие в итоге остаются при своих. "Им не хватает мечты", — как сказал один местный.