Дождь зарядил с обеда. Нудный, ледяной, осенний. Берцы промокли насквозь, а правое колено начало ныть, безошибочно, как барометр, предвещая смену погоды на полное дерьмо.

Хотелось только одного: снять тяжёлый, пропитанный влагой камуфляж, бахнуть сто грамм моей фирменной настойки на кедровых орехах и, наконец, доесть вчерашнее рагу из лосятины.

Но лес сегодня был каким-то неправильным. Слишком тихим. Птицы заткнулись, даже ветки трещали как-то виновато.

Я заметил неладное ещё на подходе к крыльцу.

На потемневших от влаги ступеньках лежал чужеродный предмет. Я наклонился, щурясь от капель, бивших в лицо.

Фантик.

Блестящий, серебристо-розовый от какой-то энергетической синтетической херни. Надпись гласила: «Фитнес-леди. Протеиновый батончик со вкусом радужного единорога».

- Ёпт, — выдохнул я, выпуская пар в сырой воздух. - Только туристов мне не хватало.

Привычным движением сняв «Сайгу» с предохранителя, я толкнул входную дверь.

Не заперто.

Я и не запираю — кому я нужен за тридцать километров от ближайшей жилой деревни, в глуши, где даже GPS теряет связь с реальностью?

Как выяснилось — я ошибался.

В доме пахло не дымом и старой кожей, как обычно. Пахло чем-то сладким, цветочным.

Я прошёл на кухню, ступая тихо, как на охоте.

На столе царил хаос.

Моя любимая чугунная сковорода, в которой томилось мясо, стояла пустая. Вылизанная до блеска. Рядом валялась моя ложка. Но самое страшное — на столешнице стояла банка с моим неприкосновенным запасом мёда, открытая и наполовину пустая.

- Жрать горазд, — хмыкнул я.

Я двинулся дальше, в гостиную.

Моё кресло перед камином, старое, продавленное, хранившее форму моей задницы годами, было осквернено. На спинке висело нечто кислотно-салатового цвета. Я подцепил это дулом карабина. Спортивный лифчик. Маленький, синтетический, мокрый. Под креслом валялись кроссовки того же вырвиглазного цвета, покрытые слоем грязи местного болота.

Но самое отвратное, подлокотник свёрнут и брошен здесь же.

Я опустил ствол.

Если это диверсионная группа, то их маскировка — говно, а тактика — идиотизм.

Дверь в спальню была приоткрыта. Я вошёл, чувствуя, как раздражение начинает смешиваться с тяжёлым, плотным интересом, который накапливается внизу живота, когда ты месяц не видел ничего женственнее, чем самка лося в оптический прицел.

На моей кровати возвышался холмик. Одеяло было сбито в кокон. Из-под него торчала только макушка с растрёпанными блондинистыми волосами и одно плечо.

Я подошёл вплотную. Половицы скрипнули, но «захватчица» даже ухом не повела. Спала как убитая. Видимо, марш-бросок по бурелому и осквернение моего дома вымотал её покруче полосы препятствий.

Я медленно, двумя пальцами, потянул край одеяла вниз. Тяжёлая ватная ткань поползла, открывая вид, от которого я забыл, как дышать.

Она была голая.

Абсолютно.

Взгляд скользнул по изгибу бедра, задержался на маленькой родинке на талии и пополз выше, к груди, которую она, к моему сожалению, частично прикрывала рукой.

- Так, — прохрипел я, пытаясь вернуть мозги из штанов обратно в черепную коробку.

Намеренно громко лязгнул затвором незаряженного карабина.

- Подъём, боец! — рявкнул я своим командирским, наблюдая, как блондинистая девица подскакивает, теряя всю томность.

- Ты больная, Маш, — прыснула Ленка, с хлопком откупоривая уже вторую за сегодня бутылку просекко. Пробка пулей улетела в можжевельник. - Мы приехали в эту глушь, чтобы отмокать в чане с травами, а не месить грязь в лесу.

Я бросила быстрый взгляд на её бокал.

Ну да, сахар, жидкие калории, как следствие, отёки наутро. А ведь Ленка в школе была тростинкой, пока я наворачивала булочки в столовой. Теперь мы поменялись местами, и обратно в толстушки я не запишусь, ни за что.

- У меня по плану кардио, — я села на край террасы и начала туго затягивать шнурки на новеньких, ещё хрустящих кроссовках. - И не «по грязи», а по пересеченной местности. Интервальный бег — лучшее, что придумано для ягодиц.

- Да всё нормально у тебя с ягодицами, — лениво отмахнулась подруга, поправляя бретельку купальника, который врезался в её поплывшие бока.

- Потому и нормально, что тренировки не пропускаю. Дисциплина — это любовь к себе, Лена.

- На что намёк?

- Ну что ты, никаких намёков, — я мило улыбнулась и, повернувшись к ней спиной, показательно напрягла свой «орех», обтянутый легинсами. Ткань идеально подчеркнула то, над чем я пахала в зале последние годы. - Просто факт, — добавила я, проверяя пульсометр.

- Ой, да иди ты со своим ЗОЖем! — закатила глаза она. - Вот выйдешь замуж, родишь, узнаешь, каково это, когда вырвалась на пару дней от мужа и ребёнка. Там не до приседаний.

- А у меня и Женька спортивный, — хмыкнула я, поправляя фитнес-браслет. - Мы с ним на одной волне. Хотя до замужества нам ещё далеко, а уж до детей…

- Вот и наслаждайся свободой, пока можешь, — Ленка салютовала мне бокалом, обвела им окрестности и блаженно откинулась на подушках шезлонга.

Отрицать очевидное было глупо: я ни разу не пожалела, что согласилась поехать с ней на выходные в этот глэмпинг.

Природа, звенящий чистый воздух и сумасшедшая красота ранней осени, позолотившей верхушки деревьев.

Время близилось к обеду, лес за нашим домиком манил прохладой, но у нас с подругой были слишком разные взгляды на отдых. Для меня пробежка – одно удовольствие, а для Ленки полежать на шезлонге в радость.

- А я буду наслаждаться пузырьками и отличной погодой, — подытожила подруга.

- Вот и ладно, — согласилась я, проверяя свою поясную сумку. Телефон на месте, маленькая бутылка воды закреплена. Туда же отправился мой неприкосновенный запас — протеиновый батончик любимой марки «Фитнес-леди» со вкусом «Единорога» – микс бабл-гама и дыни.

Я откинула хвост назад, застегнула ветровку, вставила наушники, включила свой плейлист для бега и тапнула «Старт» на часах.

Выбежала на тропинку, на ходу доставая телефон. Надо запилить контент, пока лицо не красное и я не дышу как загнанная лошадь.

«Привет, мои хорошие! Сегодня у нас пробежка в сказочном лесу, ловите вайб!» — мысленно проговорила я подводку к будущему посту, чувствуя, как осенний ветер приятно холодит щёки.

Первые пять километров были чистым удовольствием. Я бежала, чувствуя, как работают мышцы, и представляла, какие классные кадры получатся на закате.

Мне нужен был «дикий» контент — что-то в стиле «единение с природой».

Сразу же я узрела тропинку, уходящую резко вправо, в гущу ельника. В голову пришла идея, сделать фото с идеальным светом, и я рванула туда.

Но через час идеальный свет сменился сумерками.

Ещё через полчаса, я поняла, что тропинка исчезла, а я бегу просто по мху.

Я остановилась, чтобы проверить навигатор.

«Нет сети».

В правом верхнем углу телефона предательски горел ноль палочек.

Липкая, холодная паника начала медленно подниматься из желудка к горлу.

Я пыталась вернуться по своим следам, но чаща словно сомкнула ряды за моей спиной. Ещё час я металась в зелёном лабиринте, пока стремительно сгущались сумерки. А потом земля просто исчезла из-под ног.

Я полетела кубарем вниз, в овраг. Ветки хлестали по лицу, легинсы порвались о корягу на коленке, а приземлилась я плашмя в жидкую, холодную грязь.

- Твою ж мать! — заорала я, забыв про позитивное мышление.

Я была мокрой, грязной, и, дико голодной. Последний приём пищи был утром — салат с тунцом и куриная грудка уже давно переварились и забылись. Сейчас я бы сожрала кабана. Целиком. Вместе с копытами.