Раньше я предполагала, что если захочу расстаться, то просто скажу ему об этом. Последовали бы обычные эмоциональные обсуждения или ссоры, которые обычно сопровождают разрыв отношений, и на этом всё закончится. Болезненно, но быстро, как будто вытаскивают занозу.

Но теперь я начинаю думать, что это больше похоже на потерю ногтя на ноге после нескольких месяцев ношения пуантов. Это мучительно... и с этим нужно обращаться осторожно, чтобы избежать травм.

Я закусываю губу и смотрю на дверь. Мне повезло в жизни: мне никогда не приходилось задумываться о том, как быть осторожной с мужчиной, чтобы он не причинил мне боль. Я никогда не думала, что Крис способен на такое. Но в последнее время его поведение изменилось, и он открылся мне с новой стороны, которую я раньше не замечала. Я протягиваю руку и касаюсь своей щеки, почти ощущая прикосновение его пальцев, когда он схватил меня за лицо.

Возможно, я ошибалась больше, чем думала.

Это тревожное чувство не покидает меня до самого выступления. Во время репетиций я стараюсь забыть о нём, полностью сосредоточившись на выступлении, но в перерывах оно возвращается.

За неделю до показа я редко вижусь с Крисом. Дни проходят быстро, и я прихожу домой слишком уставшая, чтобы делать что-то большее, чем просто поприветствовать его. Затем я поднимаюсь наверх, принимаю ванну с английской солью и ложусь спать.

Крис стал добрее, чем раньше. Однажды утром он оставил для меня на кухонном столе букет маргариток с запиской. А в конце недели я обнаружила на раковине в ванной пакетик с солью для ванн с лавандой и флёрдоранжем, рядом с бутылкой моего любимого вина. В этот раз я не осмелилась пить его, но всё равно с нетерпением жду возможности насладиться бокалом после выступления.

Всё это заставляет меня задуматься, возможно, я слишком остро реагирую. Может быть, мы просто поссорились, и это зашло слишком далеко. Возможно, в этом была хотя бы доля моей вины… Я была холодна с ним, огрызалась и не хотела прислушиваться к его опасениям, связанным с Роуэном. А ведь они были не совсем беспочвенными. Я помню, как лежала в ванне, касалась пальцами сокровенных мест, воображая запах Роуэна, и чувствовала, как щёки вспыхивают от стыда.

Роуэн зашёл слишком далеко, но и я не была так уж невинна. К счастью, за последнюю неделю я не замечала никаких признаков его присутствия. Он не появлялся в кафе и больше не совершал необдуманных визитов на репетиционные площадки.

Но я понимала, что рано или поздно он обязательно проявит себя, и это будет самый неподходящий момент.

Когда я прихожу в себя после насыщенного дня и собираю волосы в аккуратный пучок, в дверь моей гардеробной стучат. Я говорю:

— Входите! — Ожидая увидеть кого-то из танцоров, может быть, Винсента или даже Криса, который обычно приходит, чтобы быстро поцеловать меня и поднять настроение. После того, как на прошлой неделе наши отношения улучшились, я почти уверена, что он пришёл продолжить налаживать контакт.

Но вместо этого, когда я смотрю в зеркало, чтобы увидеть, кто вошёл, я вижу волосы цвета меди и потрясающе красивое лицо Роуэна, а на его губах играет знакомая ухмылка.

— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом. И тут я замечаю в его руке букет цветов — великолепную композицию из розовых пионов, белых роз и жёлтых нарциссов.

— Разве можно так разговаривать с мужчиной, который приносит тебе цветы? — Его ирландский акцент обволакивает меня, словно волна, разливаясь по всему телу теплом. Даже его голос звучит с лёгкой ухмылкой, словно он не воспринимает ничего слишком серьёзно. От этой мысли гнев быстро уступает место другому чувству — желанию.

Вся моя жизнь была наполнена серьёзностью. Я стремилась к одной цели с такой страстью, которая затмевала всё остальное. И прямо сейчас этот человек ставит под угрозу всё, что я так тщательно выстраивала, отвлекая меня именно тогда, когда мне меньше всего нужно было отвлекаться.

— А что, таким мужчинам проводят семинары о том, как появляться там, где тебя меньше всего ждут? — Огрызаюсь я, поднимаясь на ноги, когда он пересекает комнату и направляется ко мне. — Потому что если да, то ты будешь лёгкой добычей, чтобы возглавить их.

— Ты ранишь мои чувства, — он прижимает свободную руку к груди, останавливаясь прямо передо мной с букетом цветов в вытянутых руках. — Я хотел принести тебе это, милая. Ты упомянула, какой важный сегодня день, и...

— Если бы ты понимал, как это важно, ты бы не пришёл! — Я вырываю цветы из его рук и резко выбрасываю их в мусорное ведро, стоящее рядом с моим туалетным столиком.

— Женевьева, — голос Роуэна внезапно становится приглушённым, и когда я снова поднимаю взгляд, то вижу на его лице выражение обиды, настоящей обиды. Его взгляд скользит от выброшенных цветов обратно ко мне, и я чувствую, как у меня скручивает живот, чувство вины пронзает грудь от внезапного выражения его глаз, как у побитого щенка.

Нет, решительно говорю я себе. Я не позволю манипулировать собой и внушать мне, что это моя вина. В последнее время такое происходит всё чаще, сначала с Крисом, а теперь и с Роуэном. Моя челюсть напрягается, и я отказываюсь верить, что выражение лица Роуэна искренне.

— Выступление меньше, чем через час, — сухо говорю я ему. — Мне нужно сосредоточиться. Я должна подготовиться и думать только об этом, ни о чем другом...

— Я просто хотел пожелать тебе удачи. Или — сломать ногу. — Роуэн улыбается, но это уже не та уверенная ухмылка, что прежде. Она кажется слабой, как будто он изо всех сил старается удержать улыбку на губах. — Разве не так говорят в театре?

И снова я чувствую эту боль в груди. Но я не могу отступить. Если я это сделаю, он будет продолжать появляться. Он будет продолжать попытки. И в конце концов…

Я могу сдаться.

— Тебе здесь не место, — резко говорю я. — Ты мне не партнёр, не покровитель и не друг. Я не хочу, чтобы ты был в моей жизни, Роуэн Галлахер, и не хочу, чтобы ты находился здесь прямо сейчас. Я ясно выразилась?

Обида исчезает с его лица, и внезапно в его глазах появляется что-то новое — блеск гнева, а челюсть сжимается.

— А где сейчас твой партнёр, а? Твой покровитель? Тот красивый парень, который появился в тот день, когда мы спорили в коридоре?

Я моргаю, глядя на него, и он закатывает глаза.

— Размолвка, ссора, называй это как хочешь, девочка. Важно, где он? Он не принёс тебе цветы в гримёрку, не так ли? — Его акцент становится всё сильнее, и я стараюсь не обращать внимания на свои чувства. Люди бы заплатили за возможность услышать, как он говорит, бездумно думаю я, пытаясь сосредоточиться на своём гневе, а не на тёплом желании, которое нарастает во мне, когда я представляю себе все те вещи, которые он мог бы сказать мне… прошептать таким голосом.

— Я уверена, что он зайдёт, — выдавливаю я из себя, и ухмылка возвращается на лицо Роуэна, но теперь в ней совсем нет юмора.

— Видишь ли, девочка, я не думаю, что он придёт. Знаешь почему?

— У меня такое чувство, что ты вот-вот расскажешь мне.

Роуэн прищуривает глаза.

— Потому что он человек несерьёзный. Я знаю таких, как он, девочка. Они прилагают все усилия, чтобы получить то, чего хотят, но, когда им это надоедает или, они перестают видеть в этом пользу, они просто отворачиваются.

Я вздрагиваю. Я не могу сдержать эмоций, это так похоже на то, как я воспринимаю наши отношения в последнее время. Это напоминает мне о моих собственных мыслях о том, как Крис обращался со мной.

— И я полагаю, ты бы поступил лучше?

Лицо Роуэна смягчается, совсем чуть-чуть.

— Да, девочка, я бы с радостью, — говорит он спокойно. — Если тебе нужен покровитель и именно поэтому ты всё ещё с ним, то я был бы более чем счастлив занять это место. Я бы относился к тебе лучше, можешь быть уверена.

— Ты не знаешь, как он относится ко мне, — говорю я, сложив руки на груди и чувствуя, как мой шелковистый купальник нежно касается кожи. Я ловлю взгляд Роуэна, и в его изумрудных глазах загорается пламя, смешанное с желанием и гневом. Это пламя разгорается и во мне. Я ощущаю те же искры, что и в ту ночь на танцполе на вечеринке, и я знаю, что Роуэн тоже их чувствует. Я чувствовала их каждый раз, когда мы были близки.