- Всё же мало ты в своей жизни полковников видела, — тяжело вздохнул он и сделал шаг, сокращая расстояние между нами.
Воздух мгновенно сгустился.
На короткую долю секунды его карие глаза, задержавшись на моих губах. В этот миг меня словно окатило горячей волной: воспоминание о том, как он вжимал меня в матрас тяжестью своего тела, как целовал, обжигая дыханием шею, пронеслось по венам, вызывая предательскую сладкую дрожь.
Губы сами собой приоткрылись…
А затем Кирилл бесцеремонно сгрёб меня в охапку и ловко взвалил себе на плечо.
- В церковь, что ли, сходить, свечку поставить… — обречённо пробормотал под нос и, не обращая внимания на мои трепыхания, уверенно понёс меня сквозь туман.
Теперь вместо уходящих в серое небо крон деревьев я видела мелькающие в ритме его шагов армейские берцы и устилающие землю, бурые еловые иглы.
С каждого куста, который мы задевали, на меня щедро сыпались холодные капли. Волосы свесились вниз, путаясь перед глазами, а кровь предательски прилила к лицу.
- Ой, а можно поаккуратнее? Меня сейчас стошнит! — завозилась я, пытаясь найти положение поудобнее, и невольно упёрлась руками в его крепкую спину и совсем некстати, вспоминая жареную картошечку. Фу!
С утра я так и не притронулась к приготовленной Медведевым яичнице, ограничившись только водой. И вот сейчас походу она из меня и выйдет.
- Жениху своему предъявы будешь кидать. А тут молчи и терпи, Машенька, а то сброшу в ближайший овраг…
Кирилл ещё что-то говорил в своей язвительной манере, но меня вдруг прошила одна поразительная, пугающая мысль: я ни разу за всё это утро не вспомнила о Жене.
Всё моё внимание захватил этот ворчливый полковник. А ведь если Женька узнает про эту лесную ночёвку с чужим мужчиной, мне несдобровать. И будь он хоть трижды полковником полиции, ситуацию это не спасёт — особенно с учётом некоторых обстоятельств.
- Чего примолкла? Жива?
- Тебе не угодишь, то молчи, то говори, — огрызнулась я, пытаясь скрыть досаду.
- Слава богу, мне угождать не надо, — тут же нашёлся он с ответом и остановился, поставил меня на ноги.
Я пошатнулась, оглядываясь, и только сейчас заметила, что сплошная стена леса расступилась. Прямо перед нами, словно вынырнув из тумана, показались знакомые домики и почти сам вход на базу отдыха.
- Как быстро… — растерянно вырвалось у меня.
- Если знать дорогу, — пожал плечами Медведев.
- Ну что ж…спасибо…я пошла, — сделала я пробный шаг.
Даже боль в ноге притупилась, от этого неожиданного прощания.
- Иди, — кивнул Медведев.
- До свидания, — несмело улыбнулась.
- Да не дай бог, — усмехнулся Кирилл.
Вот же…Гад всё-таки!
Глава 10
- Ну что, Медведев, понравилось обтекать?
- Никак нет, товарищ генерал-майор, — ответил я заученным, смиренно-казённым тоном, мысленно примеряя на себя роль мебели.
Шелестов обжёг меня таким свирепым взглядом, от которого на стенах его кабинета должна была начать сворачиваться краска.
- Вот и мне не понравилось. Драли нас сегодня на селекторе, как мальчишек, и в хвост, и в гриву. Два жмура за неполные сутки! Пока ты там по своим охотам шатался, опера твои расслабились…
- Товарищ генерал-майор…— тут я не стерпел. - Мои ребята пашут как проклятые. И это исключительно мой косяк, что они до меня вовремя дозвониться не могли.
Как раз, когда Машеньку вывел из леса, телефон радостно поймал сеть и тут же взорвался уведомлениями. Всё, что произошло в городе за те трое суток, пока я в лесу чилил, вылилось на меня сплошным потоком.
Пришлось срочно сматывать охоту. И так всё насмарку пошло, благодаря одной особе, а тут вообще наступил тотальный полярный лис.
Пока метнулся за вещами, пока летел по трассе до города…в общем, в Главк я влетел аккурат к началу экзекуции. Успел только морду умыть да китель накинуть. Побриться времени уже не было. За трёхдневную щетину поверх форменного галстука мне, кстати, тоже влетело отдельно. Выглядел я, надо признать, скорее как партизан, снявший с убитого офицера мундир, чем как начальник убойного.
Но мужиков своих я в обиду не дам. Они у меня не кисейные барышни — алгоритмы знают назубок, даже если шеф вне зоны доступа. Не первый год замужем. И землю они эти сутки носом рыли весьма исправно. Просто для руководства наша работа устроена по принципу квантовой физики: если начальник не сидит на месте и не наблюдает за процессом — значит, процесс стоит.
- Кирилл, не мне тебе объяснять, что ты должен быть всегда готов…
- Я готов, — шлёпнул на столешницу пухлую папку. Эту сводку сунул мне под мышку мой зам Жданов, пока я крейсерским ходом летел по коридорам Главка, вчитываясь в рапорта и биллинги.
- За это время отработано несколько направлений, — я перешёл к фактам. - Убийства инкассаторов произошли чётко на маршруте, сразу после выемки нала из банковских точек. Чистый гоп-стоп исключаем: работали профи, били на поражение, груз ушёл. Наиболее рабочий вариант — наводчик из своих. Сейчас плотно трясём ЧОПы, подняли весь их кадровый шлейф, проверяем бывших сотрудников и тех, кого недавно уволили по отрицательным мотивам. Через них планируем выйти на исполнителей.
- Чтобы лично тряс, Медведев. Лично! — рявкнул Шелестов, массируя переносицу. - Ты же понимаешь систему: у нас как дырки для орденов сверлят, так и погоны вместе с мясом срывают. А я, знаешь ли, не готов ещё, чтобы из-за твоих охотничьих забав на пенсию вылетать.
Он крякнул, раздражённо расслабляя узел галстука. Его красное лицо, ставшее к концу разговора пунцовым, как помидор, ясно давало понять: если я не выдам результат в ближайшие сутки, следующая выволочка станет для меня последней.
- Так точно. Разрешите идти, — про себя добавил «трясти».
- Свободен, — отмахнулся Шелестов, с видом человека, сделавшего всё возможное.
Из начальственного кабинета я вышел с двояким чувством. С одной стороны — привычный рабочий ритм уже пульсировал в висках. Я на ходу прикидывал: перепоручить ли Жданову отработку последнего ЧОПа или ехать колоть безопасников самому, чтобы потом генералы не ныли, что Медведев перестал «работать на земле». Дел была ещё целая гора, и от того мимолётного, хрупкого релакса, который я поймал в самом начале своих долгожданных выходных, не осталось и следа.
Мысли о Машеньке больно кольнули где-то под рёбрами и тут же пропали под тяжеленным валом насущных дел, оставив после себя странное, тягуче-тоскливое послевкусие.
Как будто два совершенно противоположных мира, вопреки всем законом физики соприкоснулись ненадолго и снова разошлись. Ничего путного из этого не вышло, только катастрофа. Но чувство потери проросло и неприятно дёргало, пробиваясь даже сквозь повседневные заботы.
В последний по списку ЧОП, «Монолит», решил ехать сам, раздав ЦУ операм.
- Кир, ты бы хоть китель скинул. Там же все чоповцы по углам навалят от страха, — шутил Жданов, шагая рядом.
Ему предстояло ещё раз пробить поминутный маршрут инкассаторского броневика по городским камерам.
- Если навалят — значит, не наши клиенты, — хмыкнул я, с досадой почёсывая колючую щеку, и глянул на часы. - И вообще, что это за охрана такая, нежная, полицейских пугаться? Да и некогда мне, Шелестов рвёт и мечет. Он мне эту охоту теперь до самой пенсии припоминать будет.
- Прости, шеф. Подставили мы тебя, получается, — Жданов досадливо поморщился и тут же выудил сигарету, закурил, как только мы вышли во двор управления.
На улице накрапывал дождик, но было солнечно.
- Грибной, — мечтательно протянул он, впуская струю дыма.
- Закатай губу, — отрезал я, щёлкая брелоком сигнализации своей тачки. - Пока этих мокрушников не упакуем, ни леса, ни выходных нам не видать.
- Да понял я уже, не дурак, — вздохнул зам, метко отправил окурок точно в урну, запахнул ветровку, сунул под мышку потрёпанную папку и протянул мне руку. - Бывай.
