Внезапно Ноа шепчет: — Я рад, что ты не поехала с Форестом и Арией.

Я поднимаю на него взгляд: — Да?

Он кивает, не отрываясь от экрана: — Я тут подумал... мы могли бы потихоньку начать отношения.

Я выпрямляюсь, разворачиваюсь к нему всем телом и скрещиваю ноги.

— То есть... встречаться? — уточняю я, чтобы быть уверенной.

Сердце начинает биться чаще в ожидании ответа. Ноа выключает телевизор и ловит мой взгляд.

— Да, встречаться, — отвечает он, и волна счастья захлестывает мое сердце. — Но я все еще хочу, чтобы все шло медленно.

Я быстро киваю.

— Я согласна на медленно. Никакой спешки.

Ноа тянется к моей руке, и когда его пальцы касаются моих, по коже пробегают искры. Дыхание учащается, я смотрю глубоко в его глаза. Он кладет вторую руку мне на затылок и медленно притягивает к себе. Дыхание перехватывает, расстояние сокращается, и все мои чувства обостряются до предела — я не хочу упустить ни мгновения.

Губы Ноа мягко касаются моих, затем он отстраняется на миллиметр. Я чувствую его дыхание на своем лице, и это вызывает интенсивную дрожь во всем теле. Низ живота сжимается, сердце гремит в груди. Когда его губы снова прижимаются к моим, кажется, что моя душа сейчас лопнет от переполняющего ее счастья.

Он отстраняется, и уголок его рта приподнимается, пока он рассматривает мое лицо.

НОА

Тишину интимного момента нарушает звонок. Я достаю телефон из кармана и хмурюсь, видя на экране имя Као.

— Привет, что случилось?

— Привет. Не знаю, слышал ты или нет, но в Сан-Франциско произошло землетрясение. Форест и Ария пропали, — говорит Као.

Мой мозг мгновенно включается в работу, выдавая статистику землетрясений и шансы на выживание.

— Черт, — это все, что я могу вымолвить.

Телефон Карлы тоже начинает звонить, и прежде чем я успеваю схватить ее за руку, чтобы удержать, она вскакивает и бежит на кухню к своему аппарату.

Черт, это плохо.

— Мистер Рейес держит нас в курсе. Они вылетели в Сан-Франциско, чтобы организовать поисковый отряд вместе с Чарджиллами.

— Это хорошо, — отвечаю я, не находя других слов. — Пожалуйста, сообщай нам все новости.

— Обязательно. — Као медлит, а затем добавляет: — Позаботься о

Карле. Она будет напугана и расстроена. Утешь ее.

— Да, конечно, — бормочу я.

Звонок завершается, я встаю с дивана. Только сейчас шок от новости по-настоящему прошивает мое тело. Пока я иду к Карле, разум лихорадочно перебирает крупицы информации о землетрясениях. Ее лицо бледнеет, она застывает на месте, словно в трансе. Затем ее рука начинает дрожать, а дыхание сбивается.

Ледяной озноб пробегает по моей спине, вызывая странное покалывание на коже.

Через пару секунд она шепчет: — А... нет. Ноа здесь. — Ее взгляд встречается с моим, когда она говорит: — Я тоже тебя люблю, папочка. Пока.

Ее рука безвольно падает, когда я подхожу вплотную.

— Отец рассказал тебе про Фореста и Арию? — спрашиваю я.

Она медленно кивает.

Я склоняю голову, заглядывая ей в глаза: — Вероятность гибели при землетрясении крайне мала. С Форестом и Арией все будет в порядке. — Она судорожно выдыхает, фокусируясь на мне, и я продолжаю заверять ее: — Люди выживали, проведя под завалами по несколько дней. Они справятся.

Она поднимает дрожащую руку и вцепляется в мою футболку. Ее плечи вздрагивают, она жадно хватает ртом воздух. Я прижимаю ее к груди, и когда мои руки смыкаются вокруг нее, она начинает дрожать от шока.

— Тсс... с ними все будет хорошо, — шепчу я, стараясь утешить ее как могу.

Карла внезапно отстраняется и набирает номер Фореста. Отвечает автоответчик. Когда она снова смотрит на меня глазами, полными ужаса, я говорю:

— Вышки сотовой связи могли упасть. Связь и электричество всегда пропадают первыми. Это ничего не значит.

Она кивает, цепляясь за мои слова: — Ты прав. — Она делает неровный вдох. — Ты прав.

Слеза скатывается по ее щеке, и я смахиваю ее пальцем. Ее голос звучит хрипло, когда она повторяет: — Ты прав.

Я снова притягиваю ее к себе и крепко держу.

— Их скоро найдут.

Плечи Карлы сотрясаются от беззвучного плача. Я глажу ее по спине, целую в висок и в макушку. Даже зная статистику, я все равно чувствую этот подспудный страх: что, если Форест или Ария окажутся тем самым «одним из двадцати тысяч»?

Боже, пожалуйста, пусть я буду прав. Верни их домой живыми.

Я усаживаю Карлу на диван, пересаживаю к себе на колени и баюкаю ее тело в своих руках. Кроме редкой дрожи, пробегающей по ней каждые пару минут, она затихает в моих объятиях.

Я подношу руку к ее лицу и, коснувшись пальцем подбородка, заставляю ее посмотреть на меня. Вид слез на ее щеках отзывается ноющей болью в моем сердце. Большим пальцем я вытираю влагу. Наши взгляды встречаются, и, чувствуя потребность подбодрить ее, я говорю:

— Они в порядке. Мы скоро что-нибудь узнаем.

Глубоко вздохнув, Карла кивает. Она обвивает мою шею руками и крепко обнимает. Я держу ее, целую в шею, пытаясь подарить ей утешение единственным доступным мне способом.

ГЛАВА 11

КАРЛА

Ожидание новостей — это пытка. Я то впадаю в ужас, представляя худшее, то надеюсь, что телефон зазвонит в любую секунду и мне скажут, что с Форестом и Арией все в порядке.

Я совсем забыла о простуде, пытаясь вспомнить свои последние слова, сказанные им, но не могу. Не могу даже вспомнить, во что они были одеты, когда уходили. Глаза горят от того, что я долго смотрела в пустоту, а губы пересохли от слез.

Ноа шевелится, я чувствую его дыхание на своих волосах, а затем он говорит:

— Дай мне набрать Као.

Я сползаю с его колен; мышцы ноют от того, что я так долго сидела неподвижно. В сотый раз проверяю телефон — ни пропущенных, ни сообщений. Сердце падает еще глубже в бездну отчаяния.

Я смотрю, как Ноа набирает номер Као, затем он откашливается и говорит:

— Привет, есть новости? — Наступает тишина, его взгляд встречается с моим. — Да, будем через пару минут.

Завершив вызов, он произносит: — Као говорит, все собираются у них, чтобы быть вместе, пока ждем известий. Пока ничего нового.

Я киваю и иду в комнату, чтобы надеть обувь и захватить свитер. Когда я возвращаюсь в гостиную, Ноа берет меня за руку. Он переплетает наши пальцы, и мы выходим. Я чувствую облегчение от того, что мы едем к Фэллон. Вне стен апартаментов дышится капельку легче.

Как только я вижу Фэллон, слезы подступают снова. Я бросаюсь к ней, и мы долго и крепко обнимаемся. Понимая, что должна быть сильной ради нее, я отстраняюсь и спрашиваю:

— Как ты держишься?

Она качает головой, ее подбородок дрожит:

— Никак. Я просто схожу с ума.

Заходит Джейс и, подойдя прямо к нам, обнимает нас обеих.

— Я только что говорил с дядей Мейсоном. Он сказал, что нашли девушку, но им нужно разобрать завалы, чтобы добраться до нее. Будем надеяться, что это Ария.

— А что с Форестом? — вскрикивает Фэллон, ее лицо искажается от плача. — О боже. Где Форест?

В этот момент у нее звонит телефон, и она бросается к нему. — Папа?

Она слушает мгновение, а затем начинает горько, надрывно рыдать.

Нет. Нет. Нет.

Я смотрю на нее сквозь пелену слез, и когда она вешает трубку, она прячет лицо на груди у Джейса.

— Они думают, что нашли его, но он, кажется, без сознания. Они пытаются до него добраться.

Я чувствую руку на своем плече, а затем грудь Ноа прижимается к моей спине. Он обнимает меня сзади и кладет подбородок мне на макушку. Я поднимаю руки и вцепляюсь в его предплечья, пытаясь черпать в нем силы.

Воздух наэлектризован тревогой. В желудке начинает жечь от этого всепоглощающего беспокойства.

Когда приезжают Хантер и Джейд, кажется, будто на всех нас накинули мрачный саван. Мы собираемся в гостиной, и когда Ноа садится, он снова притягивает меня к себе на колени. Я обхватываю его за талию и прижимаюсь щекой к его плечу. Мой взгляд мечется от Ханы к Фэллон и Као, от Джейса и Милы к Хантеру и Джейд.