— Я думала, Солнце — это награда, — простонала Норта через несколько шагов, вытирая пот со лба. — Типа: "Молодец, девочка, ты всё прошла, вот тебе путёвка на курорт". А это путёвка в Сахару без кондиционера, без воды и без зонтика.

Вдалеке показалось какое-то движение. Норта прищурилась, вглядываясь сквозь дрожащий воздух, и разглядела белую лошадь, которая неслась прямо к ней. На её спине, вцепившись в гриву, сидел маленький ребёнок, девочка лет двух-трёх, в простой льняной рубашонке, босая и, конечно же, совершенно не умеющая управлять этим огромным животным.

Лошадь мотала головой, взбрыкивала, и ребёнок вот-вот должен был упасть под копыта.

Норта рванула вперёд, забыв про жару, про усталость, про всё на свете. Она успела поймать малышку за секунду до того, как она свалилась бы на раскалённую землю, и прижала к себе, чувствуя, как колотится её маленькое сердечко.

— Тише, тише, — прошептала она, гладя девчушку по взмокшей головке. — Я здесь, я поймала.

Та подняла на неё глаза, и у Норты перехватило дыхание. Разрез глаз у девочки был как у Алексея, невозможно было не заметить это. Цвет глаз был её собственный, тот самый, который она каждый день видела в зеркале. А выражение лица — мамино, упрямое, знакомое до мельчайшей чёрточки.

— Ты кто? — прошептала Норта, хотя уже знала ответ, чувствовала его каждой клеткой, каждой частицей своего существа. — Какая-то ты очень наша девочка.

Малышка не ответила. Она только прижалась к ней крепче, ища защиты от этого палящего солнца.

Норта огляделась: ни тени, ни укрытия, только бескрайняя пустыня и это беспощадное светило. Лошадь, оставшаяся без седока, кружила рядом, тревожно всхрапывая. Её тоже нужно было спасать, животное изнемогало от жары, бока тяжело вздымались.

— Надо что-то делать, — сказала Норта вслух. — Надо где-то укрыться, иначе мы все тут поджаримся заживо.

И тут она увидела стену. Стена эта возникла внезапно, будто всегда здесь была. Высокая стена, сложенная из огромных каменных блоков, но явно недостроенная. Верхний край осыпался, кое-где зияли провалы, и сквозь них пробивался тот же слепящий свет. Стена тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз, создавая иллюзию защиты, но не давая её.

Норта подбежала ближе, прижимая к себе ребёнка. Лошадь последовала за ней. У стены было чуть прохладнее, камень отбрасывал узкую полоску тени, но её едва хватало, чтобы укрыть хотя бы одного.

— Недостроенная, — выдохнула Норта. — Как же так?

Она провела рукой по шершавой поверхности лежавшего на земле камня. Камень был тёплым, но не раскалённым, он держал температуру, будто ждал, когда его положат на место.

Девочка громко, навзрыд заплакала. Лошадь тоже жалобно всхрапнула и ткнулась мордой в плечо. Тут Норта поняла как сильно у неё затекла спина от тяжести ребёнка и свалившихся невзгод. Она перехватила малышку поудобнее, кряхтя, как старая бабка.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Норта. — Я одна.

Она закрыла глаза. Солнце жгло веки даже сквозь сомкнутые веки. В голове пульсировала одна мысль: "Надо достроить стену... Надо достроить стену... Но как? Из чего?"

Норта обессиленно опустилась на песок, прижимая к себе малышку.

— Я не могу больше, — заплакала она вдруг тоже. — Это безнадёжно! Нет тени, нет воды, нет сил, ничего нет!

Она ударила кулаком по песку, и горячие крупинки впились в кожу.

— Я думала, Солнце — это награда! — шептала она, стараясь не напугать ребёнка, и слёзы градом катились по лицу, смешиваясь с потом и пылью. — Думала, будет праздник, будет счастье! А тут просто пустыня! Бесконечная, проклятая пустыня!

Девочка на руках, чувствуя ее настроение, заплакала громче, и Норта прижала её крепче, но это не помогало.

— И мама ушла! — пожаловалась она девочке. — Оставила меня! Снова! Я думала, мы будем вместе, а она... она...

Она не договорила, потому что прямо из воздуха, из самого света, начали проступать знакомые фигуры: Медуза, Атлант, Прометей и Пегас.

Норта замерла с открытым ртом, размазывая слёзы по грязным щекам.

— Ну чего разоралась? — усмехнулась Медуза. — Тут работать надо, а она истерики закатывает.

— Мы пришли, — просто сказал Атлант, и в его голосе не было упрёка, только спокойная уверенность. — Всё будет хорошо. Давай, поднимайся. Стену достроим все вместе.

Норта шмыгнула носом, вытерла лицо рукавом и, пошатываясь, встала.

Медуза подошла ближе, сейчас она была не страшная, не чудовищная, а прекрасная, с змеями, которые мирно лежали на её голове, как живые украшения. В руках она держала огромный зеркальный щит — тот самый, которым когда-то пользовался Персей, чтобы победить её саму. Ирония судьбы, от которой сама Медуза, кажется, была в полном восторге.

— Помнишь? — улыбнулась она, поднимая щит над головой Норты и ребёнка. — Моё проклятие стало моей силой. Зеркало отражает свет и, между прочим, я теперь официально самый опасный солнечный зайчик в истории. Если кого-то ослеплю, будешь объяснять, что это случайно.

Солнечные лучи ударили в зеркальную поверхность и рассыпались в стороны искрами, не причиняя вреда.

— Но щит Персея тяжёлый, — добавила Медуза уже серьёзнее, — мне одной не удержать.

— А я на что? — сказал Атлант просто, принимая край щита. Его руки даже не дрогнули, хотя солнце яростно билось в зеркало, пытаясь прорваться. — Давайте установим его как зонтик!

Пегас с тихим ржанием встал рядом, и его белые крылья распахнулись, создавая дополнительную тень. Получилось почти прохладно.

— Я вообще-то по вдохновению спец, — фыркнул он. — Но если надо тень навеять, тоже могу. Не каждая лошадь на такое способна. Обычные кони просто стоят в стойле, а я, обратите внимание — художественный арт-объект.

Норта смотрела на них и не верила своим глазам. Все, кого она встретила на пути, все утраченные Арканы, все те, кто когда-то был потерян для колоды — они стояли здесь, под палящим солнцем, и защищали её и этого крошечного ребёнка.

Белокурая малышка перестала плакать. Она взглянула на зеркальный щит, на крылья Пегаса, на спокойное лицо Атланта и вдруг засмеялась. И так этот смех звучал чисто, звонко, радостно, что все разулыбались.

— Спасибо, — выдохнула Норта, чувствуя, как слёзы благодарности текут по щекам. — Спасибо вам всем.

Медуза покачала головой, и змеи на её голове согласно зашипели.

— Это тебе спасибо. Кто вернул нас в колоду? Ты сделала нас снова живыми! Мы теперь твоя группа поддержки.

— Мы теперь всегда будем рядом, — добавил Прометей. — В твоих раскладах, в архетипах Таро.

— А сейчас, — Атлант кивнул на стену, — пора достроить стену. Солнце не ждёт.

И началось.

Атлант, кряхтя, поднимал самые тяжёлые камни и укладывал их в основание. Прометей обтёсывал края, чтобы они плотнее прилегали друг к другу. Медуза поправляла кладку, у неё оказался отличный глаз на ровные ряды.

Норта подумала, что строительство стены это символично. Она начинала свой путь Шута на просторе любых возможностей, а теперь назад пути нет, стена не позволит вернуться, осталось только идти вперёд до конца.

Норта тоже взялась за дело. Она выбирала камни поменьше, и они ложились в стену так, будто всегда знали своё место. Рядом с ней возилась девочка, она играла мелкими камушками, которые Норта закладывала в щели. Серьёзное такое личико, сосредоточенное, с высунутым от усердия языком.

— Ты чудо, — шепнула Норта.

Девочка подняла глаза и улыбнулась. И снова у Норты ёкнуло сердце — до чего же знакомая улыбка. Мамина.

Работа спорилась, их стена росла быстро, с каждым уложенным камнем тень становилась шире, воздух прохладнее, и дышать становилось легче.

— А вот я подумала, — сказала Норта, обращаясь ко всем сразу, — Прометей занял место в колоде как светлая сторона Дьявола. Тот же огонь, но не для цепей, а для людей. Атлант встал после Башни, ведь когда всё рушится, кто-то должен держать небо, чтобы мир не развалился окончательно. Медуза — тень Колесницы. Напоминание, что за каждым Героем, за каждым подвигом, за каждым стремительным движением вперёд могут стоять жертвы. Иногда невинные. Это уж я поняла, прочувствовала на себе...