Мои бедра начинают вращаться, я прижимаюсь и трусь о него. Ноа кладет руку мне на затылок и, наклонив голову, перехватывает контроль над поцелуем. Все быстро превращается в горячее, порочное безумие, заставляя меня тереться о него еще сильнее. Его вторая рука впивается в мою ягодицу, пальцы буквально обжигают кожу.

Внезапно он рычит:

— Надеюсь, эта фантазия включает в себя проникновение, иначе нам придется поработать над твоим воображением.

— Терпение, — шепчу я ему в губы.

НОА

Терпение — это не то качество, которым я обладаю, когда она седлает меня так, словно это отточенный навык. Она не должна быть настолько хороша при ее-то отсутствии опыта.

Эта мысль заставляет меня прервать поцелуй и спросить:

— Откуда ты научилась делать это так хорошо?

Она продолжает медленно и чертовски сексуально скользить по мне.

— Многие... — ее зубы прикусывают мою нижнюю губу, — многие ночи фантазий.

— Как часто? — шиплю я, когда она задевает меня бедрами.

— По-разному, — мурлычет она. Ее глаза встречаются с моими, темные от желания. — Если ты делал что-то, что мне нравилось, я выжимала из той подушки все. Если ты меня злил, подушка летела в угол комнаты.

Ее ответ заставляет меня усмехнуться.

— Но потом всегда был «секс после ссоры».

Она сильно надавливает на меня, ее бедра начинают двигаться быстрее, вырывая у меня выдох: — Да?

— Да, — стонет она. Она берет мои руки и кладет их на свою грудь. Терпеть не могу, что на ней все еще эта футболка. Накрыв мои ладони своими, она заставляет меня сжать ее. Мои пальцы впиваются в ткань, я сминаю ее грудь, пока в вырезе не показывается глубокая ложбинка. Я оттягиваю ворот вниз, под грудь, выталкивая ее наверх.

— Я хочу трахнуть тебя между грудей, — рычу я, и от этой мысли мой член дергается под ней.

— Ноа, — всхлипывает она, и мне стоит огромных усилий не перехватить инициативу.

Карла ерзает на мне, ее движения становятся рваными, а тело напрягается. Завороженный, я смотрю, как ее губы приоткрываются, а глаза закрываются. Она издает придыхательный стон:

— Ах... Боже, я сейчас... — Ее голова откидывается назад, тело содрогается от нахлынувшего оргазма. — Да... Черт, Ноа.

Все точь-в-точь как тогда, когда ей пришлось симулировать на игре в «страшный понг». Как только ее глаза открываются и фокусируются на мне, я рычу:

— Ты больше никогда не будешь делать это на спор.

Она кивает и начинает спускаться ниже. Мой взгляд прикован к ней. Ее рука обхватывает основание моего члена, и в тот момент, когда она забирает меня в свой мокрый жар, я понимаю, что долго не продержусь. Я запускаю пальцы в ее волосы, сжимая шелковистые пряди, пока ее рот доводит меня до безумия.

Сжав ее волосы крепче, я начинаю толкаться ей в рот, выдавливая сквозь зубы:

— Сожми крепче. Я хочу чувствовать твои ногти.

Она усиливает хватку, грозя выжать из меня оргазм прямо сейчас. Ее зубы задевают чувствительную головку, и когда она втягивает меня так сильно, что ее щеки вваливаются, а глаза поднимаются к моим, дикое наслаждение вырывает у меня рык. Тело сводит судорогой, когда я кончаю ей в рот.

Как только она проглатывает последнюю каплю, я рывком притягиваю ее к себе и впиваюсь в ее губы. Я жадно целую ее, прежде чем отстраниться и спросить:

— И это была твоя фантазия?

— Одна из них, — говорит она с довольным блеском в глазах. — Нам потребуется немало времени, чтобы воплотить их все.

Я усмехаюсь и крепко прижимаю ее к своей груди.

— Ты полна сюрпризов.

Карла прижимается ко мне, спрашивая:

— Просто чтобы не было недопониманий... мы теперь официально пара? Верно?

Взяв ее за челюсть, я приподнимаю ее лицо к своему и притворно хмурюсь:

— Да. Так что мне лучше не ловить тебя на флирте с каким-нибудь безъяйцевым придурком.

Широкая улыбка расплывается на ее лице.

— Ты же понимаешь, что это значит?

— Что мы встречаемся? — ворчу я.

Карла качает головой:

— Я победила.

Смех вырывается из моей груди.

— Да? И ты довольна своим призом?

Любящий взгляд смягчает ее черты.

— Ты даже не представляешь, насколько я счастлива.

Придвинувшись еще ближе, она целует меня.

— Все, чего я когда-либо хотела — это любить тебя.

Мой взгляд ласкает ее лицо, пока тепло разливается в моем сердце.

— Моя, — шепчу я, прежде чем закрепить права на ее губы властным поцелуем.

ГЛАВА 14

КАРЛА

Тот Ноа, которого, как мне казалось, я знала, и тот, которого я узнаю сейчас — это, честное слово, два абсолютно разных человека.

С ума сойти.

Мы не спали полвечи, то разговаривая, то занимаясь любовью. Я до сих пор чувствую его присутствие во всем теле.

Когда я захожу на кухню, Мила, Хана и Форест уже пьют кофе.

— Доброе утро! — я сияю им. Наливаю себе чашку, а затем, прежде чем сделать глоток, сбрасываю «бомбу»: — Мы с Ноа официально встречаемся.

Три одинаково ошеломленных лица уставились на меня. Мила первой обрела дар речи:

— Вау. Вот этого я вообще не ожидала.

Я наклоняю голову набок: — Почему?

Мила качает головой и, как раз когда Ноа заходит на кухню, отвечает:

— Ну, он как бы вообще не из тех, кто «встречается».

Ноа обхватывает мое лицо ладонью и запечатлевает на моих губах крепкий поцелуй, а затем забирает чашку из моих рук, чтобы сделать глоток. Он возвращает мне кофе и улыбается друзьям:

— Это было до того, как Карла меня доконала.

Форест прыскает от смеха, едва не подавившись кофе. Откашлявшись, он говорит:

— Я же предупреждал: если Карла на что-то нацелилась, она не остановится.

— Да, это мне в ней больше всего и нравится, — усмехается Ноа. Его телефон пищит, я вижу, как он читает сообщение, а затем цедит: — Черт.

Я внимательно слежу за ним. Он набирает номер и, отойдя от нас, говорит в трубку: — Ты как, в порядке? — Он уходит в коридор, и последнее, что я слышу: — Если ты не смогла его спасти, никто бы не смог.

— Это его мама, — шепчет Мила. — Наверное, потеряла пациента.

— Ох, — выдыхаю я. Допиваю кофе и споласкиваю чашку. — Всем хорошего дня! — говорю я и иду по коридору к комнате Ноа.

Я медлю у двери, не зная, стоит ли стучать или можно просто войти. Дверь распахивается, и как только взгляд Ноа падает на меня, он хватает меня за запястье и втаскивает внутрь. Он захлопывает дверь и прижимает меня к ней всем телом. Его губы обрушиваются на мои — он целует меня так, словно изголодался по моему вкусу. Я запускаю пальцы в его волосы, пока наши языки сражаются за лидерство.

Когда он наконец отстраняется, мы оба тяжело дышим. Он прижимается своим лбом к моему, пока мы пытаемся прийти в себя после этого поцелуя.

Я откашливаюсь и спрашиваю: — Ты в порядке?

Он кивает.

— Моя мама всегда тяжело переживает смерть пациентов.

Я обвиваю шею Ноа руками и обнимаю его так крепко, как только могу. Он кладет одну руку мне на талию, а другую — на ягодицу.

— Боже, я хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — ворчит он.

Я хихикаю.

— Я все еще восстанавливаюсь после прошлой ночи, и нам вообще-то пора на занятия.

Он отстраняется, глядя мне прямо в глаза, а на его губах играет горячая ухмылка.

— Да? У тебя там все болит?

— Скажем так... чувствительно.

Его рука перемещается вперед, он слегка накрывает меня ладонью прямо через одежду.

— Хорошо. Пусть это весь день напоминает тебе о моем члене внутри тебя.

Я качаю головой: — Я недооценивала тебя, Ноа Уэст.

— Теперь ты понимаешь, почему я тебя отталкивал, — шепчет он.

— Понимаю.

Он наклоняет голову.

— Ты все еще хочешь быть со мной?

Я касаюсь его лица, чувствуя четкие линии его скул; в животе снова начинают порхать бабочки. — Больше всего на свете.

Мои слова вызывают у Ноа еще одну довольную улыбку. Он крепко сжимает меня напоследок, прежде чем убрать руку. Потянувшись к дверной ручке, он говорит: — Пошли на пары.