— Вмешательство, это то, что делают друзья, — выплёвываю я. — Мы не друзья, Роуэн.
— Да, но мы могли бы быть, — улыбается он. — Прибереги свой гнев, Женевьева. Мы поговорим, когда приедем ко мне.
— Куда мы едем? — Спрашиваю я, и мой голос звучит как обвинение, но мне также любопытно. Я знаю об этом человеке так же мало, как и он обо мне несмотря на то, что он появился в моей жизни. Я не могу не задаваться вопросом, какое место он выбрал бы для жизни.
— Я переехал в собственное жильё. С тех пор как я вернулся, мой отец хочет, чтобы я был рядом с ним, и я стараюсь ему соответствовать. Но иногда мне нужно немного личного пространства, поэтому я попросил Рори найти для меня подходящее жильё.
Он указывает на водителя — темноволосого мужчину с лёгкой улыбкой на лице, который выглядит не старше Роуэна.
— И именно туда мы направляемся?
Роуэн утвердительно кивает, его взгляд снова скользит по моей щеке.
— Это случилось в первый раз, Милсин (Сладкая)? — Тихо спрашивает он, и я, прикусив губу, киваю.
— Да, — говорю я, и мой голос звучит тихо и неуверенно, как будто это была моя вина. На мгновение мне кажется, что так оно и есть. — Мне не следовало впускать тебя в квартиру. Мне следовало бы лучше знать...
— Тише, девочка, — резко произносит Роуэн. — Ты не виновата в том, что мужчина ударил тебя, понимаешь? Этому нет оправдания, и я не хочу его слышать. — Его челюсть напрягается. — Мы почти на месте.
Машина подъезжает к подземному гаражу, и Рори паркуется, обходя вокруг, чтобы открыть нам дверь. Роуэн первым выходит из машины и помогает мне выбраться. Как бы мне ни было неприятно, я понимаю, что сама я никуда не дойду. Моя лодыжка пульсирует, и это напоминает мне, что утром я ещё не приняла обезболивающее. Я также чувствую тупую боль от голода, потому что ещё ничего не ела, но паническая тошнота от всего, что произошло этим утром, немного перекрывает её.
Роуэн снова подхватывает меня на руки и несёт в здание, к другому лифту. Я моргаю, когда он достаёт карточку-ключ и прикладывает её к считывающему устройству.
— Ещё один пентхаус? — Говорю я, закатывая глаза. — Вы, богатые мужчины, действительно все одинаковы.
— Тише, девочка, — резко говорит Роуэн, его взгляд сужается, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Я бы многое тебе простил, тайбсих (драгоценная), но я не хочу слышать, как ты сравниваешь меня с тем человеком, которой только что проявил себя. Я не такой, как он.
— Он никогда не похищал меня, — замечаю я, но понимаю, что это слабое сравнение. Роуэн тоже это осознает, потому что я замечаю вспышку раздражения в его глазах. Я действую ему на нервы, и какая-то часть меня хочет продолжать указывать на его недостатки. Ссориться с ним — это как освобождение, способ избавиться от всего давления, которое сковало меня изнутри, от терзающих эмоций, и я знаю, что это вредно для здоровья. Но, кажется, мы проявляем это друг в друге.
Роуэн несёт меня по коридору, нажимая на другую клавишу, и открывает дверь. Когда мы входим, я оказываюсь перед ещё одним великолепным пентхаусом, но этот совершенно не похож на апартаменты Криса.
Всё, что в Крисе казалось холодным и стерильным, здесь приобретает тёплый и гостеприимный оттенок. Полы из тёплого дерева, большие ворсистые ковры натуральных оттенков — они расположены в разных частях комнаты: один возле двух кожаных диванов в гостиной, другой, перед большим книжным шкафом и барной стойкой из дерева и железа.
В гостиной есть несколько больших окон, а в дальнем левом углу открытой планировки — огромное окно, за которым я вижу крытый бассейн. От увиденного у меня округляются глаза. Бассейн расположен в углу, к нему ведут белые каменные ступени, а из воды открывается живописный вид на город.
— Это невероятно, — говорю я, когда наконец обретаю дар речи. Роуэн, смеясь, несёт меня к одному из диванов.
— Немного, не правда ли? Но это так отличается от того, к чему я привык в Ирландии. Я подумал, что, если я собираюсь вернуться в Штаты, то могу насладиться чем-то новым, не так ли? — Говорит он, усаживая меня на стул. Я рассматриваю потолок, на котором выступают деревянные балки тёплого оттенка. В этом месте, столь же роскошном, как у Криса, а может быть, даже более роскошном, есть что-то тёплое, что мгновенно заставляет меня почувствовать себя как дома.
— А теперь дай мне посмотреть на тебя, тайбсих (драгоценная), — говорит он, опускаясь рядом со мной и протягивая руку к моему лицу. Я инстинктивно отстраняюсь, в спешке вспоминая, насколько всё это безумно.
— Нет, — я отстраняюсь от него на диване, поднимая руки. — Не прикасайся ко мне. — В моей голове звучит тревожный сигнал: мы одни в его квартире, и я чувствую себя очень уязвимой. Даже сейчас, в этой ситуации, я ощущаю магнетическое притяжение, между нами, чувствую, как его тепло, запах и мускулистое тело притягивают меня. Я качаю головой, стараясь держаться как можно дальше от него. — Это безумие, Роуэн. Неужели ты не понимаешь, что продолжаешь вмешиваться? Ты преследовал меня, даже зная, что мне не нужен новый покровитель. Ты появился перед моим выступлением. Ты пришёл в больницу и не ушёл. Ты пришёл в квартиру моего парня без предупреждения, ворвался внутрь, а затем вырубил его...
— Когда он ударил тебя, — напоминает мне Роуэн убийственно тихим голосом. — Один раз — уже было достаточно плохо, Женевьева, но кто знает, остановился бы он на этом? Такой человек... — Он делает глубокий вдох. — Я спас тебя.
— Я не хочу, чтобы меня спасали! — Восклицаю я, и он качает головой.
— Да, возможно, это и так, но, похоже, тебе это всё равно нужно, девочка. А как насчёт того, что он бросил тебя в больнице? Как насчёт того, что он оставил тебя без помощи, без возможности подняться наверх, без возможности...
— Я не знаю, что мне теперь делать. — Я смотрю на Роуэна, и отчаяние переполняет мою грудь, так что становится трудно дышать. — Я не могу вернуться туда… не после того, как...
— Нет, ты не можешь, — соглашается он. — Сейчас он наверняка представляет для тебя опасность. Но он уже был таким, Милсин (Сладкая). — Роуэн качает головой, глядя на меня так, словно пытается заставить меня понять. — Судя по всему, что я о нем слышал, это была пробка, которая вот-вот выскочит. Он готовился к этому, девочка, и даже если бы я не появился...
— Но ты это сделал. — Я медленно выдохнула. — Ты продолжаешь приходить, и что-то продолжает происходить...
— Тебе уже давно следовало уйти от него, — говорит Роуэн, но в его голосе нет ни капли осуждения. Он звучит мягко, почти успокаивающе, и я закрываю глаза.
— Я могла бы пожить у своих подруг Далии или Эвелин, но они захотят узнать, почему...
— Так скажи им. — Роуэн смотрит на меня с недоумением, и я качаю головой.
— Их мужья — члены местной криминальной группировки. Муж Эвелин — Дмитрий Яшков, пахан местной мафии, а муж Далии — его брат. Они бы убили Криса, если бы узнали, что он сделал...
— Я бы сказал, что он этого заслуживает, — говорит Роуэн с натянутой улыбкой. — Я только за то, чтобы ты рассказала им, девочка.
— Это безумие! — Я поднимаю на него глаза. — То, что сделал Крис, было ужасно, но я не хочу его смерти. Я просто хочу...
— Чего ты хочешь, Женевьева? — Голос Роуэна становится странно спокойным, словно он о чем-то задумался. Когда я смотрю на него, его глаза прищурены и сосредоточены на мне. — Скажи мне.
— Сейчас я просто... — с трудом сглатываю я. — Я не хочу больше никогда видеть Криса. — Мои глаза наполняются слезами, и я изо всех сил стараюсь сдержать их, но одна капля всё же срывается с ресниц и стекает по щеке. — Я хочу чувствовать себя в безопасности.
Роуэн делает глубокий вдох, и когда я снова поднимаю взгляд, его изумрудные глаза темнеют от убеждённости.
— У меня есть решение, если ты захочешь его выслушать.
Я качаю головой, уверенная, что уже знаю, что он собирается сказать. Но какая-то часть меня сгорает от любопытства.
