В чём подвох, выяснилось позже, когда мы всё же приложились к армянскому «Арарату», занюхав рукавом.

Шелестов уселся в кресло, хлопнул ладонью по столешнице и произнёс:

- Хвалю, Кирилл. Операция блестящая, за героизм при задержании — отдельное спасибо. Дело по инкассаторам, наконец, сдвинулось с мёртвой точки, подозреваемые дают показания.

- Служу закону, товарищ генерал, — я отставил пустой стакан, стараясь сохранить каменное лицо, хотя коньяк приятно разлился теплом по животу, и так и тянуло позволить себе расслабленную улыбку.

- В общем, Медведев, благодарность в личное дело и премия, — Шелестов откинулся на спинку кресла, поправляя китель. - Но я вот что скажу: негоже полковнику такого звена одному куковать. Холостой, разведённый — это всё до поры. Тебе семья нужна, тыл, понимаешь? Жениться тебе надо снова, Кирилл. Без шуток.

Я машинально поправил ремень кобуры, чувствуя, как внутри привычно дёрнуло. Память услужливо подкинула образ Маши: растрёпанные волосы, сладкий аромат, вкусные губы, тонкое тело…

- Уже, — слово вылетело раньше, чем я успел прикинуть последствия.

Шелестов замер, вскинув кустистые брови.

- Да ладно? Когда успел, Медведев? Ни весточки, ни приглашения… Скрытный ты стал, как партизан в глубоком тылу.

Я прокашлялся.

- В смысле собираюсь, — быстро поправился я, сохраняя на лице «кирпич».

- Ну, молодец! — усмехнулся Шелестов подмигивая. – Когда успел только. Вот ты орёл Медведев, и банду взял и невесту нашёл. Не зря берёг порох в пороховницах.

- Можем, практикуем, — усмехнулся я, прикидывая, насколько Машенька готова к предложению такого масштаба от меня.

Месяц нашим отношениям, только жить вместе начали. А такое ощущение, что своего человека, наконец, встретил. Моё — и всё тут.

Только вот согласится ли она?

Пошлёт, поди, куда подальше с такой прытью.

Но чем больше я об этом думал, тем отчётливее понимал: надо брать. Окольцевать, приватизировать, а то бродят там рядом всякие быки, поглядывают на неё.

Из кабинета генерала вышел уже озадаченный, как провернуть операцию с предложением.

Мне то что, а Машеньке явно романтики захочется, и не факт, что согласится.

Ёпт, дожили!

Боевой полковник ссыт девочке предложение сделать.

Не помню, чтобы испытывал такие терзания, когда бывшую замуж брал. Там как-то проще всё было: встретились, притёрлись, расписались, достали друг друга, разбежались. Но с Машенькой всё по-другому.

Скоротечно, ярко, сладко, и страшно, что пошлёт.

Но делать нечего. Отступать — не в моих правилах, да и не хочется. Цель обозначена, задачи понятны. Осталось не облажаться на финальной стадии.

И только я собрался развернуться к кабинету, прикидывая, где у нас ближайший ювелирный, как из коридора донёсся собачий лай, переходящий в отборный мат.

Из-за поворота, спотыкаясь и путаясь в поводках, показался Жданов.

Вид у него был — будто он в одиночку штурмовал псарню ада. Его пиджак был в шерсти, волосы всклокочены, в одной руке он держал крошечный трясущийся комок, во второй перепутанные поводки. Вокруг него крутились ещё четыре собаки — от беспородного лохматого пса до старого, слюнявого бульдога.

- Жданов! — охренел я окончательно. - Это что за зоопарк? Это Главк или приют для животных!

Эдик остановился, тяжело дыша. Посмотрел на меня с нескрываемым укором, пока бульдог деловито пускал слюни на его ботинки.

- Командир, ты же сам приказал «копать под этого живодёра», — Жданов вытер пот со лба, отчего на лице размазалась грязь. - Я копал. Копал так, что у того не только лицензии и подвалы вскрылись, а ещё и… аппендицит приключился. В больнице он, короче. А собаки? Хер знает, что с ними делать, не бросать же в пустой квартире.

- Но не сюда же…

- А куда же?

- Живо в кабинет, пока Шелестов не узнал, что у нас тут собачья передержка, — рявкнул я, толкая Эдика и путаясь в поводках.

Собаки опять дружно залаяли и заскулили.

Просто полный пиз…полярный лис!

Везёт мне на подчинённых и на их креативность.

Сейчас как похвалили, так отчитают к херам собачьим!

Я затолкнул Жданова в кабинет, захлопнув дверь.

Посмотрел на злого, уставшего, Эдика, держащего на руках маленького пса.

И вспомнил, как Машенька пострадала за это дело, и как в лапы мои опять угодила после этого. Внутри всё отозвалось горячей дрожью, при воспоминании о тех наших приключениях.

Символично, чёрт возьми!

- Дайка сюда, — я перехватил собаку у Эдика.

Она оказалась неожиданно тёплой и лёгкой, как мягкая игрушка. Коротко тявкнула, уткнулась носом в мой свитер и прижала лохматые уши.

- Командир, ты чего? — Жданов подозрительно вытаращился на меня.

- Это вообще кто? Кобель? Сучка?

- Да хрен его знает, — пожал плечами Жданов, бросая поводки и рассеянно наблюдая, как стая разбредается по кабинету.

- Ладно, разберёмся, — я поднял собаку выше, заглядывая ей в морду.

Она снова дёрнула ушами и облизнулась. В глазах — обескураживающая преданность.

- Э, нет, у тебя будет другая хозяйка, а я так…

Но шерстяной комок тявкнул, едва не лизнул меня в нос и резво завилял хвостом, вызвав у меня невольную улыбку.

- Временно назову тебя Аргумент, — пробормотал я, прикидывая, что с такой мордашкой мне вряд ли откажут, и снова упаковывая животину под бок.

- Так, Жданов, харе зубы сушить, — я перевёл взгляд на Эдика, который расплывался в ухмылке, глядя на нас. - Если твои подопечные сожрут улики, выковыривать их обратно будешь лично.

- Да с чего они мои-то вдруг стали? — тут же скис Эдик.

- А кому сейчас легко? Хватай своего малахольного стажёра, обзванивай приюты, волонтёров, хоть чёрта лысого — но чтобы к вечеру здесь было чисто.

- Есть, — вяло отозвался Жданов, оглядывая тот беспредел, который устроили псы в кабинете.

- Этого я забираю. Считай, что я тебе уже помог: одного пристроил, — я подмигнул ему. - Меня пару часов не будет, ты за главного.

Я развернулся и вышел, чувствуя, как ритмично колотится крошечное собачье сердце под боком. Теперь с таким аргументом под мышкой, я был непобедим.

- Маня, где тебя носит? Обед закончился десять минут назад. У меня в кабинете заказчик! — Волков, недобро нахмурив брови, встретил меня почти у самого лифта.

- Простите, Сергей Иванович, — пробормотала я, стараясь прошмыгнуть мимо и покрепче прижимая к себе пакет, из-за которого, собственно, и опоздала. - Я сейчас всё исправлю. Там пробка, понимаете…

Волков лишь хмыкнул, поправляя галстук.

Разумеется, объяснять шефу, что дорожные заторы здесь ни при чём, я не стала. Просто с самого утра в голове засела навязчивая мысль о воздушной сдобе с вишнёвой начинкой из кондитерской за углом, возле нашего офиса. А там очередь.

Понятия не имею, откуда взялась эта идея, ведь утро началось, как и всегда сейчас, идеально: нежные объятия Кирилла, пробежка, совместный душ, сытный завтрак. А потом вдруг «бум», и в голове мысли о булках.

Видимо, Кирилл действует на мой мозг пагубно: контроль трещит по швам. То шаверма по ночам, то вот булочки. Но отказать себе в этом удовольствии я просто не могла, даже ценой гнева шефа.

- Маш, я же просил: сегодня быть при параде! — снова заворчал Волков, шагая следом и с недовольством наблюдая за моими попытками одновременно стянуть пуховик и размотать шарф.

Ну конечно, он-то сегодня — сама безупречность. Идеально накрахмаленная белоснежная рубашка, безукоризненно сидящий тёмно-синий костюм, отполированные до блеска туфли.

Явно заказчик крупный, для которого нужно пустить пыль в глаза, а я совсем забыла об этом.

- Сейчас, сейчас, — заверила я шефа, аккуратно опуская пакет с ароматной сдобой на стол и одёргивая широкие джинсы. - У меня здесь есть костюм и туфли, — добавила я, надеясь загладить вину.

- Отлично, — кивнул Волков. - Давай, Маня, переодевайся, а потом — документы и кофе принеси, — скомандовал он и скрылся в кабинете.