Андрей тоже был старше меня лет на восемь. И тоже объективно хорош собой — в «Монолите» хлюпики вообще не водятся.

Высокий, поджарый: чёрная футболка так и трещит на тренированной груди, джинсы обтягивают мощные бёдра. Зелёные глаза добрые, светлая щетина вокруг губ — ну красавец же! И характер просто золотой, не чета старшему Кольцову (тот как взглянет — внутри всё льдом покрывается).

Но вот парадокс: смотрю я на Андрея абсолютно спокойно. А при виде Медведева, которого знать толком не знаю, все мысли едут набекрень.

Блин, да я даже при Женьке так не робела!

- Маня! Ау! — Андрей пощёлкал пальцами у меня перед носом.

- Занят он, — буркнула я, злясь на саму себя. - У него полиция.

- Полиция? — переспросил Кольцов, явно ожидая захватывающих подробностей.

- Полиция, — отрезала я, запихивая в ящик свой пожёванный шредером платок. - Хочешь — подожди здесь. А я пока выйду... в магазин…

Гениальная отмазка, ничего не скажешь. Просто сидеть в приёмной сейчас, когда из кабинета вот-вот выйдет Кирилл, было выше моих сил — самообладание точно дало бы сбой, а тут ещё Кольцов в качестве зрителя. Важные клиенты уже прошли, так что можно смело смотаться на полчасика.

Я поспешно сгребла сумочку и проверила телефон.

- Мань? — Кольцов вальяжно уселся в кресло и закинул ногу на ногу. - А чё такая красивая сегодня? — он хитро подмигнул.

Вообще, Волков разрешал мне самой выбирать дресс-код, и я обычно ограничивалась удобным кэжуалом. Но для важных клиентов иногда приходилось соответствовать стандартам премиум-сервиса — примерно как сегодня. Случалось это нечасто, поэтому коллег мой вид всегда будоражил.

- Поди, годовщина какая с женихом? — продолжал строить догадки Андрей.

- Ага, — не стала спорить я, захлопывая крышку ноутбука. — Передай Сергею Ивановичу, что я скоро вернусь…

Метнувшись к выходу, я вдруг оступилась на ровном месте и так покачнулась, что Андрей даже вскочил навстречу. Не иначе как присутствие Медведева в радиусе десяти метров действует на мой вестибулярный аппарат пагубным образом.

- Всё нормально! — пискнула я, выровнялась и поскакала к лифту. Между лопаток засвербило — я спиной почувствовала, как открывается тяжёлая дверь начальственного кабинета.

Понятно. Сбежать не получилось.

Створки лифта разъехались, я шагнула в кабину, и, разумеется, следом за мной вошёл Кирилл.

- Спасаешься бегством, Машенька? – спросил он, под шелест закрывающихся створок.

Я мужественно подняла на него взгляд, планируя выдать самую безразличную версию себя. Но вместо того, чтобы сказать какую-нибудь колкость, я просто шагнула к нему, встала на носочки и, схватив за лацканы кителя, жадно прижалась к его губам.

- Ты чего творишь? — выдохнул прямо в губы Машеньки, рассматривая её сосредоточенное личико. Она распахнула глаза, в них плескался испуг вперемешку с вызовом.

- Целую. Не нравится? – тем не менее, смело выдала она, всё ещё вжимаясь в меня.

- Нравится, — чего душой кривить.

Я перехватил её за затылок, не давая отстраниться, и поцеловал уже по-настоящему, глубоко и, может, даже жёстко. Собственно, так, как хотел сделать ещё в том порнушном недосне.

Машенька пискнула, но тут же вцепилась в лацканы моего кителя с новой силой, и ответила так горячо, словно и сама о продолжении наших лесных приключений мечтала.

От неё так сладко пахло, что последние остатки моей выдержки отчалили. Я раз разом погружал в неё язык, всё больше балдея от её отдачи и всё больше отключаясь от внешнего мира.

- Маш, завязывай, — пробормотал просевшим голосом, пытаясь настроить зрение, хотя сам не сделал ни малейшей попытки отстраниться, и разжать руки. – Иначе рискуем осквернить лифт.

- Сам завязывай, — отважно прошептала она в ответ и тут же подалась навстречу за новым поцелуем.

Всё.

Финал.

В голове — звенящая пустота, не единой мысли.

Я сжимал её в объятиях, мял податливые губы, и где-то на периферии сознания мелькнула шальная мысль — нажать кнопку «стоп». Хотя… здесь наверняка камеры, и служба безопасности уже запаслась попкорном.

Двери лифта с весёлым звоном разъехались, но мы даже не замедлились, продолжая целоваться, как обезумевшие подростки.

Меня несло, срывая все тормоза, хотелось наплевать на всё и просто не отпускать её. В голове намечался план, как бы нам всё это продолжить наедине желательно в горизонтальной плоскости.

Дверь требовательно звякнула опять. Видимо, датчики движения не сработали, сигналили, чтобы мы освободили кабину.

Неохотно оторвавшись от Машеньки, поймал её пьяный взгляд, и с трудом подавил очередной порыв прижать её снова. С шумом загнал кислород в лёгкие и потянул её наружу.

Ну что за Машенька такая?

Облом за обломом.

И как ловко на лопатки меня уложила. Одним поцелуем. От осознания того, что от этой девчонки у меня окончательно едет крыша, становилось не по себе.

И хоть я поплыл мозгами, но всё же понимал, что она не из тех девушек, которых можно утянуть на пару палок в тачку, как бы мне не хотелось этого сейчас. Да и какие мне палки. У меня мокруха, инкассация, мой реал – не терпящий замешательства цейтнот. А тут она, опять. Яркая и вкусная. Красивая, словно вспышка в моих серых буднях. И мне даже льстит, что такая молодая-красивая повелась на такого сухаря, как я. Но ей нужны отношения, прогулки, свидания… У неё, кажется, и жених есть. Я от всего этого отвык. Романтик из меня — как из дерьма пуля, это я давно уяснил. Вот так, прижать в лесу, сорвать поцелуй в лифте — это, пожалуйста. А цветы и ухаживания — увольте.

А то, что искрило сейчас между нами, скоротечно, хоть и сладко до одури. Пульс до сих пор в ушах точно стометровку пробежал, и даже недавний удар между ног, не остудил пыла. Но всё же «нет» перевешивало «да». Хотя, чёрт возьми, как же заманчиво было снова увидеть её голую и такую же горячую, как сейчас.

Всё внутри встрепенулось заново, стоило только представить эту картинку.

- Приехали, ёпт, — бросил я с досадой, наблюдая, как Маша судорожно вытирала смазанную помаду, пытаясь привести одежду в порядок, глядя на меня исподтишка.

Вон, с какой надеждой смотрит.

- Кирилл…Я тут подумала… — начала она первой, когда мы вышли в холл. – Может, мы…

- Маш…— я тоже вступил невпопад, утирая рот от помады.

Я мучительно подбирал слова, пытаясь отсечь лишнее, чтобы не превращать всё в дешёвую драму. Проще было, пока она оставалась просто взбалмошной мажоркой, неуклюжим недоразумением. Но она так стремительно доковырялась до чего-то живого внутри меня, и чего себе-то врать, меня к ней тянет нестерпимо, как мальчишку.

- Всё нормально, Машенька. Забудь, — выдал я итог. Тупо даже по моим меркам.

- Забудь? – Маша посмотрела на меня как на дебила.

Втянул побольше воздуха, понимая, что следующей речью раню её. Но что делать?

- Маш, ты меня совершенно не знаешь…я не тот, кто тебе нужен. Ты хорошая девочка, а я…

- Козёл, — мстительно подсказала она, засверкав глазами.

- Ну, не козёл…

- Медведь!

- Хорош ярлыки клеить, — рявкнул я, — можно подумать, это я на тебя в лифте накинулся!

- Нет, ты накинулся на меня в своей берлоге в лесу!

- Ой, хорош заливать, — хмыкнул я, злясь всё больше. – Ты и сама была не прочь, как и пару минут назад.

- Вот ты гад! И как я могла в тебе рассмотреть что-то человеческое, — она смерила меня презрительным взглядом, передёрнув плечами.

- Плохо смотрела!

Мы орали друг на друга на весь холл, с тем же старанием, что минуту назад целовали друг друга.

Вокруг собирался немногочисленный народ, без зазрения совести пялясь на нас.

Какой-то курьер с коробками пиццы даже остановился посреди холла, приоткрыв рот, а две фифы в строгих костюмах перестали цокать каблуками, пялясь на нас как на бесплатное шоу.

Охранники, дежурившие у турникетов, уже спешили к нам.