В приемной сидит секретарь.

— Добрый день, Настенька, — приветствует меня Валентина Степановна, неизменная помощница Гриши.

Ей под пятьдесят, она замечательная женщина.

— Здравствуйте, — я дышу тяжело, сильно запыхалась. — Мой муж у себя?

— У себя. Только он не один, — разводит руками и улыбается виновато.

— Не один? — повторяю на выдохе.

— Да.

Замираю напротив секретарши. Она издевается надо мной, да? Секунда, вторая, и бросаюсь как полоумная к кабинету Гриши, под удивленный возглас Валентины Степановны толкаю дверь и врываюсь внутрь.

Сейчас я наверняка застану Гриши с Авророй. Вот и все. И карты будут раскрыты. Ему нечем будет оправдываться и прикрываться.

Значит, пока он лобызается с этой… прошмандовкой, учитель не может дозвониться до него. Вместо того чтобы ехать в школу и защищать сына, он трахается со своей…

Решимость моя, кипящая желчью, стихает за секунду, когда я замираю на пороге кабинета.

Мы встречаемся с Гришей взглядами.

Он смотрит на меня непонимающе, хмурится, а потом и вовсе разочарование дымкой ложится на его лицо.

А я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя полнейшей дурой. Это ж надо было так довести себя…

— Коллеги, совещание закончено. Олег Дмитриевич, с вас ответ, а вы, Марина, помогите Олегу Дмитриевичу собрать необходимую для отчета документацию.

По полу шаркают стулья, люди постепенно поднимаются со своих мест.

Они проходят мимо меня, я вижу их фоном, приветствий не слышу, лишь устало смотрю в глаза Гриши, который в ответ пристально глядит на меня. Когда за последним сотрудником закрывается дверь, он спрашивает:

— Что-то случилось?

— Да. Где она? — обвожу взглядом комнату, как будто Аврора может спрятаться за пальмой.

— Кто «она», Настя? — Гриша медленно прикрывает глаза.

— Ты знаешь кто, — выдавливаю из себя слова.

— Нет, Настя, не знаю, — разводит руками.

— Ее машина стоит там. Внизу. Я видела.

Гриша подходит к окну, рассматривая парковку.

— О ком ты говоришь?

Я подхожу к Грише и тоже смотрю в окно.

Приметной салатовой машины больше нет.

— Ты встречался с ней, да? С Авророй? Она приходила сюда?

Яшин зажимает пальцами переносицу.

— Я не встречался с Авророй с того дня, когда ты увидела нас.

— Врешь! — шиплю коброй.

— Насть, у меня важное совещание два часа длилось, — его голос звучит отрешенно. — Я Аврору не видел сегодня, не созванивался с ней и не переписывался.

— Но там была ее машина!

— Ты помнишь номер?

— Нет, но она приметная! Твоя бывшая постоянно ездит на салатовых автомобилях!

— Господи, Насть, не только мы арендуем в этом здании офис, но еще несколько фирм. Ты могла ошибиться, и вообще по городу ездит не одна салатовая тачка.

Роняю лицо в ладони. Господи, теперь так будет всегда? Я же чокнусь. Буду в каждом взгляде и тихом разговоре видеть измену.

Убираю руки от лица и смотрю на Гришу.

Вижу, что ему тоже все осточертело.

— Из школы не смогли до тебя дозвониться, — говорю то, за чем приехала.

— Я звук выключил на время встречи.

— Там Сеня подрался.

— Блять, — оттягивает галстук и снимает его. — Надо ехать.

— Я с тобой, — говорю уверенно, ожидая, пока Гриша наденет пальто.

— Уверена? Ты как вообще себя чувствуешь?

— Нормально, не болит уже почти ничего.

— Поехали на моей, — подталкивает меня под спину.

— Нет, я на своей поеду. Мне потом надо съездить кое-куда по работе.

— Настя… — смотрит на меня тяжело.

Вижу, устал. Вижу, вымотан. Но и мне нелегко.

— Хорошо, — сдаюсь.

Вместе едем в школу.

В кабинете директора, увидев нас, Арсений улыбается. Его лицо аж светлеет.

Я сажусь с одной стороны от Арсения, Гриша с другой.

Разбор полетов длится долго. Арсений подрался с мальчиком из другого класса. Кто-то на кого-то не так посмотрел, кто-то кого-то толкнул — и привет.

— Если такое будет повторяться, то мы будем вынуждены поставить в известность ПДН, уж больно поведение Арсения изменилось в последнее время.

— Я больше так не буду. Я раскаиваюсь в своем отвратительном поведении и прощу прощения у Андрея, — говорит как зазубренный стих.

Директриса поджимает губы. Гриша вмешивается:

— Анна Сергеевна, — обращается он к директрисе, — я поговорю с Арсением дома. Драка это плохо, но, к сожалению, иногда между мальчиками такое случается.

— Я все понимаю, сложный возраст, но до детей надо донести, что любой вопрос можно решить конструктивно.

Дальше я не слушаю, идет монотонная лекция. Директриса выполняет свою работу, мы покорно слушаем.

Неожиданно я чувствую, как моих пальцев касается Сенька.

Опускаю взгляд и беру его руку в свою, как бы говоря, что я рядом. Незаметно толкаю его плечом.

Он тоже опускает взгляд и улыбается. Спокойный, счастливый.

А меня вдруг осеняет: а не было ли это сделано специально, чтобы вывести нас с Гришей на эмоции, чтобы мы объединились? Если не против директрисы, так против него самого.

Чтобы приняли одну сторону и тем самым сблизились?

Черт, только этого мне не хватало.

Домой едем, бурно обсуждая происшествие. Арсений отмалчивается, а я вижу, что он прячет в вороте свитера улыбку.

Сегодня решаю забить на все дела. Завтра закончу то, что хотела сделать.

Уже в квартире, сидя за чаем, мы обсуждаем случившееся.

— Сень, я понимаю, ситуации бывают разные. Но драться в школе — самая бредовая идея, — говорит Гриша.

— Да, Арсюш, если у тебя проблемы, ты мог сказать нам. А если хочешь во всем разобраться сам, надо постараться без рукоприкладства.

Арсений улыбается, довольный собой. А я устало сажусь на стул и приваливаюсь к стене.

— Это не поможет, Арсений, — произношу отрешенно.

Улыбка мальчика гаснет.

— Это не поможет…

Настя

— Настя, — голос Гриши вырывает меня из мыслей, и я поворачиваюсь к нему, — давай возьмем отпуск и поедем на море?

Отстегиваю ремень безопасности и выглядываю в окно.

За ночь выпал снег, дороги еще не успели расчистить. Может, оно и к лучшему, что я машину оставила у офиса Гриши? Я не очень люблю ездить по снегу. А так он подбросил меня на работу, как в старые добрые времена.

— У Арсения школа.

— Я попрошу маму присмотреть за Арсением. Поедем вдвоем. Перезагрузимся.

Даю себе пару минут на осознание того, что именно сейчас сказал Яшин, а потом пристально смотрю на него.

— Ты всерьез считаешь, что это поможет?

— Я пытаюсь найти хоть какой-нибудь способ оживить наши отношения.

— Поцелуй с бывшей женой, я так понимаю, был одним из вариантов? — говорю, а у самой желчь на языке оседает от осознания того, какие насколько мерзкие слова.

— Можно подумать, до поцелуя у нас все было прекрасно, — говорит тихо, но я слышу отчетливо.

— Что, прости?

— Ты слышала, — начинает постепенно выходить из себя. — Тебя постоянно нет дома. Вечно кого-то спасаешь, можешь по неделе дома не появляться! А возвращаясь, закрываешься в себе. Ни подойти, ни прикоснуться. Ты вообще помнишь, что существуем мы с Арсением? Мне иногда кажется, ты тупо забываешь, что дома тебя ждет семья.

— Ну, знаешь ли, немного немного странно, когда находишь труп, а потом через два часа возвращаешься домой и спешишь трахаться! — выкрикиваю.

— Вот, а я о чем. Я тебе о близости, ты мне о ебле, — бьет руками по рулю. — Я теряю тебя, Настя. И это длится уже давно.

— Ты знал, чем я занимаюсь, когда женился на мне! — пытаюсь уколоть его.

— Нет, видишь ли, тогда все было иначе. Своей деятельности ты уделяла гораздо меньше времени. А после потери ребенка словно пытаешься искупить вину…

— Замолчи! Слышишь?! Замолчи! — бью его в плечо. — Не смей говорить об этом!

— Почему нет, Насть? Это был и мой ребенок тоже! — смотрит на меня открыто.