Мгновенно раздражаясь, я спрашиваю: — А тебе не пора в постель?

— О-о-о... хочешь меня уложить? — уголок ее рта приподнимается, и она делает глоток.

Ох, девочка, ты бы не выдержала, если бы я взялся тебя укладывать.

— Спокойной ночи, Карла, — бормочу я, выключая телевизор.

Я только дохожу до коридора, как Карла начинает издавать странные звуки. Я оборачиваюсь и вижу, что она подавилась водой. Подхожу и хлопаю ее по спине.

Она пытается вдохнуть, но звук такой, будто ее душат. Я встаю перед ней, обхватываю ее лицо ладонями и смотрю в полные слез глаза.

— Дыши носом. — Ей удается вдохнуть немного воздуха. — Еще раз.

Ее рука вцепляется в мое предплечье, и вид слезы, скатывающейся по ее щеке, вызывает во мне странное чувство. Она с трудом, болезненно втягивает воздух, а затем начинает кашлять. Я встаю рядом и глажу ее по спине. — Все хорошо.

Ей требуется пара минут, чтобы отдышаться.

— Смерть от воды. Кто бы мог подумать? — бормочет она.

Склонив голову, я спрашиваю: — Ты в порядке?

Она вскидывает бровь, и я мгновенно жалею о вопросе. Она откашливается, но голос все еще хриплый:

— Ого, это что, нотки беспокойства в твоем голосе?

— Нет. — Я отпускаю ее и иду вглубь коридора.

— Поздно, Ноа. Я знаю, что тебе не плевать, иначе ты бы не спросил.

Обернувшись, я бросаю: — Нет, Карла. Это просто человеческая вежливость — спросить, как дела у того, кто только что чуть не задохнулся.

Она идет на меня, в ее глазах горит вызов.

— Да? То есть ты ко мне вообще ничего не чувствуешь? Ты это хочешь сказать?

— Мы вращаемся в одной компании, и ты младшая сестра Джейса, — напоминаю я ей. — Хватит искать скрытый смысл в каждом моем действии. Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко.

— И как же я это делаю? — спрашивает она, скрестив руки на груди.

— Ты ребенок.

Ее взгляд сужается. — Мне восемнадцать. Хватит называть меня ребенком или девочкой. Это унизительно.

Я наклоняюсь к ней: — Для меня ты всегда будешь ребенком. Поняла?

Она делает шаг ближе и, вздернув подбородок, усмехается: — Это лишь вопрос времени, Ноа. Если ты еще не понял — я не сдаюсь так легко.

Покачав головой, я смотрю в потолок, прежде чем решить, что разговор окончен. Я ухожу в свою комнату, злой как черт.

ГЛАВА 3

КАРЛА

Кажется, Форест и Ария погрязли в своем собственном маленьком пузыре, и из-за этого я чувствую себя немного потерянной. Я всегда проводила время с ними, но с тех пор, как мы начали учиться в Тринити, я почти все время одна.

Конечно, здесь полно девчонок, с которыми можно подружиться, но проблема того, что ты — Рейес, в том, что никогда не знаешь: дружат с тобой искренне или просто хотят повысить свой статус.

Сидя в одиночестве в ресторане, я тяжело вздыхаю. Но когда в заведение заходят Фаллон, Мила и Хана — мои соседки по апартаментам, — на моем лице мгновенно появляется улыбка.

Они рассаживаются по местам, и я говорю: — Вы для меня как свет в окошке.

Фаллон хмурится: — Почему? Что случилось?

Я пожимаю плечами. — Просто пытаюсь найти здесь свое место. Форест и Ария так заняты своими фиктивными отношениями, что у них почти не остается времени на меня.

Мила — девушка Джейса и, надеюсь, моя будущая невестка — кладет руку мне на плечо. — Ты можешь тусоваться со мной в любое время.

Хана улыбается.

— Да, я того же мнения.

Фаллон придвигается ближе и обнимает меня.

— Прости, дорогая. Мне следовало больше стараться.

Я качаю головой. — Просто странно привыкать к тому, как здесь все устроено.

Мила берет меню и спрашивает: — Что будем есть?

Даже не глядя в список блюд, Фаллон отвечает: — Я буду салат с лососем.

— А я хочу стейк, — бормочет Хана.

Мои губы расплываются в улыбке; компания за обедом заставляет меня чувствовать себя в сто раз лучше, чем пару минут назад.

Приходит официант, и когда Фаллон делает заказ, я добавляю: — Мне то же самое и апельсиновый сок. — Я не выношу вкус газировки. От нее зубы становятся такими, будто по ним прошлись наждачкой.

Внезапно рядом с Фаллон садится Ноа, бросая короткое: — Дамы.

Он притягивает меню, быстро пробегает по нему глазами и говорит официанту: — Чизбургер с двойным сыром и... — он смотрит на напитки, — клюквенный сок, пожалуйста.

— Ох... я скучаю по Хантеру, — вздыхает Хана. — Все время жду, что он вот-вот появится.

— Ага, а я заваливаю Као сообщениями до потери пульса, — усмехается Фаллон.

— Ему нравится такое внимание, — говорит ей Ноа и даже тепло улыбается.

Снова этот укол ревности.

Фаллон переводит взгляд на него: — Да? Он сам тебе это сказал?

Ноа кивает и, достав телефон, показывает ей сообщение, которое заставляет ее рассмеяться. Приносят еду, и я вскидываю бровь, глядя, как Фаллон забирает гарнир из тарелки Ноа.

Почему Ноа может быть таким близким с моей кузиной, а со мной он ведет себя хуже Гринча?

«Потому что она в него не влюблена. С ней он может быть собой», — отвечает мой внутренний голос, и от этого мне становится горько.

Стоит ли мне сдаться? Попробовать полюбить его просто как друга? Было бы лучше иметь с ним хоть какие-то отношения, чем видеть, как он сбегает при моем появлении.

Я не первый раз думаю о том, чтобы оставить Ноа в покое. Обычно я держусь неделю, но стоит мне его увидеть, как все мои решения развеиваются как дым.

Но это было до того, как нам пришлось жить в одних апартаментах. Теперь, когда мы постоянно сталкиваемся лбами, моя безответная любовь становится проблемой для нас обоих.

С тех пор как Ноа отверг меня в первый раз, трещины на моем сердце расползаются все шире всякий раз, когда я думаю о том, чтобы сдаться. Как отпустить то, чего ты хочешь больше, чем собственного дыхания?

Я сосредотачиваюсь на еде, радуясь, что порция небольшая, потому что аппетит куда-то испарился. Как только я заканчиваю, вытираю рот и встаю.

— Увидимся позже. — Уходя, я пародирую Дори из «В поисках Немо»: — «Когда жизнь тебя расстраивает, знаешь, что надо делать? Просто плыви дальше». — Я тихо смеюсь и, выходя из ресторана, бормочу под нос: — «Просто плыви дальше. Просто плыви дальше».

Да уж, придется приложить все силы, чтобы забыть Ноа. Получится ли это у меня — время покажет.

НОА

Я не из тех, кто любит вечеринки. Как и мой лучший друг Као, я предпочитаю оставаться в тени. Это избавляет от необходимости общаться с людьми. Не то чтобы я был таким же отшельником, как Као, скорее мне просто тяжело дается коммуникация. Я не понимаю людей, а они не понимают меня.

Когда Форест говорит, что они остаются дома, я решаю, что должен попробовать проявить социальную активность, ведь мы будущие бизнес-партнеры. Может, мы с Карлой и не ладим, но, черт возьми, мне придется когда-нибудь с ней работать.

Надо признать, со вторника она не выкидывала никаких штук.

— Во что играем? — спрашивает Форест.

Вспоминая все те игры, в которые нас заставлял играть Джейс, я предлагаю: — Можем сыграть в «Fear Pong» (Пивной понг с вызовами).

Ария смотрит на меня.

— Fear Pong?

Я быстро объясняю.

— Да, мы пишем задания на дне стаканчиков.

Ты либо выполняешь вызов, либо пьешь. Команда-победитель получает двести долларов.

— Команда? — Карла впивается в меня взглядом и усмехается. — Боже, это будет бесценно.

Покачав головой, я спрашиваю: — Просвети меня, почему же?

Она ухмыляется: — Ты и я. Мы в одной команде.

Черт. Надо было об этом подумать.

Надеясь, что мне это не выйдет боком, я бормочу: — Твою мать.

Девчонки уходят переодеться в удобную одежду, и как только мы остаемся одни, Форест спрашивает: — Вы двое сегодня друг друга не прибьете?

Я усмехаюсь, чтобы его успокоить: — Да не парься. Я буду с ней помягче.