Она не отводит от меня глаз, прижимая ладони к моей груди, изучая изгибы моего торса. Только когда ее руки перемещаются мне на спину, я снова выхожу. Медлю секунду — и снова вхожу в нее. С каждым разом ее зрачки расширяются все сильнее, а дыхание становится все чаще.

Она поднимает ноги и обвивает ими мои бедра, заставляя меня проникать еще глубже. Одной рукой я удерживаю себя над ней, а другой накрываю ее грудь, наслаждаясь мягкостью кожи и массируя твердый сосок. Мои бедра начинают двигаться короткими, но мощными толчками, я сохраняю медленный темп. Карла жалобно всхлипывает и утыкается лицом в мой бицепс. Ее зубы впиваются в мою кожу, когда она выгибается мне навстречу.

Я настолько поглощен ее реакциями, что не замечаю, как быстро бьется мое сердце и каким поверхностным стало мое дыхание. В этот интимный момент существует только Карла.

Я выхожу почти полностью и вхожу снова — резко и быстро.

— Ах... Ноа, — стонает она. Ее голова откидывается назад, подставляя мне шею, а руки вцепляются в шелковое покрывало. Ее ноги соскальзывают с моих бедер, широко раскрываясь. Видя, как ее тело сдается мне, я крепче сжимаю ее бедро и начинаю двигаться быстрее и жестче. Наслаждение начинает пульсировать в основании позвоночника, заставляя меня вбиваться в нее.

Горловой стон вырывается у Карлы, прежде чем ее тело начинает содрогаться в моих руках. Впившись в ее губы, я вхожу в нее снова и снова, преследуя собственный оргазм. Разрядка оказывается невероятно мощной, мой член чувствует каждое сокращение ее внутренних мышц. Прервав поцелуй, я жадно хватаю ртом воздух, тело сводит судорогой. Я роняю голову ей на плечо, когда ошеломляющее удовольствие окончательно лишает меня контроля.

Когда последние отголоски оргазма затихают, я бессильно опускаюсь на Карлу. Дыхание с трудом возвращается в норму. Проходит немало времени, прежде чем у меня находятся силы приподняться. Мой взгляд встречается с глазами Карлы — я вижу, как слезинка скатывается в ее волосы.

Она кладет руки мне на лицо и, приподняв голову, нежно целует меня в губы. А затем шепчет:

— Я люблю тебя, Ноа.

На этот раз я позволяю теплу ее слов окутать мое сердце. Я еще не готов произнести эти слова в ответ, поэтому вместо этого я целую ее и бормочу:

— Спасибо, что никогда не сдавалась и не бросала моего упрямого задницу.

Улыбка расплывается по ее лицу.

— Никогда. Ты застрял со мной на всю жизнь.

Мои губы изгибаются в ответной улыбке:

— Счастливчик я.

ГЛАВА 13

КАРЛА

Когда я выхожу из ванной в одной футболке и трусиках, я ожидаю увидеть пустую постель. Но волна счастья захлестывает меня, когда я вижу Ноа: он откинулся на стопку подушек, прикрыв нижнюю половину тела простыней. Я буквально впиваюсь глазами в его грудь и пресс.

Лучшее «порно для глаз», которое только можно представить.

— Я могла бы привыкнуть видеть тебя в своей постели, — поддразниваю я его, забираясь под одеяло рядом с ним.

Его глаза встречаются с моими; тот властный взгляд, что был у него во время близости, отступил, спрятавшись за ореховой радужкой. От одной мысли об этом мне снова становится жарко.

Он поднимает руку, и я уютно устраиваюсь у него под боком. Когда его пальцы начинают нежно поглаживать мою руку, он произносит:

— Я хотел, чтобы все было гораздо медленнее.

Я негромко смеюсь.

Глядя на мой комод, Ноа откашливается, а затем спрашивает:

— Я тебя не травмировал, нет?

Я резко поднимаю на него взгляд и присаживаюсь рядом.

— С чего ты это взял?

Он медленно переводит взгляд на меня.

— Моя потребность в контроле.

На моем лице мгновенно расплывается улыбка. — Это было горячо. На уровне взрыва сверхновой.

Уголок его рта приподнимается, но затем лицо снова становится серьезным. — Пожалуйста, скажи мне, что ты пьешь таблетки.

Я широко раскрываю глаза, притворяясь встревоженной, но тут же заливаюсь смехом. — Пью.

Ноа заметно расслабляется. — Раз с этим разобрались, давай поговорим о том, что ты потеряла девственность в четырнадцать. Какого черта?

— Да, не самый мой повод для гордости, — бормочу я, начиная выводить пальцем узоры на матрасе. — Это было ошибкой.

— С кем? Сколько ему было лет? — Его голос звучит низко и... смертоносно, будто он готов прикончить Клаудио за то, что тот посмел ко мне прикоснуться.

Я наклоняю голову, и мягкая улыбка трогает мои губы. Я касаюсь ладонью челюсти Ноа. — Мне безумно нравится твоя защитная сторона, но в этом была и моя вина. Я сказала «да».

Я убираю руку и поживаю плечами. — Я была молодой и глупой.

— Сколько ему было? — Ноа буквально выплевывает этот вопрос.

— Семнадцать.

Ноа качает целовой, между бровями залегает складка. — Ублюдок. Кто это был? Назови мне имя.

Я придвигаюсь ближе к Ноа и смотрю на него умоляюще.

— Это в прошлом. Можем мы просто забыть об этом?

Ноа тяжело вздыхает.

— Тебе было четырнадцать, Карла. Боже, это же совращение малолетних.

— Не для меня. — Он все еще выглядит так, будто готов кого-то убить. — Ноа, — шепчу я. Когда его взгляд встречается с моим, я продолжаю: — Это ничего не значило. Это была ошибка.

Он делает глубокий вдох и, потянувшись к моей руке, переплетает наши пальцы.

— Он был единственным?

Я пристально всматриваюсь в его лицо и, осознав, что он хочет знать, была ли я верна своей любви к нему, улыбаюсь. — Когда я влюбилась в тебя, с моими свиданиями было покончено. Да, я флиртовала, но ни один парень не мог сравниться с тобой.

Мой ответ вызывает у него довольную улыбку, а затем он спрашивает:

— Ты мастурбируешь?

Мои брови взлетают вверх, я чувствую, как щеки заливает румянец, но все равно киваю и поддразниваю его: — Тебя может травмировать знание того, в скольких фантазиях ты снялся в главной роли.

— Да? — бормочет Ноа, кладя руку мне на затылок. Он притягивает меня ближе, его губы едва касаются моих. — Я хочу увидеть твои игрушки.

Я заливаюсь смехом. — Ты на них опираешься.

Он слегка отстраняется, на его лице появляется дерзкая ухмылка. — На подушки?

Я киваю.

— Серьезно? — Он придвигается еще ближе, его зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, посылая волну покалывания по всему телу. — Ты трешься об них?

Я киваю, не отрываясь от его губ. Его язык скользит по моему рту, и пока я открываюсь ему навстречу, он шепчет:

— О чем ты фантазируешь?

Я проникаю языком в его рот, подаваясь телом вперед. Обвиваю его шею руками и сажусь на него верхом. Чувствуя, как сильно он меня хочет, я начинаю дрожать.

— Я могу показать тебе, — стонаю я в его губы, сгорая от нужды в нем.

Руки Ноа ложатся на мои бедра. Его глаза пригвождают меня к месту; я вижу, как он борется с желанием отдать мне контроль, а затем он шепчет:

— Ты представляла меня голым?

От его вопроса жар приливает к низу живота. Я делаю глубокий вдох и киваю. В его глазах темнеет страсть, пальцы впиваются в мою кожу.

— Покажи мне, как сильно ты хотела мой член внутри себя.

Святые. Угодники.

Никакие фантазии не могли подготовить меня к реальности.

Я сползаю с кровати и, ухватившись за трусики, стягиваю их. Затем хватаюсь за простыню и сдергиваю ее с Ноа, обнажая его твердый член. И очень кстати, что я сняла белье — оно бы просто вспыхнуло от одного вида его тела.

Абсолютное совершенство.

Мой взгляд встречается с его.

— Мне можно делать все, что угодно?

Он кивает.

Я снова забираюсь на него, и в ту секунду, когда я касаюсь его твердой плоти, по телу пробегает восхитительная дрожь. Я обхватываю его лицо ладонями и, наклонившись, целую его. Пока мой язык скользит в его рту, ладони спускаются ниже, впитывая ощущение его мускулистой груди. Можно поклясться, что этот мужчина высечен из гранита — сплошные твердые рельефы и изгибы.