Я подхватила булочки, предвкушая, как закончу дела с заказчиком шефа и наконец, вопьюсь зубами в их мягкие бока, и поспешила на кухню для персонала.

Оставив свою «добычу» на столе, я направилась к шкафу, где на такой случай у меня всегда висел запасной деловой костюм, блузка, туфли на высоченных каблуках, и даже две пары колготок имелось.

Неладное обнаружилось почти сразу: я начала с юбки, но она предательски не сходилась. Ткань сидела на бёдрах так плотно, что замок не желал застёгиваться.

Я сдула со взмокшего лба упавшую прядь и, стиснув зубы, упрямо дёрнула «собачку» вверх. Раздался неприятный звук, и замок вылетел.

- Чёрт! — простонала я и, совершенно неожиданно для самой себя, вдруг расплакалась.

Так и застыла посреди кухни: наполовину одетая, в расстёгнутой юбке, которая ещё месяц назад сидела идеально и была даже немного свободной, сейчас она впивалась в бока и не застёгивалась.

То, чего я так боялась все эти годы, всё-таки случилось: я потолстела.

Чёртов Медведев со своим рационом и восхищением!

И я тоже хороша, ведь знала, что мне только дай слабину, и килограммы полезут снова!

- Так, я не понял?!

Мою истерику прервал голос шефа — видимо, он окончательно отчаялся дождаться свою помощницу и пришёл за кофе сам. Я тут же, позорно спотыкаясь, юркнула за дверцу шкафа и схватила свой свитшот, пытаясь прикрыться. Но слёзы застилали глаза, превращая всё вокруг в размытое пятно, дыхание сбилось в прерывистые всхлипы, которые я пыталась задавить, вжавшись в узкое пространство между вешалками.

- Маня, твою мать! Что случилось?!

Сейчас в голосе Сергея Ивановича слышалось не раздражение, а неподдельная тревога, и мне стало стыдно признаваться ему в причине своего плача, и от этого я разрыдалась ещё сильнее.

- Маш, ну ты чего?

Сергей Иванович подошёл ближе, заглядывая за дверцу шкафа.

- Я сейчас успокоюсь, — выдавила я, вытирая лицо рукавом свитшота и замечая на ткани чёрные разводы от туши.

- Ты лучше объясни: кто тебя довёл? — строго спросил Сергей Иванович. — Орлов опять отличился или Кольцов-старший чем-то недоволен?

- Сергей Иванович... — меня вдруг затопила такая благодарность.

Какой же он на самом деле хороший! Всегда защищает, прощает оплошности...

- Вы такой хороший! — выпалила я, всхлипнув ещё раз.

- Не понял, — опешил шеф.

Он сейчас смотрел на меня так растерянно, словно я ему в любви призналась.

- Нет-нет, вы не подумайте, пожалуйста, ничего, — тут же попыталась я объясниться, — я вас очень уважаю! Как человека, как мужчину… как руководителя!

- Мань? Ты чего прибухнула? – Волоков даже принюхался.

- Да нет же! — я шмыгнула носом, пытаясь изобразить возмущение, но вышло жалко. - Вы же знаете, что я не пью почти, я за здоровое питание… — сама себе напомнила причину своей грусти и опять расплакалась.

- Маня, ты меня пугаешь, — Волков отступил на шаг. – Может, поедешь домой? Отдохнёшь, выспишься… Ты сама не своя.

- А как же… — я махнула рукой, указывая куда-то в сторону его кабинета, где ждал заказчик. - Встреча… документы…

- Да нормально всё, справлюсь, не переживай, — отмахнулся шеф. - Вижу, тебе нужнее сейчас.

- Спасибо, — пролепетала я.

- Пожалуйста, — по-моему, облегчённо вздохнул Волков, видя, что очередной виток истерики остановлен. - Сейчас такси вызову, давай собирайся, — он вытащил телефон из кармана брюк и вышел.

Я быстро переоделась, стараясь даже краем глаза не глядеть на вожделенные булочки.

Нет-нет, никаких быстрых углеводов, и уж те более сдобы.

Всё, баста!

И пусть Медведев хоть сколько угодно льёт мне в уши, что я самая красивая, что его не пугают мои лишние килограммы и что он любит меня всю — без остатка и оглядки на внешность, — я больше на это не куплюсь. Я годами держала себя в руках, а он всего за месяц с лёгкостью перечеркнул все мои старания.

Но выкинуть булочки я всё-таки не смогла.

Они лежали на дне сумки, наполняя салон такси невыносимым сладким ароматом. Я то и дело сглатывала слюну, мечась между предательским желанием съесть «самый последний кусочек», до жёстких одёргиваний и самобичеваний.

А дома меня одолела жажда. Наскоро скинув пуховик и вымыв руки, я выставила пакет на стол. Выудила оттуда вожделенную сдобу и, наконец, откусила от сладкого бока, наслаждаясь каждым мгновением. Но за первой булочкой последовала вторая… Не прошло и десяти минут, как во мне оказалось калорий четыреста, и сладкое удовлетворение сменилось привычным недовольством: я снова проиграла.

Ну, уж нет!

Смяла бумажный пакет из-под булочек и швырнула его ведро.

Открыла холодильник.

Сейчас я вымету всю запрещёнку!

Никаких больше перекусов ночью, никаких импульсивных перееданий!

В ведро полетели все любимые соусы Медведева, жирная копчёная колбаса, пачка сосисок, притаившаяся в глубине полки, банка с майонезом, остатки сыра и припасённый на чёрный день шоколад.

Я была преисполнена гнева и чёткой стратегии – во что бы то ни стало вернуть себе прежнюю форму.

За этим меня застал Кирилл, явившись раньше обычного.

- Чё творишь? — он заглянул на кухню, даже не сняв куртку, озадаченно наблюдая за тем, как я методично опустошаю полки.

- Это всё ты виноват, — бросила я, даже не выныривая из холодильника.

- В чём именно? — голос Кирилла звучал настороженно.

- И ты ещё спрашиваешь? — я резко выпрямилась, разворачиваясь с банкой соуса в руках и воинственно ткнув в него пальцем.

Медведев в ответ лишь приподнял бровь, почему-то пряча руки за спиной, но я заметила букет. Он был настолько огромный, что его пёстрые бутоны выглядывали даже из-за его широкой спины.

Меня это немного сбило, но я постаралась вернуть себе прежний пыл.

- Надеюсь, ты доволен? Ты откормил меня!

Он, как и ожидалось, криво усмехнулся и привалился плечом к косяку.

- Поподробнее можно?

Я в сердцах швырнула банку соуса прямо в полное ведро.

- Посмотри! — я задрала край кофты и демонстративно собрала на боку «складочку». - Это что? А это? — я резко развернулась к нему спиной, выпятив свой зад.

- Одна из моих любимых частей твоего тела, — прилетело тут же, всё с той же насмешкой.

- Смешно тебе? — я снова развернулась к нему и сузила глаза. - Да ты понимаешь, что она уже никуда не помещается?!

Кирилла эти аргументы явно не убедили — он старательно прятал улыбку, глядя на меня так, будто я несу полный бред.

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать всё, что думаю об этих его усмешках, но в разговор вмешался третий.

Громко тявкнув, в кухню протопал маленький йорк и уселся прямо у ног Медведева. Он потешно завилял лохматым хвостом и склонил мордочку набок, внимательно посмотрел на меня.

- Это кто? — опешила я и присела перед псом на корточки.

- Это Аргумент, — ответил Кирилл и тоже опустился на пол рядом с нами.

- Так это же… — я вдруг узнала пёселя, за которого билась с неадекватным хозяином. - Тот самый?

- Ага.

- Ты спас его! А почему «Аргумент»? — я начала гладить собаку, и та доверчиво ткнулась влажным носом в мою ладонь.

- Потому что он должен был стать решающим аргументом в одном моём предложении тебе, — проговорил Кирилл, вручая мне цветы.

Яркий букет азалий перекрыл весь вид.

- В предложении? — втянула я сладкий аромат цветов, совсем перестав соображать.

- Ага, — хмыкнул Кирилл, — хотел замуж тебя позвать, но ты, я вижу против.

Я подскочила на ноги, вглядываясь в его глаза, пытаясь понять: шутит он или говорит на полном серьёзе?

- Замуж? Меня?

- Тебя, — рассмеялся Кирилл. - Но сразу предупреждаю: откармливать не перестану.

Я замерла, ошарашенная амплитудой собственных чувств — от растерянности до пробирающего до дрожи счастья.

Аргумент коротко тявкнул, словно подтверждая слова Кирилла, и тот, воспользовавшись моим замешательством, достал из кармана куртки коробочку.