Всё оказалось проще, чем я думал. Мы заказали еду на вынос и наслаждались непринуждённой беседой за ужином. Пока Женевьева погружалась в чтение книги, я изучал файлы, которые прислал мне отец.

Когда я вернулся в спальню, она уже спала. Я некоторое время лежал рядом с ней без сна, размышляя, действительно ли «несколько дней» означают ровно три. Если так, то у меня осталось всего сорок восемь часов, прежде чем я смогу наконец-то прикоснуться к своей жене.

Эти сорок восемь часов казались мне вечностью. Когда я пришёл домой на третий день после нашей свадьбы, Женевьева вела себя как обычно. Она не бросала на меня кокетливых взглядов и не отпускала бесцеремонных замечаний, намекая на то, чем мы могли бы заняться сегодня вечером. Мы наслаждались едой, лёгкой беседой и бокалом вина, любуясь видом на город из моего пентхауса. Я заметил, как Женевьева задумчиво смотрела на бассейн.

— Не могу дождаться, когда снимут гипс, и я смогу снова начать двигаться, — говорит она, протягивая мне свою тарелку, когда я встаю, чтобы отнести посуду на кухню.

Поднимаясь по лестнице, я слышу, как стучит пульс в ушах. С трудом сглатываю, берясь за дверную ручку, и когда вхожу в спальню, я вижу, Женевьеву, сидящую на кровати в тех же шёлковых шортах и майке, которые были на ней в нашу первую брачную ночь.

Я замираю в дверном проёме, чувствуя, как кровь приливает к моему телу, а член мгновенно напрягается под молнией. Женевьева откладывает книгу, её лицо ничего не выражает, когда она смотрит на меня.

— Ну что ж, — медленно произносит она, — думаю, пришло время выполнить мою часть сделки.

ЖЕНЕВЬЕВА

Я никогда раньше не переживала из-за секса.

Помню, когда я впервые занялась этим, то даже не волновалась. Это было в колледже, и я очень тщательно выбирала себе партнёра — привлекательного, но при этом достаточно милого, чтобы быть осторожным и не причинить мне боли. Всё получилось так, как я хотела: это был приятный опыт, немного романтичный, и мне не было слишком больно. Учитывая все обстоятельства, это был успех.

Однако Роуэн заставляет меня нервничать. Когда он входит в комнату, у меня в животе порхают бабочки, и по его выражению лица я понимаю, что ему интересно, действительно ли мои неопределённые «несколько дней» означают ровно три. Я могла бы сказать ему, что «несколько дней» на самом деле означает завтрашний вечер. Это дало бы мне ещё один день, чтобы попытаться успокоиться и убедить себя, что это просто работа, а не удовольствие.

Хотя это и не похоже на деловой разговор, от его взгляда по моей коже пробегает трепет, словно он воспламеняет её ещё до того, как прикоснётся ко мне. Я помню, что ощутила, когда он поцеловал меня в первый раз, и эти бабочки вновь поднимаются в моём животе.

Он волнует меня сильнее, чем любой другой мужчина за долгое время. Но я не хочу, чтобы похоть усложняла ситуацию. Я вообще не хочу ничего усложнять.

Я с трудом сглатываю и откладываю книгу в сторону.

— Что ж, — медленно произношу я, стараясь сохранять спокойствие, — думаю, пришло время выполнить свою часть сделки.

Глаза Роуэна мгновенно темнеют.

— Ты не услышишь от меня возражений, девочка, — бормочет он, и его голос внезапно становится глубже и более хриплый, а ирландский акцент сильнее, чем раньше. Он протягивает руку, расстёгивает первую пуговицу своей рубашки и направляется ко мне. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается, когда я вспоминаю, как видела его обнажённую грудь в нашу первую брачную ночь. С тех пор мне удавалось избегать встреч с ним без рубашки, но не думаю, что сегодня мне это удастся.

Мой взгляд скользит вниз, когда он расстёгивает рубашку, пуговицу за пуговицей. К тому времени, как он подходит к краю кровати, она распахивается, снова обнажая все эти рельефные мышцы, по которым у меня так и чешутся пальцы.

Я с трудом сглатываю, глядя на него снизу вверх.

— Нам нужно установить некоторые правила.

Роуэн моргает, глядя на меня.

— Я думал, мы уже пришли к соглашению, девочка, — говорит он хриплым от желания голосом, в котором слышится лёгкое раздражение. Нетерпение. Это нетерпение, эта потребность пробуждают во мне желание укусить его в ответ, чтобы он тоже почувствовал то же самое.

— Мы не говорили о... — Я замолкаю, пытаясь успокоить внезапно забившееся сердце, пока он снимает рубашку. — О том, что мы собираемся делать.

Он ухмыляется, доставая свой ремень.

— Я думал, ты не девственница, девочка. Мне нужно объяснять, как все это работает?

— Я знаю, как это работает! — Сердито смотрю на него, отодвигаясь от него на кровати. Его глаза темнеют и сужаются, когда он провожает меня взглядом, и он наклоняется, стягивая штаны с бёдер.

Теперь на нём остались только боксёрские трусы, которые не могли скрыть его массивный член. Я ощущаю, как мои глаза расширяются при виде этого зрелища, и когда я снова поднимаю взгляд на Роуэна, то замечаю на его лице выражение удовлетворения.

— Впечатляет, не правда ли, тайбсих (драгоценная)?

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Нормально. Это сработает.

— О, это точно сработает, девочка. Ты будешь кричать от наслаждения всю ночь напролёт. А перед этим...

— Никаких перед этим, — уверенно говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал не так, как я себя чувствую. — Мы занимаемся сексом не просто так, Роуэн.

— Да. Но всегда есть прелюдии, — он цепляется большими пальцами за края своих боксеров. — Во-первых, это чертовски невероятное ощущение...

— Мне нужно просто забеременеть! — Моё сердце бешено колотится. Я не могу удержаться и опускаю взгляд туда, где вижу тёмные волоски прямо над его членом, а ткань его трусов почти обнажает его основание. Поддразнивает, и я думаю, именно этого он и добивался.

— Да, — теперь его голос звучит грубо, с таким сильным акцентом, что меня бросает в жар. — Я твёрдо намерен сделать именно это, Женевьева.

Мои глаза на мгновение закрываются при звуке моего имени, слетающего с его губ.

— Мы...… мы сделаем всё возможное, чтобы я забеременела. Ничего больше. Только это.

— Хм, — он избавляется от последней части своей одежды, и его член предстаёт передо мной во всей своей красе. Я не могу отвести от него взгляд. Он огромен, толстый и длинный — больше, чем у любого мужчины, с которым я когда-либо была. Я уже замечаю, как на его кончике выступает предэякулят, густая белая капля вот-вот скатится по его стволу. Я вижу, как сильно он меня желает. Он твёрдый, как скала, вены отчётливо проступают на его напряженной плоти, и я чувствую, как моё собственное возбуждение проникает сквозь шёлковые шорты, а мой клитор пульсирует. Я могу только представить, как замечательно будет ощущать его внутри себя.

Роуэн приближается ко мне на кровати, не отрывая от меня взгляда. Я ощущаю, как по моему телу пробегает дрожь, когда он наклоняется надо мной, одной рукой убирая волосы с моего лица. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я быстро отворачиваюсь, и он хмурится.

— Женевьева, — говорит он.

— Ты меня слышал. — Я наклоняюсь и одним быстрым движением снимаю свой шёлковый топ. Роуэн отстраняется, его взгляд моментально падает на мою грудь, и я замечаю, как темнеют его глаза, когда он рассматривает её. Я вижу, как он проводит языком по нижней губе, а мои маленькие розовые соски напрягаются в прохладном воздухе комнаты.

— Я планировал снимать это с тебя медленно, — бормочет он, и я тянусь к поясу своих шорт. Роуэн внезапно наклоняется вперёд, его руки обхватывают мои запястья, и я подавляю вздох, прежде чем они успевают выскользнуть. — Ты слишком торопишься, девочка. Позволь мне...

— Нет. — Я пытаюсь высвободиться, но его пальцы по-прежнему сжимают мои запястья. — Просто... дай мне раздеться, и мы покончим с этим.

Я чувствую, как он вздрагивает.

— Покончим с этим?

— Это бизнес. — Я прикусываю губу. — Просто чтобы я забеременела. Чтобы выполнить условия контракта.